ЕГО ДУША ВСЕГДА ХОТЕЛА ПРАЗДНИКА
Кто в Красноярском крае в своё время не знал Якова Айзенберга? Не заметить этого неугомонного человека, искромётного музыканта-пианиста, знатока джаза, было невозможно.

Родился он в Дудинке и любил повторять: "Я - самый северный еврей Израиля". Юмор и импровизация всегда были его верными друзьями. А назвали Якова в честь его дяди, который на войне сгорел в танке.

Однажды Яша не обошёл вниманием и меня - написал стихи и музыку к песне "Вероника". А покойный муж мне всегда наказывал: "Для Якова в нашем доме всегда должна быть тарелка супа, желательно куриного, с самодельной лапшой".

Черноокого, высокого, с уютным пузиком Айзенберга обожали дамы. Он их тоже боготворил. Бывало, наладим гуляночку, и друг Яшенька - всегда с нами. Если не на фортепиано играет, то задорно исполняет одесские куплеты. Например: "Соня - ангел, Соня - душка, Соня мягче, чем подушка"...

Он умел делать женщинам приятные комплименты. Худышек называл изящными статуэтками, а дамам с пышными формами призывно шептал: "До чего же, мадам, вы хороши, так и проситесь в кусты..." Слабому полу это глянулось, вот только не его жёнам.

Он имел хорошее музыкальное образование, а денег у него никогда не было: устраивал джазовые вечера с угощением, чаще всего - на личные средства. Всегда после концертов щедро накрывал стол для коллег, товарищей - последнюю копеечку отдавал. Он не был хитрым, лукавым, оттого его часто обманывали.

Встретила я однажды Якова Исааковича в центре города в потёртой шубе с проплешинами. Не выдержала и воскликнула: "Яшенька, где же ты взял такую старую одежонку?!" А он искренне пояснил: "Я купил шубу у бывшего артиста театра музкомедии Краверского, когда тот уезжал в Израиль".

Яков Айзенберг был директором клуба железнодорожников имени Карла Либкнехта. На нём и закончилась жизнь этого уникального культурного заведения. Он отчаянно боролся за его существование. Мы с друзьями помогали писать письма в разные инстанции, но спасти "Карлушу" так и не смогли.

Помню, очень переживали, когда с грустью поминали клуб у нас дома. Я пришла в разгар поминок и очень удивилась: "Яша, ты ведь водку не пьёшь!" Он печально пошутил: "Пей - не пей, всё равно еврей".

Позже Яков мыкался в бедности, был тапёром в пивном баре, но самозабвенно продолжал создавать свой фестиваль "Джаз над Енисеем". Однако серость успеха не простила, хроническая отечественная болезнь - зависть - вынудила нашего дружочка Яшеньку покинуть Россию.

Последней каплей и стал его джазовый фестиваль, который проводился в Доме офицеров 22 апреля 2001 года. В этот день здесь отключили электроэнергию. Блестящий концерт - а гостем фестиваля тогда был известный московский музыкант Георгий Гаранян - проходил при свете керосиновых ламп.

Израиль так и не стал для Якова родиной. С нами же он никогда не расставался: звонил, писал, телеграфировал. Мы помогли довольно дёшево издать в Красноярске сборник его стихов "Бессонница". Тираж в Москву выслали со знакомым начальником поезда, а там поэтическую поклажу встретили представители Израильского посольства.

Недавно я перебирала музыкальную полку и нашла Яшины подарки - пластинки зарубежного джаза, его сокровища...

От тоски по родине он тяжело заболел. С последней его музой Зарой Новак они зарегистрированы не были, поэтому Яша оказался в закрытом инвалидном учреждении. В палате с ним был человек, который говорил только на иврите, а наш друг этого языка не знал.

Трудно ему там приходилось, но когда его навещала Зара, он всегда передавал приветы, а её просил звонить нам. Зара и сообщила мне, что 16 декабря 2016 года, на 72-м году жизни, Якова Исааковича Айзенберга не стало.

Но, думаю, сердце и душа его остались здесь - в Сибири. Не зря, уже живя в Израиле, Яша писал:

"По ночам чуть волна щекочет

Засибиренный мой характер.

А душа, как усталый бухгалтер,

Красноярского воздуха хочет..."


Вероника АНУФРИЕВА. Красноярск.

На фото: Яша и его Зара. Одна из последних фотографий.

Фото из архива автора.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:







Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork