САМ НАРОД НАЗВАЛ ЕГО НАРОДНЫМ
Много ли вы знаете писателей, на издание книг которых сбрасываются сами читатели? А я знаю такого. Это красноярский прозаик и публицист, ветеран Великой Отечественной войны Анатолий Ефимович Зябрев.

Родился он 26 октября 1926 года в посёлке Никольск Новосибирской области. Когда отца, председателя колхоза, в 1937 году посадили по печально знаменитой 58-й статье, Анатолий, совсем ещё пацан, вынужден был начать зарабатывать на пропитание семьи, так как у матери на попечении вместе с ним оставались пятеро детей. Но на одном месте парнишка долго не задерживался - как только узнавали, что он сын репрессированного, его тут же увольняли, и так неоднократно.

Когда началась война и на фронт ушёл старший из братьев, Анатолий припрятал его продуктовую карточку и обменял на хлеб, за что потом жестоко поплатился. Вот как он сам рассказывает об этом в одном из интервью:

"На фронт в начале 1942-го, под Сталинград, ушёл брат Вася, у него ещё не росла борода. Оттуда он не вернулся. А я в то же время по недоумию, по слабости характера и воли совершил тяжкое преступление - не сдал Васину хлебную карточку в отдел кадров, а выкупил на неё пайку хлеба и съел. Месяцы в тюремной камере, а потом - лагерь под городком Бердском (Новосибирская область) и... знаменитая Томская колония для малолетних преступников".

И далее:

"В 17 лет я из колонии был взят в действующую армию. Это было в 1944-м. После соответствующей подготовки на учебном полигоне под Омском в товарных вагонах направился наш батальон на передовую линию фронта, в окопы.

По дороге поезд подвергался бомбёжке, долго стоял на разбитых полустанках. Удивляюсь, как вчерашние колонисты, ходившие на рабочий объект, на кожевенную фабрику, под строжайшим конвоем с овчарками, теперь не разбегались. Кто-то отставал, но потом догонял. Бегали на привокзальный рынок, успевали что-то стащить у нерасторопных старух.

Было сознание, что скоро жизнь может закончиться. Доходили сводки, что потери на фронте огромные: наступать-то сложнее, чем обороняться. Красная армия в те месяцы наступала. Пока нас везли, командование где-то в высоких штабах передумало: не на передовую линию колонистский батальон, не в окопы, а... срочно переодеть в красные погоны и в фуражки синие с красным верхом, что значило... мы попали в самые презираемые войска - НКВД".

Ещё в апреле 1942 года ГКО учредил специальное управление, отвечающее за операции по обеспечению безопасности в тылу действующих фронтов Красной армии. Оно было в мае 1943 года повышено в статусе, получив независимость от Главного управления. В то же самое время ГКО поручил этому новому управлению новую и расширенную задачу:

"В тесном сотрудничестве с войсками полевых армий войска НКВД должны поддерживать порядок в прифронтовой полосе, бороться с неприятельскими разведывательными и диверсионными группами, участвовать в строительстве оборонительных рубежей, эвакуировать промышленные предприятия, охранять и защищать важные коммуникации и объекты, конвоировать и охранять военнопленных, а также лиц, осуждённых военными судами за тяжкие преступления".

Так или иначе, Анатолий Зябрев честно отслужил положенные годы в этих "самых презираемых" войсках, прошёл в составе патрульно-постовой службы войск НКВД через Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Чехословакию, Австрию, Германию. Не раз, кстати, мог быть убит (много было желающих на только что освобождённых вассальных, по отношению к гитлеровскому режиму, территориях пострелять исподтишка в поддерживающих законный порядок "краснопогонников") или просто загнуться от какой-либо хвори - слабые были солдатики, очень плохо кормили их. И демобилизовался только в 1949 году.

"Я был списан по болезни,- рассказывал Анатолий Ефимович.- С массой ущербностей, но бодрый и воодушевлённый. С ощущением беспредельной свободы. Голова кружилась от счастья. Теперь мне было куда вернуться: у мамы была своя комната на улице Кропоткина, которую ей дал завод за погибшего под Сталинградом Васю. Не съёмный угол у чужих людей, а своя собственная комната в бараке, целых почти 9 квадратных метров! Верно, почти половину комнаты занимала кирпичная печь, отапливаемая дровами и углём, но всё равно - здорово. Никогда я ещё не живал в таком просторе. В армии - койки впритык одна к другой. В колонии - двухъярусные нары. В тюремной камере - на полу, спина к спине, ноги к ногам".

Отдохнув всего ничего, бывший солдат отправился на заработки в Иркутскую область - нашёл хорошее объявление, сулившее высокие заработки. И на станции Тайшет, ну прямо как в кино, нашёл своего отца, обитавшего здесь после отбытия срока - в другие места дорога ему, как бывшему политзаключённому, была заказана.

Анатолий устроился здесь на строительство железной дороги. Но в неприкаянной его жизни уже отчётливо наметились кардинальные перемены.

"Пробовать" своё перо он начал ещё в армии - пытался сочинять романы. А после демобилизации написал очерк про знакомого рабочего. Он был не только напечатан, но и замечен, и Зябреву предложили работать в многотиражке, а затем он приглашался в штат городских газет Новосибирска. Так началась его журналистская и писательская карьера.

Первый рассказ, напечатанный в журнале "Сибирские огни", назывался "Когда бабушка спит", после было написано ещё более десятка. Из них получилась первая книга - сборник рассказов для детей "Толька-охотник" (1957).

Тогда же Анатолий Зябрев обзавёлся очень полезной для писателя манерой вести что-то вроде дневников - он исписывал тетрадки своими наблюдениями, намётками будущих очерков, рассказов.

Поворотный момент, как принято говорить, в его творчестве и биографии наступил в 1960 году, когда Зябрев был откомандирован по рекомендации журнала "Сибирские огни" в Дивногорск, на строительство грандиозной Красноярской ГЭС. И Анатолий на этом объекте был не сторонним наблюдателем, а полноправным гидростроителем, освоившим несколько профессий.

Наблюдения стройки изнутри, полученные впечатления тут же трансформировались в очерки, которые Зябрев писал, что называется, на коленке, в свободное от работы время. Они публиковались тогда во многих толстых журналах, сибирских и московских, и принесли Зябреву популярность публициста, а в 1972 году вышли в Красноярском книжном издательстве отдельной книгой "Енисейские тетради".

Ему предложили должность собственного корреспондента журнала "Сельская новь" по Восточной Сибири, и эта работа принесла Зябреву большую пользу в плане сбора материалов для новых книг. "Пожар над сибирскими кедрами", "Путь героя", "Бог ты мой!", "Строители", "В степи, под Абаканом", "Сам себе король", "Мальчишка с большим сердцем" - вот далеко не полный перечень изданного им в краевых и московских издательствах.

Членом Союза писателей СССР Анатолий Ефимович Зябрев стал ещё в 1964 году, а тогда отбор кандидатур в творческий союз был очень строг. Достаточно сказать, что в советское время в Красноярском крае насчитывалось не более двух десятков авторов с членскими билетами (для сравнения - сегодня их только в двух отделениях Союзов - писателей России и российских писателей - свыше 60 человек!).

По произведениями Зябрева даже снят художественный фильм "Вот моя деревня" и поставлен спектакль (в московском театре имени Е. Вахтангова) "Енисейские встречи".

И всё же наибольшую читательскую любовь и популярность Анатолию Ефимовичу Зябреву принесли не они, а регулярно появляющиеся в течение уже дюжины лет публицистические заметки на злобу дня в старейшей краевой газете "Красноярский рабочий", которые так и называются - "Заметки каждого дня".

Это остроумные, порой ехидные, а порой кажущиеся совсем бесхитростными, но всё равно задевающие за живое отклики писателя на текущие события, происходящие во многих сферах жизни края, а то и страны, мира. Зябрев в этих заметках иронизирует, недоумевает, задаётся вопросами по поводу животрепещущих тем и предлагает найти на них ответы как самим читателям, так и облечённым властными полномочиями чиновникам.

Я сам "живьём" видел Зябрева всего пару раз, мы никогда не общались, и о моём существовании он, возможно, и не подозревает (хотя допускаю, что какие-то мои публикации на глаза мэтру попадались). Тем не менее Анатолий Ефимович со мной беседует чуть ли не еженедельно посредством этих вот своих "Заметок" - раскрывая очередной номер "Красноярского рабочего" в Интернете или на бумаге, я ищу в первую очередь именно их. Ну, задевает глубокоуважаемый автор мои душевные струны, созвучны его острые, глубокие мысли моим умонастроениям.

Очевидно, нечто подобно ощущают и многие другие читатели. И когда по истечении определённого времени возникла мысль (если не ошибаюсь, с подачи одного из читателей) издать накопившиеся "Заметки" отдельной книжкой, но денег на это, увы, не оказалось даже у всесильного когда-то "Красноярского рабочего", наиболее преданные читатели Зябрева взяли да и пустили шапку по кругу.

И таким образом в 2011 году в издательстве "Красноярский писатель" вышел первый сборник - "Слепое окно", в 2013 году - второй, и вот нынче - уже третья книга публицистических заметок писателя, ставших своеобразной летописью гигантского края.

О такой популярности, когда на читательские средства раз за разом издаются твои книги, можно только мечтать! И это даёт Анатолию Ефимовичу Зябреву право, как, наверное, никому другому, называться народным писателем.

Что ещё можно сказать о неугомонном Зябреве, самом настоящем патриархе сибирской литературы? Несмотря на возраст (90!), он чувствует себя вполне сносно, живо интересуется всем происходящим вокруг и продолжает писать свои очень востребованные "Заметки каждого дня". А значит, не исключено издание и четвёртой книги "Слепое окно".

Пожелаем же замечательному писателю, участнику Великой Отечественной войны и просто хорошему человеку, истинному гражданину своей страны покрепче здоровья, подольше жизни и свершения всех творческих замыслов. А они у него, несомненно, есть!


Марат ВАЛЕЕВ, писатель. Красноярск.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:







Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork