КАК ХОРОШИ, КАК СВЕЖИ БЫЛИ РОЗЫ...
Красноярский театр кукол показал премьеру трагикомедии Миколы Кулиша "Побег" в постановке нового главного режиссёра, заслуженного деятеля искусств РФ, четырёхкратного обладателя "Золотой маски" Евгения Ибрагимова.

Начну с того, что пьеса "Блаженный остров" ("Так погиб Гуска") была написана в 1925 году, однако опубликована лишь в 1960-м, а сам автор был расстрелян в 1937 году.

"Гуска" оказался настолько сатирическим, что даже в шестидесятые-семидесятые годы цензура беспощадно снимала его со сцены. Наиболее известна в Красноярске другая пьеса этого автора - героическая драма "97", с успехом шедшая в драматическом театре имени А. С. Пушкина в семидесятые годы прошлого столетия в замечательной постановке тогдашнего главного режиссёра Натана Басина.

Евгений Ибрагимов уже ставил сатирическую комедию Миколы Кулиша "Блаженный остров" в Санкт-Петербургском театре Karlsson Haus в октябре 2017 года (не к юбилею ли Великого Октября?). Может быть, поэтому в Красноярске она поменяла название на "индифферентное" - "Побег"?

Состав в питерской постановке был мощный: работали известные по сериальным и киноработам актёры - Тарас Бибич, Ирина Сотикова, Евгения Игумнова. В результате тот спектакль попал в лонг-лист Российской национальной театральной премии "Золотая маска" и стал лауреатом Высшей театральной премии Санкт-Петербурга "Золотой Софит" в номинациях "лучший спектакль", "лучшая работа режиссёра" (Евгений Ибрагимов), "лучшая работа актёра" (Тарас Бибич), "лучший актёрский ансамбль".

Хотелось бы, конечно, чтобы красноярский спектакль стал столь же успешен, как и питерский, тем более что Евгений Ибрагимов, судя по фотографиям, перенёс с берегов Невы на Енисей "Гуску" едва ли не один в один, несмотря на то, что в Питере с ним работал театральный художник Эмиль Капелюш, а в Красноярске - мастер из Омска Дамир Муратов. Но ведь постановка во многом зависит от актёров.

Не станем, впрочем, зацикливаться на Питере, а вернёмся домой, с грустью признаваясь, однако, себе, что, скорее всего, красноярский спектакль "Золотую маску" не получит. И не потому, что он вторичен по отношению к питерскому первоисточнику.

Красноярский театр кукол в последние годы яростно старается вырваться из тесных рамок маленькой сцены, радуя взрослых зрителей серьёзными работами - "Мелкий бес", "Хармс", "Недоросль", "Пиковая дама". Однако стоит лишь появиться чуть более масштабному, с бОльшим количеством персонажей спектаклю, как на сцене становится тесно.

Согласитесь, одиннадцать действующих лиц, находящихся одновременно на тесной площадке нашего кукольного, взывают о помощи, требуя новой сцены.

Семь дочерей - Устенька, Настенька, Пистенька, Христенька, Хростенька, Анисенька, Ахтисенька, отец Савватий Савельевич Гуска (Виктор Косых), мать Секлетея Семёновна (Галина Качаева), няня Ивдя (Екатерина Кимяева), оказавшаяся лживой и подлой...

А также до последнего непонятный, но в итоге ставший змием-искусителем (если хотите, провокатором) человек в офицерском мундире, молодой эсер, выспренне именующий себя Пьером Кондратенко (Иван Блохин, Дмитрий Шишанов).

Цвета на контрасте - белый и чёрный на тёмном фоне. Простыни на верёвках, напоминающие порой паруса корабля, мчащие героев на Блаженный остров, своеобразный библейский Эдем, где, кажется, ждёт их счастье и любовь.

Девушки в белых платьях за ширмами, поначалу изображающие кукол. Ширмы эти то вздымаются вверх, то идут по диагонали, символизируя собой революционную бурю, в вихрях которой так трудно ужиться семье обывателей, глава которой на "кухне" (ничего не напоминают эти кухонные посиделки интеллигенции?) произносит гневные речи, разоблачающие новую власть, но не более того...

У каждого персонажа семейства Гуски есть собственный двойник-кукла, своеобразные души героинь, которые в финале будут безжалостно вырваны и брошены в старую ванну.

Написанная в годы НЭПа, пьеса зло высмеивала мещанство, обывателя, желающего, как говорил Владимир Маяковский, "у тихой речки отдохнуть". Сатира Миколы Кулиша перекликается с созданными в те годы произведениями Михаила Булгакова, Михаила Зощенко, Ильфа и Петрова, Владимира Маяковского.

Однако Евгений Ибрагимов идёт чуть дальше... К Гуске подселяют товарища из комитета по ликвидации неграмотности, и Савватий Савельевич, прячущий где-то в подвале истошно визжащую свинью Маргаритку, воспринимает появление чужака как семейную трагедию, ведь присутствие его вызывает бесконечные страхи.

Искуситель Пьер Кондратенко предлагает семье спасение на Блаженном острове, где тишина как до революции, и воздух свеж, как раньше, и жизнь прекрасна. Остров, на котором героини, забыв обо всём, начинают активно домогаться единственного среди них мужчины (а тот не против оказаться в "цветнике"), становится последним пристанищем для семейства Гуски, потому что от революционных катаклизмов нигде не скрыться.

Здесь можно, конечно, вспоминать украинскую колбасу с чесноком, от одного "аромата которой апостолы на небе облизываются", а воспевание сладкой "дореволюционной" жизни будет постоянно появляться в спектакле, словно напоминая, что подобного больше не повторится никогда.

Для Ивди жизнь была как желе - кушанье изысканное, десертное, у Савватия жизнь должна в саду прорасти и в сердце процветать. А Блаженный остров, на который все попадают, поддавшись на уговоры подлеца и развратника, оказывается лишь несколькими цветными ленточками...

Евгений Ибрагимов обостряет и без того острую ситуацию (в пьесе подобного нет), выпуская на сцену маленьких кукол - как бы представителей новой власти, которые матом кроют через слово, уничижительно относятся к Гуске и его домочадцам, издеваются над ними.

Впрочем, первый выход "новой власти", безусловно, хорош и выразителен, когда эти маленькие персонажи, словно гадкие насекомые, перемещаются по рукам и плечам тех, кто совсем недавно были хозяевами этой жизни, но, как говорится, "кто был ничем, тот станет всем..."

Заметьте, не хочется называть их большевиками, потому что, если вспомнить расхожую фразу Бисмарка, революцию готовят гении, делают романтики, а пользуются плодами негодяи. Достаточно вспомнить, как протекала и чем завершилась так называемая "революция" 1991 года в Москве. Имена до сих пор на слуху...

Второе появление маленьких кукол, которые в пьесе обозначены как рыбаки, оборачивается для обитателей острова трагедией. Евгений Ибрагимов безжалостно уничтожает и дочерей, и мать, и отца, отвратительно преданных Пьером и всю жизнь верой и правдой служившей Гускам няней Ивдей.

Как тут не вспомнить гениальные строки Николая Некрасова: "Люди холопского звания сущие псы иногда..."

Можно, впрочем, закрыть глаза на "представителей жилсекции", потому как, безотносительно к их присутствию на сцене, "Побег" больше говорит о нас с вами, кем и сегодня беспардонно правят и руководят разного рода чиновники - вороватые, злые, беспардонные.

Увы, мы живём (или выживаем) при любой власти. И покажите человека, который не вспоминал бы о качественной колбасе советских времён по 2 рубля 20 копеек. Той самой, которую рвавшиеся к власти в конце СССР пустобрёхи как только ни высмеивали. И что? Где она, та самая вкусная колбаса? Ешь, что дают, если деньги есть...

В пьесе финал скорее комический: рыбаки, которых Гуска принял за агентов, даже не понимая - агентов чего, отвозят его и всю семью в милицию - как пьяных.

Режиссёр решает финал страшнее. Кукольные агенты жилсекции комхоза, больше похожие на уголовников, обретут человеческое воплощение - актёры в такой же одежде, как на куклах. Они так же похожи на уголовников, но их лица скрыты чёрными чулками: серое, безглазое, безликое методично душит белых героинь и самого Савватия, отнимая у них души.


Сергей ПАВЛЕНКО.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ПОД НИЗКИЕ ПРОЦЕНТЫ, НО ВСЁ ЖЕ В ДОЛГ
Подведены итоги электронных аукционов на оказание услуг по кредитованию бюджета города Красноярска.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork