РАССКАЗ: УЩЕРБНЫЙ МЕСЯЦ
Автор этого рассказа был признан победителем Межрегионального литературного конкурса на соискание премии имени И. Д. Рождественского в номинации "Малая проза".

***

Володька Чарышев, окончив в 1989 году московский пединститут, сам напросился, чтобы его распределили в Сибирь. Он прилетел на Ангару, в районный центр Кежинск. Проделанный путь уже был для него грандиозным путешествием, но оказалось, что "его" школа находилась не здесь, а ещё дальше - на две сотни километров вниз по реке, в деревне, которая "романтично" именовалась Косая Шивера.

Почему-то именно это название не давало ему покоя. Лёжа на кровати в захолустной гостинице, Володька начал вспоминать всех сокурсников, которые относились к его поступку, как к "выбору идиота с красным дипломом". Теперь и он засомневался в своей правоте. Неожиданно почувствовал, что та самостоятельная жизнь, о которой всё время мечтал, уже началась. И совсем не так, как представлялось раньше. Выходило, что в институте его хорошо научили, как учить других, а вот как жить самому - ему только предстояло научиться. Педагогическая телега гарцевала впереди житейской лошади.

Ранним туманным утром Чарышев пришёл на причал, где его ждал небольшой катер "каэска". Капитан Петухов, увидев его, добродушно спросил:

- Учитель?

Володька, впервые услышав такое к себе обращение, растерялся, но затем кивнул и с волнением выдохнул:

- Да!

Ему помогли затащить на борт тяжеленную сумку и спуститься в каюту, где уже сидели два мужичка в фуфайках и бойкая старушка, которую величали Меркурьевной.

Володька ожидал, что сейчас прозвучит команда "Отдать швартовы!" и раздастся протяжный корабельный гудок, но вместо этого где-то далеко-далеко замычала охрипшая корова. Вот так буднично они и отплыли в его новую жизнь. Из-за тумана не было видно даже противоположного берега.

Мужики сразу достали бутылку самогона, хлеб и луковицу. Чарышев выпил с ними полстакана и вскоре задремал под урчание двигателя. Проснулся от того, что его кто-то тормошил:

- Шивера... Шивера скоро будет.

Володька открыл глаза. И тут же начал снова засыпать. Но раздавшийся громкий смех заставил его встрепенуться. Гоготали мужики, увлечённо слушавшие Меркурьевну, которая весело рассказывала ангарские байки:

- ...А дед Кузьма Выпоротков тоже попал в историю. В магазин на горке пришёл... Смотрит, а там народу собралось тьма-тьмущая... И все галдят... Ну, дед Кузьма не стерпел, поинтересовался: "Дак это вы, ребяты, про чё разговариваете?!" А Лидка Задорновская ему объяснят, а сама на приёмник показыват: "Ой, дедушка, только что по радиву сообщили, что американские космонавты на Луне высадилися..." Дед Кузьма призадумался, а потом как отаращится: "Ох, змея, они как там высадиться-та смогли?! Месяц-то сёдни на ущербе! Как не оборвящились? Вы чё, бабы, брешете?! А?!"

Меркурьевна всплеснула руками и уверенно подтвердила:

- А луна и правда тогда на ущербе была. Месяц серпиком на небе висел... Никакой космонавт там зацепиться не смог бы.

Все весело смеялись над рассказом Меркурьевны. А "каэска" тем временем медленно подошла к скалистому утёсу и ткнулась носом в берег.

Володька был уверен, что на причале его будет ждать директор школы. Но на берегу никого не было. Причала тоже не было. Он спустился по узенькому трапу. Петухов крикнул:

- Успехов тебе, учитель! - и помахал рукой.

Заспанный Володька умылся в Ангаре. Пригладил волосы. Стал доставать платок из кармана рубашки, и вместе с ним выскользнул, сложенный вчетверо, приказ о его назначении. Лёгкий ветерок подхватил листочек, и тот, кувыркнувшись в воду, скрылся под набежавшей волной.

Чарышев не догадывался, что нужно было пройти вперёд всего лишь метров двести - и там начиналась хорошая дорога, ведущая от реки на деревенский угор. Он же пошёл напрямую к дому с красной крышей. Сквозь непролазный чертополох и обжигающую крапиву. Туда, где из-за ограды слышался женский голос:

- Бунька, куда прёшь, зараза?! Ну, я тебе счас задам!

Володька наконец пробрался поближе к ограде. Заметил огромный белый камень. С разгона вскочил на него и сразу увидел, почти перед собой, девушку, склонившуюся над капустными грядками. Перед ним предстали её оголённые ноги и розовые рейтузы, в которые были небрежно вобраны полы линялого халатика в голубенький цветочек.

Нахлынувшее смущение от этого неожиданного подглядывания тут же устроило внутри Володьки борьбу с другим, не менее сильным, чувством страстного вожделения. Было стыдно смотреть, но в тоже время он не мог не смотреть на эти красивые соблазнительные ноги. Они были загоревшими только до коленок. А дальше начиналась белая сочная упругость молодого тела, омытого капельками стекавших росинок. И от этого соблазн становился ещё более желанным и притягательным.

Володька хотел поздороваться, но его "здравствуйте" застряло где-то на уровне солнечного сплетения. Девушка, услышав позади себя какое-то сопение, прекратила срезать капустные листья и стала медленно оборачиваться, ища глазами шкодливую козу Буньку. А увидела голову вихрастого парня, который пристально смотрел на неё огромными голубыми глазами.

Девушка резко одёрнула платье и возмущённо закричала:

- Ты чё таращишься?! Ну-ка, пошёл отсюдова! - и швырнула в бесстыжую голову первое, что попалось под руку. А попался кочан капусты, который она одним махом выдернула с грядки.

Комья земли, словно шрапнелью, ударили по листьям крапивы.

- Урод! Урод! Урод бесстыжий! - негодующе кричала возмущённая девушка. Но уже через несколько секунд она стала осознавать, что человек, рухнувший за ограду, не издаёт ни единого звука.

- Ой, мамочка! - воскликнула девушка, прижав руки к груди.- Эй?! - дрожащим голосом спросила она, с вытаращенными от испуга глазами.- Ты... Ты - живой там?

Из лопухов раздалось шуршание.

- Ага! - обиженно промямлил Володька, поднимаясь.- Я же... Я же только спросить у вас хотел,- неуверенно продолжил он, опасливо залезая на камень.

Потирая раскрасневшийся от удара глаз и зудящее от ожога крапивы лицо, он начал ей рассказывать, что будет работать учителем в местной школе. Что сам выбрал это место...

Девушку звали Натальей. Она слушала и не слышала. Утирала неожиданно выступившие слёзы и чувствовала, как приятное тепло начинает растекаться по её телу. Она ещё не понимала, откуда возникает это пульсирующее умиротворение. И почему оно запорхало в ней ласковым мотыльком. Она это просто чувствовала и всё. Ей нравился голос этого парня. Он был ровный, уверенный и в тоже время какой-то очень мелодичный и притягательный. Позови её, и она уедет с ним куда угодно. Прямо сейчас. Лишь бы позвал. Тем более что уже успела приметить: обручального кольца на руке у него не было. И она тоже жила одна. Родители погибли на реке года три назад.

Проведя Володьку через огород к себе во двор, Наталья, приодевшись, побежала к директору школы. Но не нашла его, хотя и обегала пол-Шиверы.

Вечерело. На улице в окошках уже отражался багрянец заката. В этот день был "чистый четверг", и в разных концах деревни над банями струился белёсый дым.

Подходя к дому, неожиданно услышала, как её окликнул школьный директор Бабашкин, крепкий маленький старичок. Во двор они вошли вместе.

Чарышев гладил козу. Увидев его, даже Наталья поразилась произошедшей с ним перемене. Его левый глаз заплыл и под ним появился огромный кровоподтёк. А правая половина лица опухла и покрылась белыми волдырями.

Бабашкин подозрительно глянув на незнакомца, грозно потребовал предъявить документы. Чарышев тут же стал объяснять, что выданный приказ у него "случайно утонул в Ангаре", и с подобием улыбки протянул паспорт. Директор, мельком глянув на две первые страницы, тут же вернул его обратно:

- Ясно! - и, ничего не объясняя, вышел за ворота.

Наталья догнала его на улице и удивлённо спросила:

- Вилен Изельевич, так что с ним делать-то дальше?!

- Не знаю! Пьянь подзаборная. От него же перегаром несёт и морда вся побитая. Да и мне никаких указаниев из районо не поступало.

- Так у нас же уже три недели как связи нет.

- Вот и я говорю, что не проверишь, кто он такой. Может, аферист или вор в розыске. Я бы и тебе посоветовал держаться от него подальше.

Володька встретил Наталью возмущённым криком:

- Спасибо! Я всё слышал... Встретили меня, как родного. Приняли. Квартиру дали, как и обещали... В общем, я уезжаю обратно. Прямо сейчас!

- Разбежался...- спокойно отреагировала Наталья.- Ближайший теплоход будет только послезавтра... Так что пойдём в дом, учитель, голодный же, наверное?

Они ели яичницу с оранжевыми желтками и поджаристой сохатиной. А затем Наталья налила из крынки в белую эмалированную кружку холоднющего молока. И Володька пил его с жадностью, закусывая краюхой хлеба с румяной корочкой. А когда всё выпил, неотрывно смотрел на стекающие с боков крынки капельки испарины.

Наталья вновь засмеялась, глянув на распухшее лицо Володьки, и сказала:

- Ты посиди. А я по делам сбегаю.

Наталья подоила козу. Нагребла ей сена. Прибрала в курятнике. Заглянула в баню и подбросила дров в печку. Сделав неотложное, зашла в дом, специально громко притворив за собой дверь.

Володька сидел на полу, прислонившись к притолоке, с упоением читая томик Пушкина. Узорчатый половичок под его ногами собрался в гармошку.

- Баня уже протопилась, пойдёшь? - спросила Наталья, и тут же залилась звонким смехом, увидев, как испуганно встрепенулся, среагировав на её голос, этот "чудной парень".

- Зачитался? - продолжала хохотать Наталья.

- Ага! - сказал смущённо Володька, закрывая книгу.

- Папка этого Пушкина, всё его собрание сочинений, за десять вёдер харюзов купил когда-то, в Енисейске. Мамка ругалась тогда... Ох, ругалась! - Потом помолчала и тихо спросила: - Так ты в баню пойдёшь?

- Можно,- сказал Володька.- А Пушкин...- он поднял книгу, как будто показывая её весомость,- Пушкин, он - удивительный. До сих пор до конца не разгаданный...

- Там в бане,- резко перебила его Наталья,- всё есть. Сам разберёшься. Холодная вода в кадке. Веник я замочила. Ну а пару сам поддашь, сколь не жалко. Свечку вот возьми.

Володька, выросший в городке среди южнорусских степей, вообще никогда не был в деревенской бане, а уж в сибирской - тем более. Но почему-то она ему приглянулась сразу, как только вошёл в неё. Он даже не успел зажечь свечу, а уже почувствовал, как вместе с тёплым влажным воздухом на него пахнуло приятным, очень знакомым ароматом. В нём он явственно ощутил что-то родное и привычное.

Первым из знакомых запахов Володька почувствовал в бане терпкий аромат степного чабреца, пучки которого висели на стене предбанника. Отчётливо пахло запаренными берёзовыми листьями. Без труда различил он утончённое благоухание душицы и пряную насыщенность свежей мяты. Но другой запах, который был коренным, отдававшим лёгкой смолистостью и какой-то утончённой лесной свежестью,- оставался для него незнакомым. Он сел в уголке на широченную лавку, прислонился к стене из отёсанных брёвен и сразу понял, что так пахло само дерево, из которого была срублена банька. Ему сразу вспомнилась дикая, нетронутая степь, где прошло его детство... Впервые у него защемило внутри так, как никогда раньше.

Учился в Москве - просто хотелось домой. А сейчас он ощутил совершенно другое - влекущий зов родины. Будто издалека-издалека тоскливой песней зазвенел колокольчик. Он, наверное, когда-нибудь звучит для всех, только не все его слышат. Но достаточно один раз различить его тихий перезвон, чтобы уже никогда не забыть этот влекущий, томительный звук из прекрасного прошлого. И это едва различимое - "динь-динь-динь" - будет всегда нести в себе радость и тоску одновременно, никогда не отделяясь одно от другого.

Володька вошёл в парилку с азартом. Накалённый воздух сначала шибанул ему жаром в лицо и тут же прокатился горячей волной по молодому телу. Даже огонёк свечи, будто обжёгшись, пыхнул в этот момент ярким оранжевым пламенем.

- У-у-у, как натопили! - довольно сказал Володька. И тут же, увидев каменку, осторожно плеснул на неё водой. Клуб пара с громким "ахом" мгновенно взвился под потолок. Володька вылил на раскалённые камни-окатыши ещё три неполных ковшика, каждый раз стремительно отдёргивая руку. Пар взрывался с ором, с ревущим пшиканьем, быстро превращаясь в горячущее облако, которое тут же рассеивалось и ниспадало обжигающим жаром.

Он открыл задвижку печки и бросил на раскалённые угли сосновое полено. Огонь вспыхнул яростно, с подвывным гудом, с шипением и треском пенящейся смолы, по которой стремительно забегали жёлто-голубые язычки пламени. Огненные отсветы тут же заплясали по кедровым доскам стен и потолка. Во всём этом было что-то завораживающее, страстное, языческое, бесноватое.

Володька ощутил эту будоражащую энергию открытого огня, который возбуждал чувства и очищал душу. Он парился яростно, будто желая избавиться от всего того, что пришлось пережить в последние дни. Безжалостно хлестал себя берёзовым веником. С каким-то звериным фырканьем окатывал себя холодной водой. Не замечая, что брызги давно загасили оплавленную свечу. И только когда огонь в печурке утих, Володька почувствовал, как нестерпимо стало жечь уши, как при каждом вздохе раскалённый воздух начал обжигать лёгкие, а кожа стягивалась от сухости так, как будто в ней уже не осталось ни одной капельки пота. Он побежал в потёмках к выходу, опрокинув на ходу какую-то жестяную выворку. Ничего не видя, стал нащупывать руками дверь. Наткнулся на ручку. Дёрнул за неё и понял, что дверь заклинило.

Он толкал её от себя изо всех сил, упираясь ногами и плечом, и не мог открыть. От жара даже дерево стало нестерпимо горячим и начало обжигать кожу на руках.

Наталья тем временем полезла в шкаф за пододеяльником, чтобы застелить постель. Увидела полотенца и всплеснула руками: "Ох и разиня!" Она выбрала самое красивое и понесла его в баню, освещая дорогу керосиновой лампой.

Постучав в окошко предбанника и не услышав ответа, Наталья спросила: "Эй, ты здесь?" Просунула руку в приоткрытую дверь и стала нащупывать крючок на стене, чтобы повесить полотенце. В ту же секунду раздался панический крик: "Выпустите меня! Кто-нибудь! Выпустите!"

Перепуганная Наталья вбежала в предбанник и, что есть силы, рванула на себя дверь. Та, распахнулась с неожиданной лёгкостью. Володька стремительно выскочил на свет откуда-то сбоку, чуть не сбив с ног Наталью. Добежал до выхода и стал судорожно вдыхать прохладный воздух, подняв голову к звёздному небу.

- Всё, думал, сварюсь! - начал он говорить, задыхаясь.- Никак не мог выйти. Дёргал, дёргал...

- Ты за чё дёргал? - всё поняв, прыснула со смеху Наталья.

- Вон, там, такая загогулина...- махнул рукой Володька, радуясь прохладному воздуху.

- Это же папка дверную ручку из комля к стенке прибил... Когда ещё баба Нюра жива была... Она с палочкой ходила. Вот он и приделал, чтобы она за неё держаться могла, когда в бане мылась. Парилась до девяноста лет... А на самой двери ручки у нас отродясь не было, только верёвочка привязана...

Наталья торопливо налила квасу и, искоса поглядывая на голого Володьку, сказала:

- На, попей холодненького! А то, действительно, похож на закипевший самовар.

Володька потянулся за кружкой - и тут только до него дошло, что он запросто стоит перед этой молодой женщиной в чём мать родила. Он испуганно опустил руки, спешно прикрывая своё мужское достоинство. Кружка с квасом звонко бухнулась на пол.

- Да не смотрю я на тебя! - крикнула Наталья и попыталась, словно птица, попавшаяся в силки, быстро выпорхнуть через открытую дверь.

Володька неуклюже посторонился и неожиданно ощутил притягательное прикосновение молодого женского тела, пахнущего ромашками. Её упругие груди только на мгновение прикоснулись к его плечу. И сладкий трепет тут же объял хмельной страстностью и закружил в неудержимом влечении. Володька привлёк Наталью и стал нежно целовать её мягкие губы, волосы, шею. И она ласково обняла его, не говоря ни слова, готовая вся отдаться будоражащему греховному соблазну плоти, который кружил голову дьявольским зельем...

Утром Володька встал очень рано. Разбудил его голосистый крик петуха. На цыпочках, чтобы не потревожить Наталью, он вышел во двор. Солнце ещё не взошло, но над Ангарой, сквозь мглистую серость, уже пробивались первые красноватые отсветы. С реки отчётливо слышались всплески воды и прерывистое урчание мотора. Кто-то плыл на лодке. Было хорошо.

В углу двора возле горы сосновых чурбаков, на коряжистой колодине, лежал топор. Его лезвие настолько затупилось, что кромкой бывшего острия можно было забивать гвозди. Володька взял топор и удивлённо покачал головой. "Это же надо до такого состояния довести инструмент!" - подумал он, поражаясь женской неприспособленности. Но в тоже время, после вчерашнего сближения, он уже ощущал свою ответственность перед Натальей и решил, что для наведения порядка ему позволительно и похозяйничать без спросу.

Большой напильник-рашпиль нашёлся под навесом. Володька размашисто точил топор на колодине, но металл поддавался с таким трудом, что он уже весь взмок, а кромка лезвия по-прежнему оставалось яйцеобразной.

Наталья проснулась от странного скрежещущего звука. Быстро подхватилась, понимая, что это в её дворе кто-то курочит железо. Мельком глянула на дальнюю комнату и, не увидев Володьку, перепугалась ещё больше. Может, он и вправду какой аферист,- промелькнуло у неё неприятное подозрение.

- Куда вот он сбежал ни свет ни заря?!

Она кинулась к лежащему под божницей гомонку. Но в потрёпанном кошельке все деньги были на месте. Она с лютостью выскочила на крыльцо прямо в ночной рубашке. Прихватив по дороге ружьё, которое всегда держала наготове за посудным шкафом.

- Доброе утро, Наташ! - радостно поприветствовал её Володька.- Ничего, что я без спросу хозяйничаю?

- А-а-а... Ага! - растерянно сказала Наталья, опуская ружьё.- Я... Я... Я так и думала... А чевой-то ты делашь?

- Топор точу,- удивился несуразному вопросу Володька.

- А-а-а... И зачем ты его точишь?

- Да вот дрова, думаю, надо порубить. А он у тебя тупой-претупой...

- Так дровокол же...

- Ну... Я и говорю, только не наточенный.

- А ты это с чего взял, что он должен быть бритным?

- Каким?

Тут уже Наталья вконец осерчала на Володькину непонятливость. Небрежно прислонила к стенке ружьё. Хватко взяла из его рук дровокол. Поставила чурку на колодину:

- Гляди,- и с лёгкостью её расколола.- Не наточенный... Ты откуда родом-то будешь? Не сибиряк, что ли?

- Нет.

- Оно и видно, что причандалистый какой-то...

- Какой?

- Такой... Не здешний,- и Наталья с лёгкостью расколола очередную чурку.

- А-а-а. А ты с ружьём-то куда собралась?

Наталья замялась. Покраснела. Но тут же нашлась, что ответить:

- Дак это... Ворон пужнуть... Всю капусту издырявили. Прям житья не дают...

- А мне хоть разок дашь стрельнуть?

- Сейчас, что ли? Ещё чего! Сейчас пальнёшь, так враз всю деревню разбудишь,- сказала Наталья, тут же вспомнив, что три патрона, которые у неё были, так и остались лежать в жестяной банке.- Ты вот что... Только пойми меня правильно...- и она как-то недоверчиво посмотрела на него.- Ты, Володь, если люди спросят, так ты скажи, что ночевал в летней кухне. Ладно?

- Зачем, Наташ?! Я же... Я ведь думал, что мы теперь...- но, увидев строгий взгляд Натальи, Володька замолчал, а потом согласно кивнул.

- Ну, вот и хорошо! А то знашь, как у нас в деревне... На одном конце только споткнёшься, а на другом уже кричат, что упал.

Только на самом деле Наталья думала о другом. О Володькином высказывании про его скорый отъезд. И отсюда исходили все её страхи. А сам Володька никак не ожидал такого поворота и понял всё по-своему: вчерашнее было мимолётным порывом. Для него - возвышенным и серьёзным, а для неё - ничего не значащим.

Он почувствовал себя отверженным. И от осознания этого ему стало больно и унизительно. Сможет ли он в дальнейшем любить с прежней открытостью и искренностью? Страх быть вновь обманутым и брошенным делает и самого пострадавшего предрасположенным к неосознанному предательству. Вера убивается сомнениями, но с них же начинается и путь к истине. Точно так же, как темнота разрушается светом, который в ней же и зарождается. И несущественное становится сущностью. И всё всегда начинается с малого. И всё когда-нибудь уходит. Абсолютно всё. А у человека остаётся только одна душа, познавшая и сохранившая любовь.

Ровно через неделю Владимир Алексеевич Чарышев провёл свой первый в жизни самостоятельный урок в шиверинской школе. Урок истории для шестого класса.

***

Автор - Олег Алексеевич Нехаев - известный журналист и литератор, давний друг и автор газеты "Красноярский рабочий", победитель и призёр многих творческих конкурсов в сфере журналистики, кино, телевидения и фотографии. Обладатель Гран-при международного фотоконкурса Canon, победитель Всесибирского телефестиваля, автор-создатель портала "Сибирика", признанного "Золотым сайтом России". Лауреат нескольких премий за журналистские расследования, удостоен звания "Золотое перо России" и высшей награды Союза журналистов РФ "Честь. Достоинство. Профессионализм". Живёт в Зеленогорске.


Рисунок Альфира ФАХРАЗИЕВА.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
НА АНГАРЕ ГОТОВЯТСЯ К НАВИГАЦИИ
В этом году навигация на Ангаре начнётся уже в конце мая, то есть немного раньше обычного.

ВЛАДИМИР ЧАСОВИТИН ВОЗГЛАВИЛ АГЕНТСТВО ГОСЗАКАЗА
Агентство государственного заказа, ранее находившееся в ведении министерства экономического развития и инвестиционной политики, перешло в прямое подчинение председателя правительства края.

ЗА ПАМЯТНИКИ В ОТВЕТЕ
Cергей Перегудов назначен руководителем службы по государственной охране объектов культурного наследия Красноярского края.

В КРАСНОЯРСКЕ ЗАВЕРШАЕТСЯ ОТОПИТЕЛЬНЫЙ СЕЗОН
Вчера в мэрии Красноярска прошло совещание, посвящённое подведению итогов отопительного сезона 2014-2015 годов, на котором было принято решение прекратить подачу тепла в дома горожан в ночь на понедельник, 18 мая.

"ЧЕК-СУ.ВК" - В ХАКАСИИ
После "осечки" со строительством Енисейского ферросплавного завода (ЕФЗ) под Красноярском эта компания намерена приступить к строительству подобного же производства в соседней республике.

КОРОТКО
В рамках общероссийской акция "Полиция на страже детства" в субботу, 16 мая, с 10.00 до 16.00 в ГУ МВД России по Красноярскому краю по телефону 8(391) 291-93-00 будут приниматься звонки по проблемам детей и подростков.

ЭКС-ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ НАЗАРОВА ОСТАЁТСЯ ПОД СТРАЖЕЙ
Бывший исполняющий обязанности руководителя городской администрации Игорь Сухоруков, обвиняемый в получении взятки, проведёт в красноярском СИЗО ещё месяц.

ЗАШУМЯТ ЛЕСА ПОБЕДЫ
Красноярский край поддержал всероссийский проект "Лес Победы", в рамках которого планируется высадить около 12 тысяч деревьев в 44 районах.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork