ШУРА-НЕМА
По просьбам читателей с удовольствием продолжаю рассказ о своих земляках из села Рождественского Казачинского района. Сегодня мой герой - Александр Сидоров по прозвищу Шура-нема.

А прозвали его так, потому что плохо говорил. Таким, рассказывали бабки, и родился. Думали, совсем немым навсегда останется, но он всё-таки заговорил, хоть и нечленораздельно. И всё же общаться с Шурой было можно, по крайней мере, он чужую речь понимал.

Был у него брат Иван, балагур и пересмешник, вместе они работали в колхозе. Жили, как и все, бедно - мать, тётка Марья, воспитывала сыновей одна, так как отец погиб на фронте в первые же дни войны. Работала она в так называемой заезжей для шофёров, и это давало ей небольшой заработок для пропитания.

Шофёры - народ весёлый, частенько, как бы сейчас сказали, тусовались в доме Марьи Сидоровой, и после трудового дня, оставаясь на ночлег, в подпитии пели и плясали до утра. Тётка Марья терпела всё это ещё и потому, что от весёлых шофёрских компаний оставались кое-какие продукты.

Старший брат Шуры уже был женат, а сам он делил радости и печали со своей дорогой матушкой, которая в нём души не чаяла. Она всегда сильно его жалела, приговаривая: "И за какие такие грехи, сыночек, такая на тебя кара свалилась?" А сыночек в ответ только мыкал и заливался слезами, утешая самого себя: "Низзя, низзя плакать!"

Шура и красотой особой не был отмечен: лицо корявое, всегда грустное. Девчонки обходили его стороной, а ему, как и всем его сверстникам, хотелось большой любви. Всегда задумчивый, он имел хорошую, добрую душу, мог последним куском поделиться. А мы, сорванцы помладше, не понимали этого и дразнили его, как могли.

"Шура-нема, Шура-нема",- часто кричали ему вслед. Он в сердцах срывался за нами, чтобы наказать, а мы убегали и продолжали кричать: "Шура-нема! Шура-нема!" Сегодня стыдно вспоминать об этом.

В школе Шура не учился, но знал на память всех вождей, узнавал их на портретах, и, когда у него спрашивали, кто это, с удовольствием отвечал: "дядя Косыга", "дядя Беря", "дядя Брежня". Нам было смешно, а он обижался и опять гнался за нами. Один раз я бежал, бежал, да остановился. Подумал: "А что он со мной делать будет?"

Шура догнал меня, размахивая кулаками, взял за грудки и со смехом сказал: "Низзя так, низзя!" И я понял, что он совсем не злой. Мы обнялись и стали большими друзьями.

Однажды мой старший брат Николай, художник и педагог, выслал мне из Тюмени, где жил и работал, фотоаппарат "Кодак". А вот плёнки к нему не было. И я, любитель розыгрышей, "фотографировал" (не всегда бесплатно!) пустым аппаратом всех подряд, обещая на следующий же день сделать снимки.

Потом за мной неделями ходили мои односельчане и выпрашивали их. Собрались даже меня отлупить. "Где фотографии?" - пристал ко мне однажды Валька Савин и кинулся драться. Добрая началась потасовка, но тут как тут появился Шура-нема, зарычал, как зверь, и разбросал нас в разные стороны. Силы он был недюжинной.

В колхозе Шура пас скот, конюшил, возил от комбайнов на подтоварник зерно в "палубках" (больших прямоугольных длинных ящиках). Летом всегда ходил в брезентовом дождевике - и в солнце, и в дождь. А от его огромных сапог вечно сильно пахло дёгтем. В руках он постоянно держал длинный бич, которым умел щёлкать о дорогу так, что эхо от этих щелчков было слышно на всю деревню. Колхозное стадо подчинялось бичу беспрекословно, а мы его побаивались.

Он был по-крестьянски смекалист. Мой старший брат Борис как-то рассказывал:

- Однажды мы возили рожь с поля в магазин (специальный склад для зерна). Лил дождь, дорога раскисла, наши лошадёнки еле тащили за собой телеги. Колёса утопали в грязи и, наконец, застряли намертво. И тут Шура-нема говорит: "Боля (то есть - Боря), давай посьта!" Я сперва ничего не понял, а потом догадался: "почтой" - значит, в одну телегу надо впрячь две лошади. Впрягли, дёрнули и вытащили сначала одну телегу, а потом и вторую. "Ай да Шура! - похвалил я его. - Я бы до этого никогда не додумался!" А он улыбался и всё повторял: "Посьта - хорошо".

Как и всё наше деревенское население, Шура всегда радовался приезду кинопередвижки, весело кричал: "Кино! Кино!" Кинопроектор стоял на сцене, а он старательно крутил динамо-машину, которая вырабатывала электричество (другой электроэнергии в деревне тогда ещё не было). И был очень горд важностью своей миссии. Что творилось в это время на экране, его мало интересовало.

Когда появились звуковые фильмы, а энергию стал давать движок, наш кумир киномеханик Ваня Кузнецов ставил Шуру у дверей, чтобы ни один сорванец не проник в клуб бесплатно. И Шура свою работу выполнял самозабвенно.

Причём экран его по-прежнему не интересовал. Застрочат пулемёты в военном фильме - посмотрит, а так - нет. Всё его внимание было сосредоточено на дверном крючке. Ему явно приятно было слушать наши голоса из-за двери: "Шура, будь другом, пусти!" Он отвечал шёпотом: "Низзя, низзя! Спать!"

"Шура, тудыть твою мать, открой дверь, пусти! Ведь это я, твой старший брат Ванька! Пусти!" - "Низзя, Ваня, низзя!"

Любил Шура-нема подстригаться. Парикмахерской в Рождественском не было, и он всегда ходил к Мише Кушниру, который стриг его без очереди. "Посмотри в зеркало",- говорил ему Миша после окончания работы. И Шура, глядя на себя, счастливо улыбался. Нравилось ему прихорашиваться, а в Мише он души не чаял. Ценил Шура хорошее к себе отношение и добрым людям всегда помогал.

Его ценили в колхозе, портрет Александра Сидорова постоянно красовался на Доске почёта. Но только сегодня я ясно понимаю, что почести Шуру утешали мало. Он был немым, и это его грызло всю жизнь.

И. А. Бунин сказал в одном из своих стихотворений: "Никто не сумеет понять всю силу чужого страданья". Вот так и с Шурой-немой. Нас забавляла его немота, а что у него было внутри, на душе, не интересовало. Всю свою нелёгкую жизнь он прожил один. Умерла мать, тётка Марья, умер брат, а он жил бобылём, лишённый семейных радостей и женской любви.

В 1956 году я ушёл служить в армию и след Шуры-немы потерял. Спросить, где он, что с ним, было как-то недосуг. Помню, уже в годы перестройки приехал со спектаклем в Березняки. Пьеса была о деревне, и зрители приняли её хорошо. Мы уже собирались уезжать, но тут ко мне подошёл мужчина в распахнутом брезентовом дождевике - немолодой, но ещё и не дряхлый.

Он молча обнял меня так, что кости хрустнули. "Юла, Юла, я здесь!" - сквозь слёзы забормотал незнакомец. Когда он расцепил свои объятия, я узнал моего доброго друга Шуру-нему. Мы обнялись снова, постояли молча. Он попытался что-то рассказать, но я ничего не понял.

А жители Березняков мне поведали, что живёт Александр Ефимович в их деревне уже давненько, что женат на женщине с детьми, но она временами осложняет ему жизнь. В местном колхозе он на хорошем счету, а жители деревни его ува жают.

Я порадовался за земляка. А когда мы уезжали, он стоял возле своего дома и махал мне рукой, пока машина не скрылась за поворотом.

Прошли годы, Шуры-немы уже давно, наверное, нет в живых. Всё как-то не соберусь узнать о его судьбе. Стыдно! Хотя о своём земляке я часто вспоминаю, рассказываю о нём внукам. А теперь вот написал в газету. Таких хрустально-чистых людей сегодня, поди, и не найдёшь.

Юрий ВАРЫГИН. Казачинское.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
"ЕНИСЕЙ" УСТУПИЛ "ТОМИ"
Красноярцы проиграли очередной матч на своём поле - 1:2.

КОВАРСТВО УГОЛЬНОЙ ПЫЛИ
В понедельник, 14 сентября, произошёл пожар в одном из цехов Ачинского глинозёмного комбината.

ИМЯ ГЕРОЯ - ШКОЛЕ
Сопредседатель регионального штаба Общероссийского народного фронта в Красноярском крае, председатель краевого Совета ветеранов Анатолий Самков вручил Раздолинской средней школе Мотыгинского района книгу, изданную в рамках проекта ОНФ "Имя героя - школе".

ОСЕННЕЕ НАСТУПЛЕНИЕ КЛЕЩЕЙ
Активность клещей сохранится до октября, предупредили в региональном управлении Роспотребнадзора.

КОРОТКО
С улиц краевого центра убраны экзотические пальмы и туи. Они будут зимовать в теплицах.

ДВУХМИЛЛИОННЫЙ ШТРАФ ЗА ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВЗЯТКИ
Красноярца, передавшего сотруднику ГИБДД взятку за несоставление протокола об административном нарушении, суд признал виновным в даче взятки и приговорил к штрафу в 1 миллион 900 тысяч рублей.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork