МАМА ДЕЖУРИЛА НА ЧЕРДАКЕ, А Я СИДЕЛА В УБЕЖИЩЕ И РЕВЕЛА
Я не люблю вспоминать войну - тяжело. Когда она началась, мы с мамой жили в городе Архангельске, мне было 9 с половиной.

Я окончила второй класс в новой кирпичной школе, а в третьем классе училась уже в старой деревянной - новая стала госпиталем для раненых.

Продукты начали продавать по карточкам, хлеб взрослым - по 600 граммов в день, а детям - по 400. Но это продолжалось недолго. Потом норму убавили: взрослым - по 300 граммов, детям - по 200.

Хлеб стал каким-то грязно-серым. Люди говорили, что в него добавляют золу. А другие продукты - крупу, сахар и жиры - перестали продавать совсем.

В столовой на маминой работе давали одну порцию супа. Суп - это вода, чуть-чуть забелённая мукой, и несколько кубиков турнепса. Многие ели горчицу, заваривали её, как кашу.

Все мы голодали. Часто люди умирали, особенно если теряли хлебные карточки. Я всегда крепко-крепко держала карточку в кулаке. Такая привычка - сжимать кулаки - сохранилась у меня на много лет.

В 1942 году начались бомбёжки. Окна у всех были завешены плотными тёмными одеялами, чтобы свет не проникал на улицу. Следили за этим строго. Лампочки в доме разрешали включать только синего цвета. Оконные стёкла были заклеены полосками бумаги крест-накрест.

Спали в одежде, радио не выключали. Бомбили и днём, и ночью. Перед этим по радио объявляли: "Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!" А потом шёл звук камертона.

У меня наготове всегда был фанерный чемоданчик, в нём - смена белья, кусочек мыла и свидетельство о рождении. Брала чемоданчик - и вперёд, в убежище.

Немцы сбрасывали на город зажигательные и фугасные бомбы. "Зажигалки" дежурные по дому кидали в ящик с песком. А если в дом попадала "фугаска", то от него оставалась одна воронка.

Мама дежурила на чердаке, а я сидела в убежище и ревела - боялась, что её убьют.

В убежище тоже было страшно. Мы слышали, как немецкий самолёт снижался: шум, пауза, взрыв бомбы...

Оставаться дома было не легче. Били зенитки, всё кругом грохотало. Жители выходили в коридор: в одной стороне грохнет, все бегут в другую, грохнет там - мы опять сюда. Люди кричали, ревели. Ужас!

Однажды бомбёжка длилась очень долго. Город горел, всё небо было красным. Наши сбили один немецкий самолёт. Этот самолёт потом установили на площади у Большого театра. Мы ходили на него смотреть.

Бомбёжки и голод - главные воспоминания о войне. У меня уже не было аппетита, кашляла, болел тазобедренный сустав.

После войны мама сказала, что у меня был туберкулёз, и я бы, конечно, умерла, если бы судьба в 12 лет не забросила меня в одну из деревень Архангельской области. Но это уже другая история...

Сейчас могу сказать одно: война - это страшно! Я не хочу войны. Не хочу, чтобы мои дети, внуки и правнуки знали, что такое война. Пусть всегда и везде будет мир!

Раиса КАРМАЕВА. Красноярск.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ЛЕСНОЙ ПАТРУЛЬ ВЫШЕЛ НА МАРШРУТ
Ежедневно лесные территории края патрулируют более 100 мобильных групп.

ГОРСОВЕТ ГОТОВИТСЯ ВЫБИРАТЬ
На официальном сайте Красноярского горсовета размещён проект решения "Об утверждении Порядка проведения конкурса по отбору кандидатур на должность Главы города Красноярска".

ИНОМАРКА ПОШЛА НА ТАРАН
И в результате опрокинула машину скорой помощи, в салоне которой находился 15-летний пациент.










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork