"МЫ НЕ МУЗЕЙНЫЕ ЭКСПОНАТЫ, А ЖИВЫЕ ЛЮДИ"
В Салехарде прошёл VIII съезд коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Перед отлётом на Ямал представители делегации края побывали в редакции газеты "Красноярский рабочий", чтобы поделиться наболевшим. Разговор получился весьма непростой.

Зачем мы объединялись?

- Наша газета скоро отметит свой 112-й день рождения,- предваряя разговор, отметил главный редактор "Красноярского рабочего" Владимир ПАВЛОВСКИЙ.- Она живёт и будет жить, несмотря ни на что. В небольших количествах доходит и до районов Крайнего Севера.

Почему в небольших? Да потому, что сегодня Север, по сути дела, отрезан не только "благодаря" тем проблемам, о которых вы будете говорить, но также информационно. Получаем много звонков: почта доходит до вас нерегулярно, порой на "вертушке" доставляют прессу раз в месяц или даже реже.

Поэтому вы для нас вдвойне дорогие гости. Надеюсь, на состоявшемся накануне в администрации края совещании вы уже обсудили многие проблемы. Таким образом, тренировку прошли, а на съезде в Салехарде станете рубить всю правду-матку. Надеюсь, добьётесь и результата.

Григорий ДЮКАРЕВ, председатель ассоциации коренных малочисленных народов (КМН) Таймыра, главный специалист аппарата уполномоченного по правам коренных малочисленных народов Красноярского края:

- Газету "Красноярский рабочий" знаем очень давно, но, к сожалению, давно её в руках не держали. Мы работаем в Красноярске уже второй день. Состоялась встреча с губернатором. Наша делегация крупная, третья по численности после Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов.

К сожалению, в отличие от этих регионов, как справедливо вчера заметил президент краевой ассоциации КМН, депутат ЗС края Валерий Хольмович Вэнго, Красноярский край в последние годы скатывается к регионам второго эшелона, но уже и от них по ряду показателей отстаёт. Сваливаемся в третий эшелон.

Одна из болезненных для нас тем - особый статус Таймыра и Эвенкии. Одиннадцать лет прошло, как мы объединились с Красноярским краем, но, к сожалению, население на наших территориях всё чаще задаёт вопрос: "Зачем объединялись?"

Федеральный конституционный закон говорит о том, что целью объединения является ускоренное социально-экономическое развитие, повышение благосостояния населения, но ни того, ни другого коренные малочисленные народы в новом Красноярском крае не ощущают.

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Уверен, что губернатор на встрече вам другое доказывал.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Была попытка. К сожалению, он нас не убедил.

Артур ГАЮЛЬСКИЙ, вице-президент краевой ассоциации КМН Красноярского края:

- К разговору об особом статусе. Я был в прошлом году депутатом Эвенкийского районного Совета, и мы неоднократно выходили с проектами законов. К сожалению, особый статус территории определён в форме муниципального образования.

Мы же ставили вопрос о национальных округах, чтобы была нормальная управляемость. При таких площадях управлять муниципалитетом очень сложно. Государственные структуры буквально выведены и с Таймыра, и с Эвенкии. По многим вопросам нам приходится обращаться не только в Красноярск, но и в Лесосибирск и даже в Емельяново.

Сидор ЧУПРИН, член ассоциации КМН Таймыра:

- Мы все - охотники. Чтобы выписать справку, купить билет или получить лицензию, нам необходимо выезжать в Норильск. Это сто километров от Дудинки. А ведь ещё надо добраться до районного центра, например, из Хатанги. Представляете, где это? Для людей - значительные траты: купить билет до Дудинки, оттуда - на такси приехать в Норильск, чтобы оформить одну-единственную бумажку.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- В советское время в каждом населённом пункте оказывали помощь беременным. Рожали в посёлках, и всё проходило без каких-либо эксцессов. Сегодня же и в посёлках нельзя рожать, и в Дудинке тоже, хотя роддом есть. Почти половину женщин-рожениц увозят в Норильск. Часто бывает так, что увезут, а обратно с маленьким ребёнком до стойбища добирайся сама, как хочешь.

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Мы намереваемся обратиться в федеральный центр, чтобы объединительные процессы были унифицированы. Зачем проводить эксперименты? Четыре территории в стране остались округами, а в Красноярском крае округа стали муниципальными районами. При таких-то площадях!

Семён ПАЛЬЧИН, уполномоченный по правам КМН в Красноярском крае:

- Мы живём в едином Красноярском крае, и среди нас нет ни одного человека, который был бы против. Это были активные агитаторы за объединение. И сейчас только "за".

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Округа нужны для того, чтобы органы государственной власти присутствовали на наших территориях. По сути, это продолжение администрации края на Таймыре и в Эвенкии. Руководители округов должны состоять в ранге вице-премьеров правительства или заместителя губернатора единого Красноярского края.

Многие начинают спекулировать на этом, неправильно интерпретировать, возможно, губернатору не то докладывают: вот, мол, сепаратисты, националисты. А мы наоборот говорим: надо, чтобы органы государственной власти присутствовали везде, доступность госуслуг была в таких больших по площади и труднодоступности территориях.

И, конечно же, очень остро стоит вопрос занятости: в малых сёлах от 30 до 70 процентов - скрытая безработица, и это замалчивается. Официально по Эвенкии статистика показывает лишь 2,4 процента.

Кое-что о скрытой безработице

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Министерство природных ресурсов, ведающее вопросами недропользования, находится в Красноярске. Лицензии на производство геологических и прочих работ выдаются здесь. Муниципалитеты даже не знают, кто и на какой территории у них работает. Запрашиваем - они руками разводят.

Сидор ЧУПРИН:

- Многие жители Таймыра и Эвенкии получают так называемые субсидии - по четыре тысячи рублей в месяц. Нонсенс, но власть это учитывает как заработную плату, хотя даже до прожиточного минимума абсолютно не доходит. Естественно, чиновники этих людей учитывают как занятых, а на самом деле это безработные.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Они и на учёт на бирже занятости встать не могут, потому что два раза в месяц отчитываться надо, а соответствующих служб в посёлках нет.

Сидор ЧУПРИН:

- Получается абсолютная профанация. Власти говорят, что безработных у нас нет, по сути же выходит, что весь Таймыр и Эвенкия на такие мизерные деньги пытаются жить! И это на Крайнем Севере!

Никита КАПЛИН, вице-президент ассоциации КМН "Арун - Возрождение":

- При организации нового субъекта РФ были допущены нарушения. Процесс провели по-пролетарски: под лозунгом "Даёшь!". Все согласны, проголосовали и - вперёд. Все процессуальные нормы просто были забыты - о них никто даже не вспоминал. Сейчас органы власти понимают, что Красноярский край был создан декларативно: ни Таймыр, ни Эвенкия даже не имеют кадастровых номеров.

Так как общины вынуждены закреплять за собой охотничьи угодья, оленеводческие пастбища, появляются проблемы. Зимние дороги существовали почти пятьдесят лет, и по ним осуществлялось передвижение, но ни одна из них не оформлена, ни на чьём балансе не стоит, однако ежегодно из регионального и федерального бюджета падают серьёзные финансовые средства.

Такая же ситуация - с нефтебазами, которые никак не оформлены, со взлётно-посадочными полосами. Мы, аборигены, находимся на острие этих проблем, первыми с ними сталкиваемся.

Почему у нас безработица? Механизмы должны были быть выстроены при создании субъектов. Это как обряд при заключении брака. Первое: согласно законодательству, людям выдаются свидетельства о браке. Второе: брачный договор, где описываются все материальные и финансовые моменты. Этого сейчас нет. В результате в Эвенкии ежегодно по сто рабочих мест, которые оформляются за счёт бюджета, теряются. Куда они уходят? Никто не знает.

Почему не происходит экономического развития территорий? Весь блок недропользования, природопользования регулируется федеральным законодательством, и компании, работающие на территории, никоим образом не строят взаимоотношений с местными властями, за исключением социально-экономических соглашений с правительством края. И совсем маленькая доля - с органами местного самоуправления.

Если говорить о законодательстве, то была хорошая нормативно-правовая база и на Таймыре, и в Эвенкии, но она унифицирована. И сейчас мы стоим на пороге, когда прежние законодательные нормы отменяются, принимаются новые, не имеющие правового механизма.

Яркий пример - закон Красноярского края о защите исконной среды обитания. Казалось бы, серьёзный замах, но нет элементарного: почему Конституция выделяет КМН? Принцип: они ведут традиционный образ жизни в исконной среде обитания. В новом законе нет механизма защиты исконной среды и традиционного образа жизни.

Что в итоге? Только благодаря федеральным нормативно-правовым актам мы закрепили за собой угодья, оленеводческие пастбища на уровне договоров аренды. Региональные законодатели и правительство края не хотят нас услышать, разобраться с обязательствами общин, являющихся некоммерческими организациями. Во многих случаях они - градообразующие предприятия, других производств просто нет.

В Эвенкии 19 общин, за которыми закреплено 13 процентов территории.

Министерства - федеральное или региональное - считали, что община должна выполнить обязательств как минимум на 25 миллионов рублей. Нормативные акты, которые готовятся, предполагают увеличить арендную плату по охотохозяйственным соглашениям в 2 тысячи раз. И мы должны будем ежегодно выплачивать в бюджет России минимум 28 миллиардов.

На встрече с губернатором мы услышали, что, оказывается, у правительства края даже нет понимания концепции устойчивого развития КМН.

Власть не разговаривает с народом

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Представьте ситуацию, чтобы в советское время приехал к нам инструктор окружного райкома партии и не отправился в тундру. Не было вертолётов. Вот тебе оленья упряжка, малица - и вперёд! Губернатор правильное замечание сделал своим замам. Он спросил: "Вы бывали в тундре? В чумах бывали?" В ответ - молчание.

Когда мы объединились, нас восприняли, как экзотику. Но мы не музейные экспонаты! Мы живые организмы. Да, порой инерционно движемся на той форме государственной поддержки, которая была в округах, но жизнь меняется.

Никита КАПЛИН:

- Примерно со второй половины XVII века, когда наши предки вошли в состав Российской Империи, они приняли и начали выполнять обязательства перед государем, платить ясак в натуральном виде и укреплять государственность.

Благодаря этому Россия отстояла свой суверенитет и независимость перед Речью Посполитой, в Крыму, на Кавказе, в Средней Азии. Во время кровопролитных войн, которые наша страна вела на протяжении трёх веков, огромная территория Севера была стабильной, она вносила значительный вклад в обороноспособность державы.

Официальных данных в архивах нет, сколько за период Великой Отечественной войны аборигены дали в Фонд обороны. По нашим данным, полторы тысячи эвенков были призваны на фронт, а старики, женщины, дети добывали в год 20 тысяч соболей. Это как минимум танковый батальон или авиационная эскадрилья.

Мы, закупая танки, вооружение, боеприпасы, рассчитывались по союзническим обязательствам по ленд-лизу с США исключительно мехами и золотом. И этот наш вклад до сих пор нигде не фигурирует.

А кто обогащается сейчас? Скупщики и коммерсанты, которые уходят от налогообложения, от платы за пользование объектами животного мира. Половину аборигенов обирают на корню. Они живут, как батраки. Идут в тайгу, чтобы потом рассчитаться с коммерсантом за боеприпасы, продукты питания, ГСМ, запчасти. Этакая форма рабства в XXI веке.

Законодательство в Красноярском крае вообще ничего не регулирует, как и на муниципальном уровне. Казалось бы, есть районные Советы депутатов, но у них нет полномочий. Органы правопорядка на это внимания не обращают, потому что никто не погиб, не нанесён вред здоровью. Остальное проходит сквозь пальцы рук.

Власть должна чётко для себя определить, какие меры она будет принимать. Речь даже не о финансах, а о создании прочной нормативно-правовой базы Красноярского края. Должна быть жёсткая ответственность должностных лиц за бездействие или неисполнение законов.

Оленевод - тот же животновод

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Вопрос особого статуса мы обсудили. Для нас приоритетны также вопросы оленеводства.

Семён ПАЛЬЧИН:

- Меры государственной поддержки этой отрасли в нашем крае и в соседней Якутии просто несопоставимы. Мы не можем разобраться с пастбищами, не в состоянии провести соответствующие геоботанические работы. Спросите уполномоченных: что такое бонитировка, каков деловой выход телят, сохранность? На тебя посмотрят как на пришельца. Хотя это столь же нормально для нашего крестьянина, как для шушенского или минусинского - урожайность в центнерах с гектара или жирность молока.

Ночью разбуди начальника агентства по Северам или любого сотрудника - он обязан сказать: бригада номер такой-то пасёт оленей в пойме реки такой-то, имеет столько-то поголовья и такой-то деловой выход. К сожалению, сегодня в этом плане - абсолютный нуль.

Люди - сами по себе, а над ними, как коршуны, летают дельцы: как только поступают оленеводам средства государственной поддержки - они уже тут.

А роли муниципалитета нет! Я был главой района поселения Караул: чиновничьей гвардии там хватает, хотя полномочий абсолютно никаких, а ведь содержит аппарат поселение.

Наши люди мудрые, они всё поняли и живут себе спокойно, потому что знают: толку нет, говори - не говори, а ничего не сделаешь.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- А ведь перспективы в области оленеводства есть. Рядом находится сильный, продвинутый регион - Ямал, у которого можно поучиться, с которым можно иметь совместные проекты. Аналогичная ситуация по востоку Таймыра - с Якутией.

Мы живём сегодня в достаточно свободной в экономическом плане стране: жители Москвы работают в Московской области и наоборот, но почему не рассмотреть варианты создания филиалов якутских предприятий в Хатанге? Или ямальских - на Таймыре? А может быть таймырских - в Якутии? Но даже такой мозговой работы нет.

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Кроме субсидирования за голову оленя больше для наших оленеводов не предусмотрено ничего. А ведь это тот же животновод, работающий в соответствующей отрасли.

Если имеешь личное подсобное хозяйство, предусмотрены меры поддержки при условии наличия скота и земельного участка. Человек здесь, на Севере, родился, но у него нет земельного участка, потому что категория оленьих пастбищ вообще выпала из мер поддержки. Государство должно её определить.

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Мы раньше получали финансирование из федерального бюджета под оленьи пастбища, под их охрану. Когда распределяли средства по субъектам, выступали на коллегии Минсельхоза. И нас слышали.

А что сейчас? Спрашивают, например, про количество пахотных земель. А пахотные земли откуда на Северах? Сельское хозяйство ведь не из одних полевых работ состоит.

Да что говорить... Такой отраслью, как оленеводство, занимается агентство по делам коренных малочисленных народов. А должен, на мой взгляд,- профильный комитет министерства сельского хозяйства.

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Видимо, и в Законодательном Собрании комитет по селу этим вопросом не ведает?

Валерий ВЭНГО, депутат Законодательного Собрания края, президент краевой ассоциации КМН:

- Перспективы у оленеводства в целом есть, но некому акцентировать на них внимание и выстраивать алгоритм поэтапного развития. Закон о господдержке этой отрасли приняли пять лет назад. Была надежда, что правительство края начнёт его выполнять, разработает программу, но этого не произошло. Зациклились на одной региональной субсидии, которую забюрократизировали до такой степени, что с большим трудом приходится собирать документы, а чиновники не хотят понять, что на эти деньги люди живут.

На моих глазах исчезло эвенкийское оленеводство на Таймыре в посёлке Хантайское озеро. Есть опасения, что пройдут год-два, и закончится оленеводство в Хатанге. Оно не исчезает само по себе, просто рядом сосед - Республика Саха (Якутия), где финансирование программы поддержки северного оленеводства приближено почти к миллиарду рублей. Там есть муниципальные, государственные предприятия, устойчивая заработная плата, социальный пакет. За последние 10-11 лет процентов 80 оленеводов Хатанги со своими стадами и семьями перекочевали к соседям, спокойно там живут.

К оленеводству нельзя подходить шаблонно, как, допустим, к крупному рогатому скоту. Мы предлагаем свою помощь, даём рекомендации, считаем, что, может быть, нет смысла изобретать в крае пятое колесо, а взять самый передовой опыт того же Ямала или Якутии, в одном ведь государстве живём.

Губернатор после разговора отчасти был удивлён нашей позицией. Возможно, кто-то вводит его в заблуждение, успокаивая, что на Северах всё хорошо. Но без должного внимания со стороны первых лиц края в том же оленеводстве ничего сделать невозможно.

Понятно, что на фоне экономики огромного региона с почти трёхмиллионным населением наши, как некоторым кажется, небольшие проблемы выпали из поля зрения правительства, а чиновники, на которых это дело возложено, решили подойти к нему "факультативно".

Отсюда системное отставание от других регионов, неважно, охотничий промысел, рыбное хозяйство это, оленеводство или развитие языков. Одинаковый - шаблонный - подход к сельской школе в Хатанге или к школе номер десять в Красноярске ни к чему хорошему не приведёт.

Трудно сказать, по плечу краю оказалась государственная национальная политика или нет. Время покажет, но нет устойчивого понимания развития северных территорий в целом.

Понимание пока одно: лишь бы как-то работала бюджетная сфера. Всё, что не входит в бюджетную сферу, по мнению государства, должно само организовываться, но всё-таки это нужно стимулировать.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Рыболовство как отрасль тоже испытывает серьёзные проблемы.

Сидор ЧУПРИН:

- Считаю, что состоялся серьёзный разговор с губернатором - и для нас, и для власти. Думаю, пелена с его глаз спадёт. В 2014 году мы встречались, объясняли проблемы рыболовства, кажется, договорились. Что же произошло на деле?

Было подписано распоряжение об определении акваторий для свободного рыболовства КМН по Красноярскому краю. Но российскими законами эти акватории и без того уже определены. Надо было заниматься другой работой - создавать рыбопромысловые участки, но чиновникам пока совсем не до этого.

Их не знают даже в лицо

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Первые лица края за последние годы куда-нибудь на Севере, кроме Норильска, заезжали?

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- В Волочанке были, в Дудинке. В Эвенкии, в Ванаваре, выездное заседание правительства губернатор провёл, где сказал: программа устойчивого развития сельских территорий поддержана. Дал поручения.

Вышли на конкурс. Район занял первое место по устойчивому развитию. Программа в целом - 240 миллионов. Что произошло потом? Район сам же эту тему завалил. Чиновники бюджетное софинансирование не обеспечили, а надо было всего лишь поправку внести. Потом вторая причина, третья...

За десять лет первые деньги на развитие могли бы появиться. На пекарни, дороги, благоустройство, чистую воду, переработку сельхозпродукции - и всё бездарно упустили. Столько лет этого добивались, выхаживали, доказывали, что в Севера можно вкладывать средства.

Никита КАПЛИН:

- С Семёном Пальчиным в начале марта были в Туре, где затрагивался вопрос по этой программе, на что нам первый заместитель главы района Черкасов сказал: какие-то чиновники положения или порядки не доработали. Мы официально запросили министра Шорохова, какие ещё нужны порядки, чтобы деньги пришли?

У нас есть люди, готовые работать, реально производящие продукцию. Но чиновникам администрации нечего им сказать: краевые деньги вроде есть, но что-то не срабатывает. Общественность увидела в этом или злой умысел, или некомпетентность отдельных должностных лиц.

Сидор ЧУПРИН:

- Перед отъездом в Красноярск мы встречались с руководителем нашего района Сергеем Ткаченко. Его в основном интересовали вопросы культуры: какой на съезде будет павильон, кто там будет танцевать или петь? Но ведь одними песнями и плясками сыт не будешь.

Необходимо вопросы экономики поднимать, а когда мы начинаем это делать, муниципальные чиновники говорят, что это не их полномочия, а края или Федерации. Мне кажется, во власти большой кризис: нет специалистов, которые бы разбирались в этих вопросах.

Правильно сказал Семён Яковлевич: руководитель в советское время в первую очередь должен был поехать в тундру, посмотреть, как живут оленеводы, рыбаки.

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Представители коренных народностей во власти есть?

Сидор ЧУПРИН:

- Сейчас сложно попасть в органы власти. Эта тема очень щепетильная. Кадровый вопрос абсолютно заброшен. Если в советское время Пальчина, Вэнго власть как-то продвигала по служебной лестнице, то сегодня проще привезти управленцев откуда-нибудь из Африки или Украины, Северного Кавказа или Средней Азии. Чиновники, извиняюсь, конечно, бездарны: не понимают, куда приехали, не понимают специфику работы, не знают людей.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Если посмотреть по районам - кто у нас руководители? Семён Яковлевич Пальчин - уполномоченный. Его к руководителям можно отнести с большой натяжкой. На Таймыре Геннадий Николаевич Маймага - в ранге заместителя руководителя и Валентина Сотникова - два человека.

А коренных - 10,5 тысячи при общей численности населения Таймыра в 33 тысячи. То есть нас одна треть, а в органах власти работают в лучшем случае 3 процента от численности всей администрации. Понятно, что управленческие решения принимаются людьми, которые не опираются на реальную жизнь.

Мы - не сепаратисты!

Сидор ЧУПРИН:

- Таймыр эффективно развивается, мощными шагами. Есть такая компания - ННК ("Независимая нефтяная компания"), дочка "Роснефти", руководит ею Эдуард Худайнатов. Она собирается строить нефтяной терминал в районе Байкаловска.

Естественно, нас это не устроило. Мы высказали свои претензии: если возникнет хоть какая-то аварийная ситуация, рыболовства и для ненцев, и для всех остальных там не будет. Писали губернатору, который так нам и не ответил. Из министерства природных ресурсов края также ответа не получили.

Отреагировала лишь одна очень известная организация - "Гринпис", с которой мы и начали работать. Разразился большой скандал. Их пытались не пускать. Выявили массу нарушений. Сфотографировали. Что произошло дальше? Та же власть, сотрудники ФСБ стали обвинять нас в том, что мы - сепаратисты, работаем с иностранными агентами.

После всех этих событий власть вдруг спрашивает: "Почему вы к нам не подошли?" Так мы же вам писали. И приходили. И разговаривали. Вы с нами не хотели работать. А мы работаем с теми, кто нас слышит.

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Поступил ответ от директора института рыбохозяйственных систем Шадрина, который прогнозирует негативное воздействие на запасы рыбы в районе Байкаловска и вообще в Енисейском заливе из-за работы нефтяного терминала. Мы обратились в институт экологии Арктики в Норильске: семь учёных тоже высказали свои опасения.

Там находится Трушинский перекат. Если его сроют, а это сделают, потому что суда водоизмещением 40 тысяч тонн к нам сейчас не заходят (даже для "Норильского никеля" - максимум 17 тысяч), течение реки убыстрится, водная пойма, благодатная для рыбы, с зимовальными ямами и нагульными местами, где водятся осётр сибирский, нельма, муксун, исчезнет вместе с рыбой.

Сидор ЧУПРИН:

- На одном из краевых телеканалов вышел репортаж о нашей встрече с губернатором - приглаженный, все вопросы, которые мы поднимали, исчезли. Всё хорошо и благополучно.

Надеюсь, что из "Красноярского рабочего" читатели узнают, о чём мы говорили. Хотелось бы, чтобы красноярцы поняли нашу позицию: мы - не сепаратисты! Мы - не противники российской власти! Если власть нас слышит, мы с ней работаем.

Алина СУТЯГИНА, руководитель эвенкийского общественного движения "Нёрамни" ("Вперёд идущий"):

- Когда мы сегодня в агентстве обсуждали этот вопрос, прозвучало предложение о взаимодействии наших органов власти с министерствами края. Однако получается, что никакого взаимодействия нет, так как местные органы власти считают, что это всё полномочия краевые, и нам туда не стоит вмешиваться.

В министерстве образования, например, возникла идея в целях оптимизации объединить два учреждения разных форм направления - коррекционно-вспомогательную школу и многопрофильный лицей. Абсурд. Думаю, это должно было обсуждаться на уровне района в тесном взаимодействии с родителями, общественностью, работниками системы образования, тем более что это наши дети.

Никита КАПЛИН:

- Стоит проверить необходимость подобной реорганизации, её мотивы. Явно там какие-то нарушения, и таким образом хотят это дело сгладить. И главное: как можно два абсолютно разных по целям и направлению учреждения объединять? Хотелось бы через газету узнать позицию министра образования Красноярского края.

Артур ГАЮЛЬСКИЙ:

- Таким образом создаётся прецедент. В Эвенкии два разных учреждения объединили. Тогда во всём крае можно сливать, допустим, агротехникумы со школами. Вот вам экономия. Таким образом, министерство образования стреляет себе в ногу.

Алина СУТЯГИНА:

- В последнее время, чтобы создать видимость обсуждения с народом, министерство образования решило вынести этот вопрос на сессию Эвенкийского районного Совета депутатов, а потом уже, как понимаю, действия пройдут и в Законодательном Собрании.

Никита КАПЛИН:

- Думаю, депутат ЗС Людмила Магомедова должна реально внимательно изучить эту проблему. Иначе получается смешение сфер, которые не должны пересекаться.

Верните национальность!

Григорий ДЮКАРЕВ:

- Сформировали губернаторский совет Таймыра и Эвенкии, но он к общественной организации коренных народов вообще никакого отношения не имеет, как и сами коренные жители - к нему. Для чего создали?

1 марта 2016 года на встрече с губернатором этот вопрос ему задали, на что Виктор Александрович ответил: "А какой вам ещё совет нужен? Общественники сидят - вот и совет".

Мы говорим о доверии к власти, но когда с такими вещами сталкиваемся, у нас возникает как минимум недоразумение. По сути, губернатор на этом совете советуется с главами муниципальных образований.

В 2015 году провели съезд краевой ассоциации, приняли резолюцию, направили её губернатору. Тот подписал протокол поручений, расписал сроки, ответственность. 1 марта 2016 года собрались - ни один пункт не исполнен, о чём мы прямо сказали Виктору Александровичу: "Извините, это ваш протокол. И ваши же ответственные лица его не исполняют".

Губернатор попросил дать заместителю председателя правительства края Юрию Захаринскому срок: годик поработает, а там будем спрашивать. Годик закончился - ничего не сделано.

Конечно, у нас накипело на душе очень много. В каждую делегацию на съезд - от Таймыра, Эвенкии, Туруханского района - включены люди, которые не намерены молчать или приукрашивать ситуацию. Они действительно выражают интересы народа и не боятся озвучивать проблемы и чаяния людей на самых высоких уровнях.

Необходимо принять обращение в адрес президента РФ по вопросам природопользования, защиты исконной среды обитания, предложить принять федеральный закон по округам с особым статусом. Мы продолжаем настаивать на том, чтобы на федеральном уровне были внесены изменения в закон об охоте в части организации аукционов.

Жизнь показывает, что нынешние механизмы приводят к тому, что мы лишаемся своих исконных территорий. На них приходит кто угодно, только не местные жители.

На федеральном уровне необходимо определить и механизм отнесения людей по национальному признаку. Склонны считать, что опыт СССР, когда в паспорте стоял штамп о национальности,- нормальный опыт. Мы не боимся и не стесняемся указывать свою национальность.

Чиновники, особенно на уровне министров, утверждают, что нет механизма идентификации представителей коренных малочисленных народов. "Стоп! - говорю.- Подождите! Чтобы получить гражданство Израиля, достаточно свидетельств о рождении, где указывается национальность, и о заключении брака. Для высших должностных лиц это не является критерием?"

Сидор ЧУПРИН:

- В федеральном законодательстве есть гарантии, определённые для коренных народов, а национальности в паспорте нет. И в этом сложность. Чтобы человек воспользовался этими правами, он обращается в суд для установления своей национальности.

Никита КАПЛИН:

- По суду возвращают лишь запись в акты гражданского состояния, свидетельства о рождении. В прошлом году я своим соплеменникам помог внести изменения - на уровне загса - без решения суда, механизм отработан. Вопрос в другом: хотят ли наши чиновники в агентстве ли, в правительстве ли края или РФ, принимать свидетельства о рождении с национальностью эвенк, долган, ненец?

Глава Эвенкии Евгений Васильев попросил у Алины Григорьевны Сутягиной, чтобы она доказала национальность. И для него свидетельство о рождении - не документ! Или они не хотят понимать законодательные нормы, или имеют в виду что-то другое?

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Сегодня у нас присутствует представитель Кемеровской области. Андрей Михайлович, у вас тоже возникают подобные проблемы?

Андрей ТОДЫШЕВ, президент ассоциации телеутского народа:

- С властью тоже очень непростой диалог. Сложности в местах традиционного проживания. В Кузбассе экономика несколько другая, чем в ваших северных районах: не нефть и газ, а уголь. Тяжёлая обстановка с культурой, языком, сохранением традиционного образа жизни.

Мы живём в промышленной зоне. У нас не тысячи гектаров земли, а десятки: бараны, грубо говоря, бегают по отвалам. Горная Шория сохранилась, но надолго ли, ведь там тоже уголь нашли. Вопрос времени.

Давайте и дальше общаться!

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- Мы сегодня собрались, поговорили, но это только первые шаги. К сожалению, в силу разных обстоятельств, в том числе и материальных,- на Севере наши журналисты бывают крайне редко. Но вы можете писать, заходить в редакцию, мы можем собираться для обсуждения более конкретных тем.

На Таймыре есть журналист Ирина Аплеснева, пишущая для "Красноярского рабочего". Порой она приводит совершенно дикие для нашего времени факты. Из восточных населённых пунктов люди едут за бензином в Якутию, потому что там дешевле. Северян в глухих посёлках заставляют зарплату на карточки перечислять, а терминалов нет - собирают карточки и едут за деньгами за тридевять земель.

Чиновникам в Красноярске всё равно, а в Москве - тем более. Хлопонин, наверное, уже забыл, что такое и Таймыр, и Эвенкия. Он, как мне кажется, вообще оторвался от жизни. Недавно, например, добивался, чтобы зелёнку по рецептам в аптеках продавали. То есть человек уже по-другому мыслит, не как вы.

Никита КАПЛИН:

- Наши люди не перестали читать газеты, слушать радио. "Красноярский рабочий" на территориях любят, но с его доставкой - проблемы. В то же время у многих северян есть мобильные устройства, и мы бы могли помочь вам прийти в сёла с помощью электронных носителей. Ваша газета любима до сих пор - что в Эвенкии, что на Таймыре.

Владимир ПАВЛОВСКИЙ:

- К сожалению, те же чиновники не заинтересованы в том, чтобы люди в самых отдалённых посёлках получали именно бумажную версию "Красноярского рабочего". Им не нужна правда, не нужны свобода слова, разнообразие суждений.

У нас выходят так называемые "народные номера", которые на 90 процентов состоят из читательских мнений, этого не делает больше ни одна газета в России. Самое трогательное, что читатели добровольно вносят деньги на этот выпуск. В последнем случае собрали 41 560 рублей.

Краевая власть отказалась от поддержки "Красноярского рабочего", и мы пытаемся зарабатывать, как можем, в том числе и с помощью электронной подписки. Может быть, это как раз самый верный способ доставки газеты в дальние северные районы, тем более не дорогой - подписка обходится в год в пределах тысячи рублей. Если будете помогать, найдём и другие формы взаимодействия.


Записал Сергей ПАВЛЕНКО.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
НЕ УДЕРЖАЛА "АРКА"
В Красноярске погиб, сорвавшись со скалы, 21-летний турист.

ТАМОЖНЯ НЕ ДАЛА ДОБРО
В багаже прилетевшего из Таиланда мужчины таможенники Красноярска обнаружили свыше 5 килограммов марихуаны.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork