Я, РУССКИЙ... РУССКИЙ - Я!
"Разглядываю сам себя в зеркале и вспоминаю предков. Мои предки, хазары, вольно кочевали по нижнему Дону, по Крыму... Но ведь и монголы были где-то тут, 300 лет были, и ещё... ещё через хазарские земли проходила широкая торговая тропа, и на тропе этой никак не могли не появляться проворные соплеменники Моисеевы с берегов Средиземноморья... Так вот... Кто же я? Русский! Русский!!!"

"Я пишусь русским. И горжусь тем, что я, э-э... русский, православный. Хотя обличьем, скулами - явный хазарянин. Отец мой тоже считался русским. Мама тоже называла себя русской, хотя оказавшись в 20-е годы прошлого века девчонкой в Сибири, ломала себе язык, училась выговаривать русские слова, а сестра её старшая, Матрёна, так и не научилась до конца жизни, разговаривала только по-украински, с характерным полтавским акцентом..."

Вот так выразил своё мнение писатель Анатолий Ефимович Зябрев. Трудно с ним не согласиться. Так кто же мы есть? Кто? Ведь и у меня, как и у всякого русского, заглянув глубже в родословную, можно отыскать корни не только хазар, но и хакасские, польские, украинские, немецкие, чувашские, многих народностей Сибири, коими она славится и полнится...

Да, я русский и тем так же горжусь... Хотя родословной хвалиться не могу.

Мой дед - крестьянского рода, державший в своё время табун лошадей в свободном выпасе в хакасских степях на берегу реки Чулым, имевший собственную пашню, называемую до сих пор фамильной. Одним из первых вступил в колхоз, оставаясь при лошадях на конюшне, куда их сдал при коллективизации...

Да, к глубокому сожалению и стыду мы, сегодняшние, не знаем своих родовых корней и происхождения, даже совсем ещё близких родственников... И это так. А ведь даже такое ёмкое понятие, как семья, подразумевало в далёком уже прошлом семь "я"... То есть знали прадедов, прабабушек, как говорится, от рождения до седьмого колена... Семь поколений семьи - это совсем не мало...

"С годами приходит осознание вины, что мало ты, то есть я, занимался своей семьёй, мало. Вот так накатят воспоминания, выть хочется. И некому сказать обратное. Дети винят, жена винит... А как хочется, чтобы кто-то реабилитировал, убедив тебя, то есть меня, в обратном! Что-то я всё-таки делал, наверное, в интересах семьи".

Конечно же, делал. Как и все мы - водили детей в кино, в театр, цирк, выезжали с ними на природу к рекам и озёрам, а ещё ранее читали им хорошие книги, сказки, разучивали стихи. И многое, многое ещё, может, и совсем незначительное и заметное, о чём стоило бы помнить.

"В тихие минуты раздумья и сердце у заметочника Зябрева начинает сжиматься, и прямо-то слёзы текут. Жалость к будущим любителям чтения художественной литературы! Независимо, в бумажном ли исполнении, в электронном ли. Сейчас читатель в своём количестве ничтожен. Извелись читатели. Особенно в молодёжной среде. Стопроцентно извелись. Моим коллегам, сочиняющим толстые романы не щадя своего здоровья, ничего не остаётся, кроме как рассчитывать на будущее. Так заявляют гордо. Вот, дескать, минует полоса времени, наступит иная полоса, более благодатная. И он, родименький читатель, вернётся... Для него-то, который вернётся, и пишут нынешние романы".

Нет уж, и в этом я убеждён, писать надо, и писать надо для сегодняшнего, хотя и немногочисленного, читателя. А писать надо о нашем времени, о нас, таких, какие мы есть на самом деле. Пусть даже с иронией, даже с сарказмом, но узнаваемо и познаваемо.

Пишет же заметки каждого дня Зябрев, и мы их читаем. Порой смеёмся, даже над самими собой, порой тоскуем по ушедшему времени, погружаемся в воспоминания, даже сопереживаем происходящему...

Только всё чаще боимся или стесняемся высказать своё мнение о прочитанном. И, конечно же, прав в своих суждениях Зябрев, что можно учиться у Зябрева, сочинившего повесть на две газетные колонки - "Повесть о войне, Большой Хинган", опубликованную в "Красноярском рабочем" 18.01.2017 года.

Не хотел бы писать о классиках литературы, их умении увидеть, описать, рассказать самое главное в людях и их характерах. Но вот сегодня читаю "Дневник писателя" Фёдора Михайловича Достоевского, сумевшего так описать и раскрыть сущность человека, что невольно прихожу к логическому выводу: она не изменилась и через прошедшие года и столетия.

Не изменилась. Но в чём - читайте, анализируйте, порою находя сходство в действиях и поступках. Может, поэтому его знает и читает весь мир.

Не могу, да и не в силах сравнивать заметочника Зябрева, как он об этом говорит сам, с классиком мировой литературы Достоевским, но вполне, и даже очень может быть, настанет время, когда Зябрева будут читать так же, как и Достоевского.

Ну а пока только остаётся сожалеть о культуре и литературе, о которых мы забываем и которые теряем.

И вновь из "Заметок каждого дня":

"Накануне я ходил в одну из библиотек города, встречался с читателями, собралось десятка полтора народу женского пола. Я-то думал, что будет полный зал, в дверях будут тесниться. Как же, пришёл ведь легендарный человек, сам Зябрев пришёл, из пропавшего прошлого века. И такое скромное число собравшихся на встречу не могло не разочаровать".

А ведь были кода-то всенародные собрания писателей и поэтов - в том же Политехническом при участии Роберта Рождественского, Евгения Евтушенко, Анны Ахматовой, Юлии Друниной, Людмилы Татьяничевой и многих других поэтов, писателей, выступавших на своих творческих встречах.

Хочется, очень хочется, чтобы литература и культура были в нашей жизни неразделимы, пополнялась и расширялась читательская аудитория...

Сергей КОТЕЛЬНИКОВ. Красноярск.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
А С ПЛАТФОРМЫ ГОВОРЯТ...
В нынешнем году в крае будут благоустроены четыре посадочных платформы для пассажиров пригородных электричек.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork