ЗАМЕТКИ КАЖДОГО ДНЯ
Повесть о войне. Через Большой Хинган

Крепнут, слава Богу, добрые отношения с Японией. Нельзя не вспоминать и другое время.

Знавал я двух ветеранов, которым довелось завершать Великую Отечественную на востоке. Петров и Сидоров. Не стану рассказывать, как я с ними познакомился, а начну с того, как они познакомились.

Они познакомились на районном призывном пункте, а сдружились в расположении воинской части, где прошли обучение на краткосрочных курсах младших сержантов.

Боевая служба для них началась на территории Австрии в составе отдельного особого батальона войск НКВД. До гитлеровского логова оставалось совсем недалеко, и они писали в письмах домой (Петров - в свою Пихтовку, Сидоров - в свою Сосновку), чтобы ждали фотокарточку, как они сидят на ступенях павшего Рейхстага.

Но получилось иначе. В марте 1945-го, когда со склонов Альп сошёл снег, черешня распустилась в цветении, главные вооружённые силы СССР сконцентрированно двинулись в решительное наступление, младшие сержанты Петров и Сидоров были вызваны в штаб подразделения, где им был отдан приказ: срочно ехать в Красноярск и там влиться в воинское соединение, получившее на "Красмаше" отремонтированные танки.

Обрадовались Сидоров и Петров, думали, что вернутся на танковой броне, и тогда раньше въедут в поганый Берлин. Им было только по 18 лет.

В Красноярске танки расставлялись на железнодорожные платформы, по две штуки на площадку. Эшелон растянулся так, что из теплушки, в которой сидели Петров и Сидоров, не было видно головного вагона. Тепловоз, пришедший ночью, потянул не на запад, а на восток.

Так друзья оказались в горно-степной местности, на границе с Монголией, здесь они под руководством опытных инструкторов овладели тонкостями вождения танка в сложных условиях. Это им, надо сказать, удалось быстро, без напряжения, так как у них, у одного и у другого, имелся мальчишеский опыт работы в колхозе на тракторах как раз в ночное время.

Никто в подразделении не знал, зачем эти изнурительные учебные тренировки в далёкой от фронта местности. Там, на Западе, наши передовые части уже вошли в Берлин, отдельные пехотные роты и взводы занимают улицы и кварталы, главная там сила - пехота, а тут тайные, особо секретные учебные изнурительные тренировки на этих самых танках, стрельба по мишеням.

- Зачем? - задавали друг другу вопрос Петров и Сидоров, и при этом оглядывались, так как армейские приказы не обсуждаются, а выполняются.

И однажды всё прояснилось. В каждый танковый экипаж пришло сообщение, что министр иностранных дел Молотов объявил войну Японии, стране, которая держит у наших границ многомиллионные войска, готовые с часу на час наступать. Самураи готовы резать русских.

В тот же час по объявленной тревоге Сидоров и Петров в составе танкового корпуса повели свои машины. Вся бронированная лавина двинулась в сторону Большого Хингана, вершина которого, всегда белая, на этот раз была чёрной, будто каменный уголь.

За преодолённым перевалом открылась болотистая степь. Самоходную тяжёлую артиллерию пришлось взять на прицеп и тянуть через топи. Болота поражали обилием белых журавлей, которые, поднявшись, закрыли крыльями небо.

Корпус вышел туда, куда планировало командование - в глубокий тыл отборной Квантунской армии.

Младшие сержанты Сидоров и Петров, идущие в передовой пятёрке, увидев оборонительные сооружения, круто повернули в сторону и, прикрывая друг друга, на большой скорости прошли по вражеским укреплениям, давя окопы и разрушая дзоты. Самураи в плен не сдавались, они предпочитали умереть за императора. Тем временем наши истребители господствовали в воздухе.

В течение дня танковый корпус углубился далеко в тыл врага.

"Солнце всходит на востоке",- повторял бывший детдомовец, политрук капитан Иванов, чей танк сгорел вместе с экипажем.

А поздно ночью, прикрываясь темнотой и дождём, прилетели несколько наших транспортных самолётов, привезли горючее для моторов. Со следующего утра началось усиленное наступление.

Появились "катюши", сопротивление самураев стало меньшим. Самураи впервые встречались с этим грозным русским оружием. Наши танки стали меньше гореть на поле боя.

У Петрова и Сидорова складывалось впечатление, что идёт лавина, наша, наша лавина, и ничто уж не может остановить нас. Самураи, если хотели, то могли умирать за своего императора, а задержать нас уже не могли.

В короткие передышки, на заправках, когда друзьям удавалось подремать, им снился один и тот же жуткий сон: танк подбит, горит, через секунду взорвётся бак, а люк заклинился, не вылезти...

Ветераны говорили, что если тебя убили во сне, и убивают не один раз, то наяву не убьют стопроцентно. Каждый раз после такого сновидения невероятным образом обострялось зрение. Обострялось зрение не только глаз, а и всех других органов молодого тела (им ведь было всего по 18), они видели впереди не только каждый куст багульника, а и каждый стебель травы под кустом, не только вражий окоп, тщательно замаскированный, а и норку убежавшего суслика.

Петров и Сидоров быстро распознали тактику самураев-смертников, которые обвязывались гранатами и бросались на танк. Заметив бегущего навстречу смертника, стреляли по нему на расстоянии.

Группировка войск Красной армии на момент начала наступления имела серьёзный численный перевес над противником: только по количеству бойцов перевес был в 1,6 раза, по количеству танков - примерно в 5 раз, по артиллерии и миномётам - в 10 раз, по самолётам - более чем в 3 раза. Причём техника, состоявшая на вооружении Красной армии, была более совершенной и мощной.

Соединённые Штаты Америки, воюя с японцами лишь на небольшом островке, тогда потеряли 50 тысяч человек только убитыми. Стратеги подсчитали, что если война продлится ещё месяца три, то потеряет Америка ещё минимум миллион своих солдат и офицеров.

Пришла на помощь советская Красная армия, и уже через месяц война на востоке завершилась, японская армия на всех фронтах капитулировала. Американские ветераны войны с Японией и сегодня помнят, почему они тогда остались живы, кто их тогда спас. Сохранилась жизнь миллиона американцев! Спасли Петров и Сидоров.

Сами же Петров и Сидоров, демобилизовавшись, работали трактористами в своих небогатых колхозах, обзавелись семьями, вырастили детей и внуков, жили долго.

Скромные памятники-кресты стоят им на сельских кладбищах, одному - в его Пихтовке, другому - в его Сосновке.

Конечно, в прежнем виде ни Еловки, ни Сосновки давно нет, живой народ переселился в город, оставив мёртвых на погостах. Внуки и правнуки приезжают из города раз-два в году, поминают, расстелив белые полотенца на траве.

Что же касается памяти политрука Иванова, выросшего в детдоме, сгоревшего в танке под Большим Хинганом, не успевшего оставить никого после себя, остался лишь в архиве энного танкового корпуса Красной армии, куда он внесён навечно.

Президент Путин в очередной раз собирается в поездку к японскому императору, потомку отважных самураев (великих патриотов-националистов, нельзя их не уважать), битых Петровым и Сидоровым. В поездку с вопросом об укреплении дружбы и вечного мира, дай-то Бог.

"Солнце всходит на востоке",- говорил капитан Иванов, сгоревший в танке.

Чтобы красиво

Дочь моя Раиса, чтобы "красиво" жить, то есть выжить, ходит в свои выходные дни в коммерческий магазин подрабатывать, и хозяйка магазина платит ей 100 рублей в час. Так ей, через надрыв, удаётся содержать двух своих малолетних дочерей: одна школьница, другая дошкольница.

- А где отец-то детей? - спрашивают у неё любопытные знакомые. И у меня спрашивают.

Раздражается и молчит Раиса, и я тоже молчу. Потому как... Ну, тушуюсь я в таких случаях.

- Ну... он... э-э... Он гражданский отец и муж, как нынче модно.

Гражданский - значит, ни за что не отвечающий.

Приходится дочери вот ходить на подработку.

Когда-то и я, в Дивногорске, состоя в бригаде строителей ГЭС и живя в общежитии, тоже по выходным дням ходил подрабатывать. Ходил на второстепенные объекты, например, строить на пристани торговые склады. Платил мне и моим товарищам подрядчик. Из своего кармана. 80 копеек за час.

Сравниваю. Теперь и тогда.

За 80 тогдашних копеек я мог сытно отобедать из трёх блюд в рабочей столовой: суп овощной на мясном бульоне, крупная говяжья котлета с макаронным гарниром, сладкий чай.

И ещё вечером я мог сходить в клуб в кино. За тот же часовой заработок. Остальные же деньги, подработанные за весь выходной день, я мог откладывать на чёрный себе день.

Раиса же не может этим похвалиться. Из своего нынешнего заработка, не только часового, но и за весь день, не может ничего оставить на чёрный день, всё у неё растрачивается сразу же.

Жутко. День жизни - день работы. Остановился - погиб. Жутко. Какой-то выход из ситуации - моя фронтовая пенсия.

Но я опять не про это. Главное в следующем. В том, что, э-э, что на экране телевизора прибавляются передачи, э-э... Передачи про красивую жизнь в стране. Про беззаботную и красивую жизнь. Таких передач становится всё больше. Весёлых, не скучных. И это не возмущает ни меня, ни мою дочь Раису, не говоря уж о внучках.

И я, и дочь понимаем, что жить хорошо - когда весело. Понимаем, потому что если не про красивую, то будет скучно, неинтересно.

Кстати, состарившаяся от красивой своей жизни Гузеева в свою популярную передачу "Давай поженимся" уже давно, по моим наблюдениям, ни невест, ни женихов не пускает, у кого траты-расходы на всякий текущий день скромные. Ведь весёлое шоу получается, когда персонажи говорят, что траты на каждый их день считаются тысячами долларов.

Собачку жалко

А Дину не взяли на Викин новогодний утренник в детский садик.

Все мои домашние собрались и пошли на весёлый праздник: мама Викина, сестра Настя, две бабушки.

А Дину оставили в дверях.

Кстати, меня, бодрящегося деда, тоже не взяли, оставили.

Вика выучила длинное стихотворение из книжек, будет рассказывать под ёлкой, и какие-то ещё номера там будет показывать она Деду Морозу, одетая в очень красивое платье, похожее на летящую снежинку. А натуральный дед ничего этого не будет видеть.

Мы с Диной, говорю, остались в дверях.

Ну, я-то ладно, а вот собачку жалко. Глядит она грустно погасшими глазами на меня.

Представляю! Нашлось бы Дине там место возле ёлки. Нашлось бы, хо-хо! Какая бы дополнительная радость была у всех ребятишек!

Два дня назад на встрече президента Путина с журналистами говорилось о крайней необходимости усиления доброты к животным в обществе, катастрофически теряющем что-то важное в своём самосознании. Никогда прежде на Руси не обсуждался данный вопрос на столь высоком уровне. Начали обсуждать. Наверное, хорошо!

Существенный фактор

Очень существенный, между прочим, фактор.

Ну, о том, что у Виктора Петровича Астафьева, когда ему ночью не спалось и не писалось, не читалось, была привычка навещать одинокого учёного соседа, всегда не спящего, действительного члена какой-то важной международной академии, кажется, строительной.

Вдвоём они сидели, что-то думали, судили о жизни страны, нации и рассказывали друг другу разные истории.

В один раз история учёного соседа так показалась Виктору Петровичу интересной и важной, что он тут же потребовал:

- А вот это запиши. Непременно запиши. Вот прямо сегодня, не откладывая, возьми ручку и запиши. Иначе перед потомками долг у тебя будет.

Академик обещал.

Однако в тот день у профессора не получилось записать. Потому что пришли аспиранты, работал с ними. Потом пришли студенты, работал с ними. Потом...

Так... Вот уже 20 лет деятельный академик не может собраться.

Великий Виктор Петрович давно скончался. Соседу-учёному не перед кем отчитываться.

Но я хотел в этой заметке про другое сказать.

Я не знаю, что академик должен такое важное был записать, какой сюжет, какую историю.

По себе сужу, что если сразу не взялся за что-то, если не загорелся, то уж вряд ли загоришься когда.

Учёный занялся, как я считаю, более важными делами, он принялся исследовать самого себя как предмет физический и свой собственный быт, чего Астафьеву, сплошь состоявшему из эмоций, было совсем несвойственно. И поведал учёный мне три оздоровительных рецепта, им самим придуманным. Дал три рекомендации.

И тут я не мог не сказать профессору-академику:

- Про это непременно сам напиши.

Пояснил прославленный академик, медицинский самоучка...

Из того, что он пояснил, я понял, что первая рекомендация ведёт к тому, что перестаёт шалить сердце и прибавляется энергия. От исполнения второй рекомендации перестанет болеть голова, обострится ясность творческой мысли. От исполнения третьей рекомендации...

У меня не хватило терпения спокойно дослушать.

- Запиши всё это! Запиши! - вскричал я, вскочив.- Запиши и неси в "Красноярский рабочий"...

Не знаю, нашлось ли у профессора время записать и тем более - отнести Павловскому, но вот для того, чтобы написать письмо тренеру одной юной фигуристки, у которой начались проблемы с выступлениями (судорога ног), время нашлось.

Написал, знаю, большое письмо. В письме, ссылаясь на собственный личный опыт, даёт совет по части потребления молочного продукта.

Кроме того, академик говорит: кому из моих читателей надо, пусть обращаются к нему. Обращайтесь вот... Не ждите, когда пройдёт 20 лет.

...Звонил доцент Сергей Орловский, он опять же о придумках своих и своих студентов - о сохранении кедровых лесов, сборе шишек и о возможном массовом производстве кедрового молока. Спасибо я ему отвечал, потому как нельзя не говорить за такие новости "спасибо".

И здесь - Меркель...

Приезжали поздравлять с Новым годом выдающиеся деятели сельской клубной культуры - супруги Мария Ивановна и Пётр Ефимович Курицкие, жители Частоостровского, пенсионеры, вышедшие на пенсию на восьмом десятке лет. Привезли гостинцы: мёд, сушёные ягоды шиповника, боярки, черноплодки.

Люди великой доброты, широты мировоззрения, скромности и трудолюбия.

Если ставить нынче вопрос в советском формате: делать следующему поколению жизнь с кого? - то я бы поставил чету Курицких в первый на этот случай ряд, свет культуры от них продолжается, насколько я понимаю.

Тамара Фёдоровна напекла тыквенно-морковных оладышков.

Никак не проявил себя в новогодние дни мой друг из Германии Иоганн Бренинг, преданный читатель "Красноярского рабочего", не позвонил Зябреву, не поздравил, щедрый, добрейший человек. Что? Санкции бдительной Меркель?

Анатолий ЗЯБРЕВ



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:






Архив

Гидрометцентр России

Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork