"И УСТАВАЛО СЕРДЦЕ ПЛАКАТЬ..."
(Окончание. Начало в прошлом номере.)

"Совершенно секретно"

Когда руководство дома отдыха, убедившись в высокой квалификации Вартаняна, приняло решение назначить его начальником отдела труда и зарплаты, стали оформлять его новое личное дело. И снова бывший сотрудник ЦК ВКП(б) писал автобиографию, заполнял подробную анкету о социальном происхождении, о своих родственниках и родственниках жены.

И хотя кандидат на должность происхождения был "правильного", в оппозиционных, антипартийных группах не состоял, колебаний в проведении линии ВКП(б) не испытывал, родственников за границей не имел, анкета не прошла.

21 января 1951 года в Первый отдел Норильского исправительно-трудового лагеря (ИТЛ) отправили личное дело Вартаняна с просьбой дать ему допуск к секретной и совершенно секретной переписке. Поскольку "Таёжный" входил в систему ГУЛАГа, на большинстве входящих и исходящих документов, в том числе и о чисто производственной деятельности, ставился гриф "секретно" или "совершенно секретно". Начальник ОТиЗ должен получать корреспонденцию с Норильского комбината, знакомиться с приказами и распоряжениями, отправлять туда ответы на запросы, различные отчёты.

Но Вартаняну было отказано в допуске к секретной документации. Как, впрочем, и начальнику планового отдела, начальнику отделения строительства, главному бухгалтеру и его заместителю, главному агроному и главному зоотехнику.

Казалось бы, лучшие кадры хозяйства, но у всех 58-я статья. Коль нет доверия, не имеют права занимать руководящие должности. Майор Астраханкин обратился в отдел кадров комбината с тревожным письмом: заменить специалистов некем. Стали ждать дальнейших указаний по использованию "политических преступников".

А тут новый удар. 12 апреля 1951 года начальник Норильского ИТЛ инженер-полковник В. С. Зверев издал необычный приказ под грифом "совершенно секретно". На основании указаний МВД СССР на центральной усадьбе дома отдыха "Таёжный" устанавливался особый режим. Лица, имеющие паспортные ограничения,- ссыльные поселенцы, выселенцы и спецконтингент (бывшие советские военнопленные) - должны быть выселены из Атаманова.

Это распоряжение вызвало настоящий шок: аппарат управления дома отдыха, а также центральная усадьба на 75-80 процентов "засорены" контрреволюционным элементом. Что делать? Начали лихорадочно искать выход. Первый шаг - уволили тех, без кого хозяйство могло обойтись. Но таких нашлось всего 20 человек. Ещё 14 временно перевели в Советский район.

Ссыльных, состоящих на учёте в Сухобузимском райотделе МГБ, а таких оказалось 22 человека, по согласованию с начальником милиции капитаном Звягинцевым отправили валить лес на правый берег Енисея, в Новониколаевку.

И тем не менее зачистка территории проводилась неудовлетворительно. Самые ценные кадры попали в число неблагонадёжных. Но нельзя же разом остановить всё производство! Немыслимо игнорировать и приказ. Безвыходная ситуация.

В "Таёжный" командировали сотрудников Красноярского отделения оперативного отдела Норильлага во главе с его начальником. Они действовали более решительно. К тому времени был найден компромисс: ссыльных не увольняли, а переселяли из Атаманова в другие отделения.

Переселение началось 18 июня 1951 года. К 22 июня на новое место перевезли 187 человек.

В чёрный список попал и Вартанян. 25 июня 1951 года его поселили в третьем отделении, которое находилось в 25 километрах от Атаманова. Он по-прежнему возглавлял ОТиЗ, ежедневно ездил на центральную усадьбу.

45 человек из числа ссыльных (среди них немцы, латыши, украинцы, поляки, калмыки и даже китайцы) направили на север, за 200 километров. Руководство Норильлага приказало создать пятое отделение подсобного хозяйства в Пировском районе. До закрытия навигации оно должно заготовить для заполярных совхозов 3 тысячи тонн прессованного сена.

Новое подразделение необходимо было укомплектовать инженерно-техническими кадрами. Сформировали ещё одну группу. На переселение лиц, состоящих под надзором спецкомендатуры, требовалось разрешение начальника управления МГБ по Красноярскому краю. Такое согласие от подполковника Гаменюка было получено.

Среди специалистов оказались ссыльные Енок Вартанян, Аркадий Арлюк, Вахтанг Джапаридзе, Алексей Ткаченко, спецвыселенка Альбина Дорн, бывший военнопленный Занур Салхудинов.

В качестве нормировщика пятого отделения Вартанян пробыл ровно три месяца. Хозяйство так и не нашло замену высококвалифицированному экономисту. Его вернули на прежнее место. Но проживать в Атаманове было нельзя. Специалистов поселили в первом и втором отделениях, на ферме Саман и ежедневно возили в центральную контору. Это создавало многие неудобства, влекло неоправданные затраты, к тому же переброску контингента надо было согласовывать в МГБ.

Руководство дома отдыха отправляло отчаянные шифрограммы на комбинат: работа отдельных производственных цехов и объектов под угрозой остановки. Но получило новый приказ, ещё более усугубляющий положение,- отселить неблагонадёжных работников, на этот раз с первого и второго отделений и с фермы Саман.

Более 200 человек, в основном немецкие семьи, перебросили в Казачинский район. Большую группу отправили на юг Красноярского края - в Игрышенский совхоз Новосёловского района.

Тех работников, без которых невозможно было обойтись, перевезли в третье отделение. Положение стало просто катастрофическим. Начальник подсобного хозяйства подполковник Астраханкин отправил в управление МГБ по Красноярскому краю срочную депешу, попросив разрешить ежедневно привозить работников на центральную усадьбу, первое и второе отделения и ферму Саман.

"Если прекратить ввоз упомянутого контингента сроком менее чем на сутки, мы не сможем тогда подоить даже коров, накормить свиней и кур, не говоря уже о других, более срочных делах",- говорилось в депеше.

Время от времени в хозяйстве случались авралы. То из-за недостатка рабочей силы не успевали до заморозков убрать капусту, то погрузить на баржу овощи. Объявляли субботники. В выходные дни руководители всех рангов и ИТР беспрекословно шли в поле или на причал. Никто не смел уклоняться от этих работ, неявка считалась прогулом.

...Никто (даже высшее руководство Норильлага) не знал, по какой причине ничем не примечательное поселение, стоящее на берегу Енисея в 85 километрах от красноярского речного порта, вдруг стало режимным.

Все пребывали в недоумении: граница далеко, никаких секретных производств в округе нет. На правом берегу - тайга, на левом - одни нищие колхозы. Строились разные предположения. Но никто даже близко не приблизился к разгадке тайны.

И только спустя 40 лет стало известно: 26 февраля 1950 года Совет министров СССР принял постановление о строительстве в Красноярском крае оборонного предприятия по наработке оружейного плутония. Документ был подписан Иосифом Сталиным. В гранитном массиве Атамановского кряжа на глубине 230 метров начали строить объект N 815 по производству начинки для атомных бомб.

Почему выбор строительной площадки пал на такую глухомань? Для охлаждения атомных реакторов требовалось много воды, поэтому комбинат должен быть вблизи водоёма. С целью защиты от возможных ядерных ударов с воздуха производство спрятали глубоко под землёй, под мощным слоем гранита.

Для конспирации стройку назвали Управлением строительства железных рудников. Легенда эта - о добыче железной руды - существовала много лет и спустя годы даже воплотилась в названии города атомщиков - Железногорск. Правда, железной руды в округе нет и в помине.

Но этим дело не закончилось. С развёртыванием секретной стройки ужесточались меры предосторожности. Распоряжением Совета министров СССР от 22 марта 1952 года N 6175-рс и распоряжением министра внутренних дел Круглова N 560 от 31 марта 1952 года Норильскому комбинату предложено было к 1 января 1953 года перенести дом отдыха, пионерский лагерь и центральную усадьбу совхоза "Таёжный" вниз по течению реки Енисей.

К устью реки Исток дополнительно было передислоцировано ещё одно лаготделение - 26-е, мощности стройконторы N 1. В полутора километрах от посёлка на берегу Енисея поставили причал. Одна за другой пошли баржи с пиломатериалом, кирпичом, шифером, металлом. Ударными темпами начали строительство производственных объектов, жилья. Отовсюду - из Норильска и Туруханска, с Курейки и Подкаменной Тунгуски везли заключённых и ссыльных.

К январю не успели, но в октябре 1953 года в четвёртое отделение перевели администрацию и главных специалистов дома отдыха, который к этому времени стал называться совхозом "Таёжный". И вновь ссыльные собирались в дорогу, теряли друзей, обжитое место, мало-мальски обустроенное жильё, свой жалкий скарб.

И человеческое достоинство

- Здание центральной конторы ещё не успели построить,- вспоминает Мария Егоровна Самсонова.- Сотрудников разместили в огромных палатках. Мой муж Иван Прокопьевич работал бухгалтером. Он близко знал Вартаняна и всегда хорошо о нём отзывался - как о человеке, в тяжёлое время сохранившем достоинство. Семьи специалистов разместили в только что построенном бараке. Вот тогда-то и я познакомилась с Еноком Вартановичем. Он производил очень хорошее впечатление. Образованный, выдержанный, простой в общении. С ним всегда было интересно разговаривать. В его комнате, кажется, не было никакой мебели, но было очень чисто.

Марии Егоровне недавно исполнилось 92 года, но память сохранила многие имена репрессированных. Самсоновы (оба участники Великой Отечественной войны, поженились на фронте) приехали в "Таёжный", как и Вартанян, в 1950 году. Иван Прокопьевич трудился в совхозе до самой пенсии, последняя должность - заместитель главного бухгалтера. Сама она была в хозяйстве на разных работах, а потом - санитаркой в амбулатории и аптеке.

В ту пору каждый день видела на улицах ссыльных. Большинство бедствовало, не имело тёплой одежды и обуви. В сильные морозы ходили в тряпичных чунях, сшитых из старья, или в кирзовых ботинках на деревянной подошве.

Кстати, добрую память о Вартаняне сохранили и другие старожилы Атаманова, бывшие работники "Таёжного" - Александра Дмитриевна Богданчикова, Иван Андреевич Комиссаров, Василий Семёнович Белов.

Последний приехал в Атаманово в 1952 году, работал начальником отделения связи. Ему доводилось приносить шифрограммы Норильского комбината, в том числе и начальнику отдела труда и зарплаты, немного с ним общаться. Василий Семёнович говорит, что Енок Вартанович пользовался большим авторитетом в коллективе.

Помнит ветеран, где находились бараки для ссыльных (специалистов хозяйства) - теперь это улицы Связи, Первомайская. В деревянных строениях, разделённых на маленькие клетушки, яблоку негде было упасть, люди жили в ужасной тесноте и скученности, в стужу промерзали до костей. И не было никакого спасения от клопов. Другие и вовсе ютились в землянках, сарайчиках, конюшнях и банях. Кстати, электричество в деревне появилось в 1953 году.

Как рассказывает Василий Семёнович, центральная контора размещалась в четвёртом отделении всего одну зиму, потом её снова вернули в Атаманово. В это же время дом отдыха, пионерский лагерь и тепличное хозяйство передали "Девятке" - управлению строительства железных рудников, п/я N 9.

Никто и подумать не мог, что это секретное производство и что оно тоже относилось к ведомству Берии. Позже Атаманово вновь вернулось под крыло "Таёжного".

У Енока Вартановича менялись не только места проживания, его всё время переводили с одной должности на другую. Находились в коллективе товарищи, которые неустанно сигнализировали о потере большевистской бдительности: "...Несмотря на категорическое указание об очистке аппарата от лиц, не внушающих политического доверия, в "Таёжном" продолжительное время держат на руководящих должностях различных враждебных элементов (ссыльных по статье 58 и спецконтингент): Вихляева, Полякова, Вартаняна... всего 34 человека" - и требовали прислать замену.

Но полноценной замены не находилось, и Вартанян по-прежнему руководил отделом труда и зарплаты, хотя в приказах должность называлась по-разному: старший экономист, начальник группы нормирования, инженер-нормировщик. Соответственно, понижался и оклад. В 1951 году его на какое-то время назначили старшим агрономом опытного поля.

В конце концов органы управления были очищены от "враждебных советскому строю" лиц. И совхоз понёс непоправимый урон. Уже никогда больше он не имел в своём штате столь блистательных специалистов.

Чем жили ссыльные в далёкой сибирской деревне? Они много читали. Любили ходить в сосновый бор и на берег Енисея. Любовались могучей рекой, наблюдая за плывущими мимо судами.

Радость общения с товарищами по несчастью, интеллигентными, образованными людьми, "от которых - взаимным сочувствием - согревалась душа", тоже была отравлена. После лагерей люди боялись разговаривать друг с другом. Страх замыкал уста.

Тем, кто был осуждён по 58-й статье, легко могли пришить участие в контрреволюционной группе. Всякая связь считалась подозрительной и бралась на заметку, ссылка "навечно" могла обернуться 25 годами лагерей. Приходилось общаться с людьми другого душевного толка.

Единственной радостью были письма родных.

Равняла всех судьба

Елена Сергеевна Вартанян мужественно переносила удары судьбы. 15-й год она не просто в одиночку поднимала сыновей. 15-й год несла на себе клеймо "врага народа". Душа изболелась за мужа.

"И уставало сердце плакать

От нестерпимых этих мук".

В Армении беглецов приютила у себя родная сестра. Елена Сергеевна имела диплом инженера-химика, окончила Московский государственный университет, но на работу из-за судимости мужа её никто не брал. С трудом удалось устроиться лаборантом в трест кондитерских изделий.

Подрастали сыновья. Какая судьба была уготована им? Сталин сказал: сын за отца не отвечает... О, если б это было так! Как писал Александр Твардовский в поэме "По праву памяти":

"И званье "сын врага народа"

Уже при них вошло в права,

И за одной чертой закона

Уже равняла всех судьба:

Сын кулака иль сын наркома,

Сын командарма иль попа...

Клеймо с рожденья отмечало

Младенца вражеских кровей.

И всё, казалось, не хватало

Стране клеймённых сыновей".

Старший, Марат, поступил в Ереванский государственный медицинский институт. Над ним, сыном "политического преступника", постоянно висела угроза отчисления. И всякий раз за Марата дружно заступались преподаватели и студенты. Факультет не мог себе позволить потерять одного из самых талантливых учеников. Марат с успехом занимался в научном студенческом обществе, был членом сборной команды Армении по баскетболу. Младший, Феликс, учился в школе.

С нетерпением ждали каждой весточки от отца. О чём писал он родным? О том, что любит и, несмотря ни на что, верит: придёт конец разлуке. Письма Енока Вартановича не сохранились. Я позволю себе процитировать пронзительные строки, принадлежащие перу человека одной с Вартаняном судьбы:

"Куда бы я ни посмотрел, о чём бы я ни подумал,- всё представляется мне мрачным, тревожным, во многом безнадёжным, и только мой дом с моими любимыми и дорогими представляется мне ясным и радостным, той звездой, которая освещает путь. И это даёт мне новые силы, бодрость, и я не падаю духом вопреки убийственным фактам мрачной действительности".

5 марта 1953 года умер Иосиф Сталин. И уже в апреле 1953 года Норильский комбинат был передан из системы ГУЛАГа в только что созданное министерство металлургической промышленности.

Но Норильлаг ещё оставался одним из самых крупных лагерей Советского Союза - он насчитывал 34 лагерных отделения общим числом заключённых около 68 тысяч человек. 25-е и 26-е отделения продолжали действовать при совхозе "Таёжный". Заключённые работали бок о бок со ссыльными.

Когда в Москве был арестован Берия, у тех и у других затеплилась слабая надежда на освобождение. На глазах уменьшался поток ссыльных. Да и спецкомендатура ослабила режим. Отмечаться надо было уже не два раза в месяц, а один. Появились и другие послабления.

И он наступил, этот счастливый момент. Благословенный 1954 год! В отделе МГБ начали снимать с учёта ссыльнопоселенцев. И выдавать паспорта. Некоторые плакали и целовали эту книжицу. Для них это было не просто удостоверение личности, а возвращение в нормальную человеческую жизнь. Они стали полноправными гражданами страны, а не изгоями советского общества.

Каждый стремился быстрее покинуть берега Енисея. Измученные люди не могли поверить своему счастью, боялись провокаций. Педагог Сухобузимской средней школы Ирина Александровна Зуева вспоминает: к её деду, начальнику третьего отделения Алексею Филипповичу Григорьеву, ссыльные приходили прощаться либо поздним-поздним вечером, либо ранним утром, до последней минуты держали в тайне весть о своём освобождении.

В 1954 году Вартанян проводил многих своих товарищей. Уехали врач Григорий Розовский, землеустроитель Камбай Шахсуваров, мастер стройучастка Михаил Стальной, земляки-армяне Владимир Оганесян, Арутюн Степанян, Татевос Григорян, заведующий электростанцией Жан Крумин, старший зоотехник третьего отделения крымский татарин Бекир Умеров, заместитель главного бухгалтера Эдуард Гебель.

Ветеран совхоза "Таёжный" В. А. Кочергин в 1992 году рассказывал мне, что Вартанян как-то показывал ему фотографию, где он изображён вместе со Сталиным, Ворошиловым, Калининым, Молотовым, Кагановичем. А однажды попросил отправить из Красноярска заказное письмо по адресу: "Москва. Кремль. Берия". Обмолвился, что был лично знаком со всесильным наркомом. Кочергина просил никому не говорить о том письме.

Енок Вартанович подал заявление на пересмотр дела, ждал своего часа. Долгие годы спасением от отчаяния была надежда на возвращение к семье. Кажется, осталось полшага...

Мучительно тянулось время. Но закончился 1954-й, наступил новый, 1955-й, а добрых вестей всё не было. Прошла весна. За ней - лето. Неужели придётся пережить ещё одну зиму?

И только с наступлением заморозков почтальон принёс долгожданный конверт. "...Дело прекращено ввиду отсутствия состава преступления".

То есть никаких противоправных действий человек не совершал. Абсолютно. За что же он претерпел эти муки? Лагерь, где каждый день мог оказаться последним, ссылку, полную унижений и бесправия...

Пятнадцать лет не просто вычеркнуты из жизни. Пятнадцать лет неимоверных страданий ни в чём не повинного человека, его родных и близких...

Молодой директор совхоза "Таёжный" Михаил Михайлович Коняхин с болью расставался с прекрасными специалистами, которых по-настоящему уважал, у которых многому научился. Но был рад, что невиновные люди получили долгожданную свободу.

От этой боли не отречься

Незабываемый момент встречи с сыновьями, постаревшей, но бесконечно любимой и дорогой женой... Он смотрел на родные лица и не мог наглядеться. Не мог поверить, что это не сон.

Пятнадцать лет назад простился с маленькими детьми, а теперь перед ним стояли мужчины. Как много потеряно! Не видеть, как росли и мужали сыновья, не иметь никакой возможности поддержать их в трудную минуту! Он мог только благодарить Елену Сергеевну за то, что поставила ребят на ноги, воспитала достойными людьми.

Марат успешно окончил институт, работал врачом в Севанской республиканской психиатрической больнице. Феликс окончил среднюю школу.

В 1956 году семья вернулась в Москву. Енока Вартановича восстановили в партии. Пригласили на должность старшего специалиста в министерство торговли СССР. Елена Сергеевна устроилась научным сотрудником в НИИ синтеза белка.

Марат увлёкся наукой, работал в Институте психиатрии Академии медицинских наук СССР. Феликс поступил в медицинский институт.

Появились внуки. Общение с ними приносило ни с чем не сравнимое счастье. Енок Вартанович словно навёрстывал упущенное, ведь столько лет у него была отнята радость отцовских чувств.

Когда ушёл на заслуженный отдых, ему назначили пенсию союзного значения.

В 1976 году Енок Вартанович скончался. Елена Сергеевна пережила мужа на 8 лет. Оба похоронены на Ваганьковском кладбище в Москве.

Вартаняну не удалось реализовать свой богатый потенциал. Вымышленное уголовное дело перечеркнуло жизнь, когда ему было всего 35 лет, когда он находился в полном расцвете сил. Но он успел порадоваться тому, как сыновья покоряли одну вершину за другой. Оба стали всемирно известными учёными.

Марат Енокович в 30 лет защитил кандидатскую диссертацию, в 38 стал профессором, через несколько лет был избран членом-корреспондентом, а в 1988 году - действительным членом Академии медицинских наук СССР. Стал академиком, директором крупнейшего научного центра психического здоровья в Москве, автором более 120 научных работ, имел большой авторитет в мировом научном сообществе.

На основе его исследований разрабатывались и осуществлялись научные программы Всемирной организации здравоохранения и другие международные проекты. За несколько дней до смерти, в 1993 году он был избран действительным членом Нью-Йоркской академии наук.

Феликс Енокович пошёл по стопам старшего брата. В 1961 году окончил мединститут в Москве и тоже стал психиатром. В 33 года получил научную степень кандидата наук, через 20 лет защитил докторскую диссертацию. В 1973-80 годах работал в Швейцарии, в штаб-квартире Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) в городе Женеве.

Он по-прежнему в строю. Профессор, проректор по научной работе и международному сотрудничеству, заведует кафедрой международного здравоохранения и иностранных языков Российской медицинской академии последипломного образования. Является советником ВОЗ, советником Совета Европы по здравоохранению, членом экспертного комитета медицинских работников, членом Нью-Йоркской и Мексиканской академий наук.

Два внука Енока Вартановича - Карен и Ануш - тоже врачи, доктора медицинских наук, профессора (в области онкологии и эндокринологии). Оба работают в Москве в ведущих исследовательских и образовательных центрах. Правнук Реваз уже кардиохирург, продолжает славную династию докторов. Самые младшие правнуки Елена и Степан ещё учатся в школе.

Мне удалось найти младшего Вартаняна - Феликса Еноковича. Завязалась переписка. Оказывается, в семье очень мало знали о самом трудном периоде жизни Енока Вартановича. По понятным причинам он не рассказывал о лагере и ссылке. Семья с благодарностью приняла собранные мной сведения. Карен прислал фотографии из семейного альбома.

"Ваше обращение всколыхнуло во мне тяжелейшие воспоминания детских лет, хотя грустные мысли не покидают меня на протяжении многих лет",- написал Феликс Енокович.

Мне же вспомнились слова Александра Твардовского:

"Но и в предбудущих веках

От этой боли не отречься,

Не уберечься нам никак!"


Ольга ВАВИЛЕНКО, главный редактор газеты "Сельская жизнь". с. Сухобузимское.

На фото: Елена Сергеевна и Енок Вартанович с внуками Ануш и Кареном. Фото из семейного архива; Причал совхоза "Таёжный". Идёт отгрузка овощей на Север. Примерно 1960-1970-е годы. Фото из архива Марьевых-Коняхиных; Фрагмент автобиографии; Марат и Феликс в мантиях. Их только что приняли в члены Мексиканской академии наук. Марат в центре, Феликс слева от него. 1975 год. Фото из семейного архива.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ИНВЕСТОРОВ ПРИГЛАШАЮТ В ИСТОРИЧЕСКИЙ КВАРТАЛ
Уже в октябре инвесторам на торгах будет предложено приобрести первое здание, расположенное в так называемом Историческом квартале Красноярска - на улице Бограда, 106.

К ВАМ ЕДЕТ ДОКТОР...
Передвижной консультативно-диагностический центр "Доктор Войно-Ясенецкий (святитель Лука)" в сентябре примет пациентов семи станций на юге края и в соседней Хакасии.

РЫНКУ КРАСНОЯРСКА ПРОПИСАЛИ РЕМОНТ
По информации краевой прокуратуры, двухэтажное здание Центрального рынка, принадлежащее ООО "Байкал-Ресурс-Финанс", по договору аренды передано компании "Эгида", которая обязана обеспечивать эксплуатацию и текущий ремонт своими силами и за свой счёт.

ПЕРЕВЕРНУЛАСЬ ЛОДКА С РЫБАКАМИ
Причиной ЧП на красноярском водохранилище (Балахтинский район) стала непогода.

В КРАСНОЯРСК НА ПОСТОЙ ПРОСЯТСЯ... РАКЕТЧИКИ
Ещё в июне от командования ВВС и ПВО Вооружённых сил России красноярским властям поступило предложение передать им участок площадью в 70 гектаров для размещения на нём, возможно, зенитно-ракетного полка.

ПО НОВОМУ МОСТУ, ПО СТАРОЙ СХЕМЕ
По информации департамента городского хозяйства, сегодня в Красноярске открывается движение по мосту через реку Качу в районе улиц Калинина - Маерчака - Брянская.

НА РУДНИКЕ "ОКТЯБРЬСКИЙ" ПОГИБЛИ ДВА ЧЕЛОВЕКА
В минувшую пятницу, 11 сентября 2015 года, на горизонте 750 метров рудника "Октябрьский", расположенного в Талнахе, при подготовке забоя горной выработки к производству взрывных работ произошло обрушение породы.

КЛУБЫ НА СЕЛЕ НЕ ДОЛЖНЫ ПУСТОВАТЬ
В Красноярье нужно создать "паспорт оснащённости учреждений культуры края".

САМЫЙ ЛУЧШИЙ УЧАСТКОВЫЙ
В Красноярье стартовал Всероссийский конкурс "Народный участковый".










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork