АНАТОЛИЙ ЗЯБРЕВ: ЗАМЕТКИ КАЖДОГО ДНЯ
Что-то хочется ещё...

Извиняюсь. Вот что-то хочется ещё написать про Универсиаду.

За долгое время до Универсиады Медведев прислал из Москвы тысячу иллюминаторщиков с мировым именем и с мировой зарплатой. Они облазили все мосты, все главные переходы, переезды, навесили миллиард лампочек.

Нашлось место для гирлянд и на скалах окружающих гор. Красиво! Повесили светящиеся гирлянды и на стены "небоскрёбов", только что построенных и ещё незаселённых, и, более того, повесили гирлянды в каждой пустой квартире.

Вышло так, что город стал видеться и с космического полёта. Забеспокоились местные энергетики: перерасход электричества будет. Решили сэкономить - выключили рубильники у всех подъездов и во дворах остальной части города. Стало так, что ни я Дину не вижу, ни Дина меня...

И ещё, э-э, нельзя не упомянуть о главном в прошедшей в Красноярске Универсиаде. За рубежом заговорили, что русские набрали столько золота и серебра, как никогда прежде, оттого, что готовились они долго и изобрели нечто такое, э-э...

Именно в Красноярске изобрели такую аппаратуру, которая способна на расстоянии затормаживать волю всякого чужого спортсмена... и усиливать силу воли своего спортсмена. Наводку, дескать, делали из ближайшей зоны, из закрытого какого-то Железногорска.

Я в изобретениях ничего не понимаю, однако, извиняюсь, допускаю, что такое может быть. В Железногорске работают инженеры весьма ушлые.

Было же при Сталине, когда страна после полного разорения, когда неглупый Черчилль говорил, что СССРу потребуется на восстановление два десятилетия минимум... Сталин восстановил страну за два года.

Была, значит, у Сталина какая-то "аппаратура", если не механическая, то духовная. Это я точно помню, жил в Новосибирске и работал на шлифовальном станке в цехе авиастроительного гиганта имени Чкалова.

В магазине, рядом с моим жилым бараком, приписанным маме за убитого под Сталинградом сына Васю, и в моей заводской столовой появилась тогда пятикопеечная осетровая икра. Население, непривычное к такому деликатесу, отказывалось покупать её. Дешёвой сметаны было много, и молока. И это всё через два года после страшной, опустошительной войны.

Вот и говорю: была у Иосифа Виссарионовича какая-то секретная аппаратура. Навёл на всю страну и... получилось.

Ушлые японцы, не веря, приезжали глядеть на нашу советскую работу. Обедали в нашей заводской столовой. Набирались нашего опыта. Набирались нашего советского опыта, учились нашей советской жизни.

Нам бы вот действительно, э-э... такое изобретение сегодня. Чтобы народ наш всколыхнулся от полной нынешней беззаботности...

Стыд и позор, говорят мне патриоты, авторы "Красноярского рабочего", занимать последнее место в цивилизованном мире по производительности труда и по качеству произведённой продукции.

Смеётся вон мой друг-немец в своей Германии, которая в этом плане занимает первое место в мире наряду с Японией, когда-то учившейся у нас на заводе имени Чкалова.

Пишу заметку про Универсиаду, а вспоминается всё разное.

Опять семнадцать

На улице Маркса, на высокое белое мраморное крыльцо клиники "Окулюс", созданной когда-то Анатолием Быковым (теперь, по слухам, живёт он в Крыму), поднимаются люди буквально за светом.

Уже получил тут свет не один десяток тысяч пациентов. Я тоже пришёл. Беда привела.

Мне света не дали. Хотя умелые специалисты долго думали, анализировали.

Не дали и надежды.

Я, сгорбленный и совсем уж старый, сошёл с белого высокого крыльца.

Стою. Куда пойти? Зачем?

Рядом топчется моя Тамара Фёдоровна. Ей какой смысл?

Однако пошли. Идём, шагаем, держась друг за друга...

Без надежды жить невозможно. Нам нужен свет обыкновенный. Солнечный свет. Всем он нужен, всему живущему на Земле.

Я такого света не имею.

Но прочь печали! Улыбка поможет, с нею иди.

В улыбке, я уже много раз повторял (наблюдения древних мудрецов) - 17 лет. 17, 17, больше не бывает. Хотя кого-то тот факт, что вам 17, а не паспортные 90, раздражает, говорят мне. Но что ж, то несчастные вовсе уж.

Пишу про Универсиаду. А выходит вот всё разное.

Смеяться или насмешничать

Спрашивают: как считать свои годы, свой возраст - по паспорту или по отражению в зеркале?

Отвечаю: когда вы смеётесь - вам всегда 17, а когда вы печалитесь - вы всегда пожилой человек.

Я вот всегда юный, когда работаю, и глубоко старый, когда сижу без дела,

Тамара Фёдоровна всё это видит, мается. К сожалению, она не всегда понимает, не всегда смеётся, чаще насмешничает, а это далеко не одно и то же - смеяться и насмешничать.

Не я, простачок Зябрев, заметил, а древние мудрецы заметили, что первое - расширяет утренний смех, второе - сгущает вечерние сумерки.

Однако хочется писать про Универсиаду, сделала она миллионному мегаполису праздник, говорят мне.

Пригласили и обыграли...

Долго ещё будем обкатывать впечатления от Универсиады в Красноярске. И с одной стороны, и с другой стороны. Успех, конечно, колоссальный.

Универсиада, гремя крыльями, пролетела, прокатилась.

Консультировать телефонно меня зачем-то по своей инициативе продолжают один известный, солидный доцент (Ор-в) и один ещё более солидный и известный профессор (К-в).

Подсчитано. Из писателей же мало кто глядел на спортплощадке. Только двое, кажется. Один - тот, который автор одного трёхтысячестраничного романа, другой - автор десяти романов по двести страниц. Но ни тот, ни другой писать об Универсиаде не собираются, презирают спорт.

Третий же, поэт, поглядев надсадное фигурное катание чемпионов-красавиц, почему-то не восхищения исполнился, а высказал давнишнюю детскую шутку: "Девки в озере купались, испугался, вот боюсь".

Он же, 80-летний поэт, сказал: "Пригласили столько гостей и всех обыграли - хорошо ли это, порядочно ли это?"

А вот ещё хороший писатель, которого я именую ястребом. Укрывался он все эти универсиадные дни в Москве, так как в родном Красноярске возможны были теракты.

Да, возможны. Террорист сидел где-то совсем рядом, представляя, как и деревня универсиадская разлетится, и весь остров Татышев взлетит в воздух вместе с приехавшим из Парижа цирком. Мой ястреб потому отсиживался в Москве, не дурак же он, талантливый прозаик.

На закрытие Универсиады прилетал председатель правительства Медведев. Он говорил о великой значимости для страны, для всех вместе стран прошедшего события, говорил, что откроются новые телеканалы с охватыванием пространства до Сахалина, которые будут рассказывать о красноярской Универсиаде.

Мне думалось, что лучше бы эти каналы рассказывали о рядовых площадках, которые открываются, но таковые, говорят мне, имеют тенденцию закрываться, а не открываться.

Вообще-то спорт - из понятия ОТДЫХАТЬ. Отдыхать по большому счёту производительно, результативно поработал - хорошо отдохнул. Нам ли от такой работы так красиво отдыхать, если по производительности труда страна катится на последние места, я уже не раз говорил про это.

Знамя на следующую Универсиаду мэр Красноярска Ерёмин передал на глазах у телезрителей в хитрую Швейцарию, в хитрый городок Люцерн, расположенный у легендарного озера, и ещё более хитрому, чем наш Ерёмин, мэру. Тот, приняв знамя, длинно, заученно говорил, что-то обещая, обещая, обещая...

Страна давно уж ничего не делает, кроме как встречает, обслуживает, провожает гостей, принимает деньги, выдаёт деньги. В общем, хитрая страна. Красноярску же такой счастливый образ жизни не светит, нам до гроба вкалывать, оттого у Ерёмина печаль на лице.

Гости Универсиады разлетались ночью, каждый оглядывался вниз, город виделся очень красивым, как бы отдельным созвездием, весь в гирляндах, ещё не снятых с тех объектов, где их вешали. На острове Татышев и универсиадской деревне.

Я прогуливал Дину. До нас с ней тот свет не доходил. Я не видел в темноте Дину, Дина не видела меня.

Не видел я и глубокую промоину, оказавшуюся в сквере, под стеной дома и на тротуаре, образовавшуюся от талого снега и дождя, и чуть не угодил в неё, вряд ли бы выбрался, таким бы был конец праздника.

Незаселённые "небоскрёбы" продолжают светить в космос и восхищать там космонавтов: ах, какой красивый город Красноярск!

Слава Богу, никакого теракта не случилось. Ни крупного теракта, ни мелкого - утопление писателя Зябрева в промоине не произошло.

После Универсиады наш мэр, соображаю я, работает по-универсиадски: утром следующего дня, когда моя 9-этажка ещё спала, он приехал, яму опасную перед домом ликвидировал и сменил режим отопления с зимнего на весенний, бронзу себе, думаю, заработал.

Всякие гости не могут без того, чтобы не насвинячить, главе города предстоит очиститься и от этого.

Сто лет - не предел

А вот что написала мне из ачинского села Белый Яр Анна Ивановна Балакина:

"Ода Зябреву А. Е.

Эмблема на обложке книги

Окно слепое осветила.

И главное, что в жизни есть

Пути-дороги, отразила.

Смотри! - Вселенная в кругу,

Квадрат - планету отражает,

А человек в квадрате том

Нам Зябрева напоминает.

А наш заметочник - чудак,

Ведь он себя так называет.

Ума - палата у него,

Читатель точно это знает...

Живи, заметочник, весь век.

Сто лет - так это не предел.

Программа есть от президента:

Плюс пять, ещё плюс пять...

От нас здоровья пожелать,

А нам заметок новых ждать".



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ПОД НИЗКИЕ ПРОЦЕНТЫ, НО ВСЁ ЖЕ В ДОЛГ
Подведены итоги электронных аукционов на оказание услуг по кредитованию бюджета города Красноярска.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork