АНАТОЛИЙ ЗЯБРЕВ. ЗАМЕТКИ КАЖДОГО ДНЯ
Банальный случай

Мышь смертельно опасна для слона, говорят, тем, что залезши великану в ухо, вдруг заблудится там.

И вот однажды одна зловредная мышь, ненавидящая слона за то, что тот такой большой, а она такая маленькая, и прослышав, чем она может отомстить слону за его превосходство и за своё ничтожество, залезла в ухо спящему слону. Как ни просил страдающий от боли слон её, чтобы вылезла, обещая, что будет её возить на себе всю жизнь, она не вылезла, и слон издох.

Вот обрадовалась мышь! И все мыши в округе обрадовались, решив, что они теперь станут большими.

Но мыши большими не стали. И сколько с тех пор поубивали они таким способом прекрасных слонов, а всё большими не вырастают.

Прошу прощения, если моя фантазия проведёт какие-то параллели. Скажу, что сколько прежде посчастливилось мне встречать в Красноярском крае великих тружеников-государственников на разных должностях, теперь же ни одного не встречаю. Всё мыши, мыши на тех же должностях.

Пёсье горе

Сижу в Сухобузимо, жду автобуса, идущего через Миндерлу в Борск. Полдень. Жаркое солнце. Ожидающих десятка полтора, в основном женщины. Длинная скамейка и никакой тени. Каждый сам себе устраивает тень: кто сумкой, поставленной на плечо, кто развёрнутой газетой.

С одной стороны - высокое крыльцо в сбербанк и объявление: "Граждане, берите выгодный кредит", с другой стороны - стихийный рынок, где старушки дремлют над ведёрками картошки, банками сметаны, домашними яйцами. Цены как и в Красноярске: картошка - 200 рублей, сметана - 300, яйца - 60.

Нормально. Покупателей нет. И даже если снизят торговцы цену, всё равно нет надежды, что товар будет реализован. Народ сыт. Потому старушки дремлют, не подзывая к себе редких прохожих. Всё это есть в павильонах, обильно расставленных. Верно - там неизвестно, какого качества. Но и тут - тем более неизвестно.

Дремлют и пассажиры. Ни разговаривать, ни думать неохота. Лежащая на газоне под рекламой рыжая собака глядит на нас из-под белых ресниц, время от времени поднимается и, обходя, обнюхивает людей. Грязная шерсть в клочьях, одно ухо надорвано, свисает, закрывая один глаз. Типичный бесхозный пёс.

До автобуса оставалось часа два с лишним, когда в очередной раз, обходя нас всех и обнюхивая, пёс основательно лёг у моего пакета с купленными домашними яйцами. Это событие и дало тему общего разговора.

- Где собаке жратва, к тому она и прибивается,- сказал кто-то.

- Нет, собаке главное не жратва. Ей главное другое,- возразил другой ожидалец.

И тут стали приводить истории насчёт собачьей преданности. Вспомнили случай, происшедший в Сухобузимо. Была тут одна дворняга при одном хозяине и при его дочери. Сменил хозяин своё место жительства, далеко уехал, а собаку на дочь оставил. Не понравилось собаке жить при дочери без хозяина. Пустилась она в дальние поиски и нашла в Томской области. Хозяин принял её с радостью.

А потом случилось ему заболеть от клеща энцефалитного и умереть. Дочь самолётом перевезла прах отца в Сухобузимо, тут похоронила. Каково было её удивление, когда уже через неделю она увидела на отцовской могиле свою собаку, которую она оставила у знакомых в Томской области.

- Нет ничего худшего для собаки, чем то, когда ей некого стеречь. Это её главный жизненный инстинкт - стеречь, охранять кого-то,- сказал один пассажир.

Пришёл автобус. Водитель торопил всех на посадку. Пнул сунувшегося за мной неопрятного пса.

Я всю дорогу не мог ни о чём думать, кроме как о нём. Прости, пёсик неприкаянный, не могу тебя взять. По большому счёту, я и сам неприкаянный всю жизнь. А к тому же...

К тому же, у меня есть кому меня охранять. Ждёт Дина. А вдвоём вы вряд ли уживётесь. Кстати, несколько яиц я выложил на газон. В окно отъезжающего и заворачивающегося автобуса вижу, что пёс к ним и не подошёл, не соблазнился в истинном своём пёсьем горе. Побежал назад под скамейку на автостоянке.

Было, было

Кажется, в конце шестидесятых, когда уже заработали первые агрегаты на Красноярской ГЭС, было решение не то крайкома партии, не то крайисполкома - о том, чтобы экстренно все селения края обеспечить электрическим светом.

Ранее проведённые во всех направлениях высоковольтки тут же обросли малыми электрическими линиями, делом этим занимались комсомольские бригады, привлечённые из разных республик.

А где-то вскоре после этого эпохального события состоялось другое, не менее эпохальное: также по решению не то крайкома партии, не то крайисполкома была организована сеть коротких воздушных пассажирских маршрутов - стали летать "аннушки", самые безопасные, по моему мнению (в ту пору так было), в мире самолёты.

Ребята нашей монтажной бригады уже монтировали ГЭС в других местах, на Кавказе и в Средней Азии. Я, исполняя должность собкора всесоюзного журнала "Сельская новь", пристрастился летать на этих замечательных "аннушках". Как же! Не более получаса, и ты уже где-нибудь в далёком селе беседуешь с передовиками скотоводства иль полеводства, которым было приятно с московским гостем (я же кадром числился московским) встретиться.

Но главное не я, не мой журнал, плюнем на это. Главное то, что в полутаёжной деревне Анаповке, отдалённой от краевого центра на 300 километров, в здравпункте, появился врач с Украины (с характерной фамилией Тугодум), а через полгода к нему приехал молодой напарник, выпускник Красноярского медвуза Сергей Звонов.

Укрепилась вскоре молодым кадром и скотоферма в колхозе Анаповки - сюда переехал работать из совхоза "Назаровский", от самого Вепрева, дипломированный зоотехник Василий Сенин, упоминавшийся в журнальном репортаже.

И давно заколоченный клуб открыл двери: из Кемеровской культпросветшколы приехала с чемоданом звонкоголосая культпросветительница Маша Иванова. Маша приманила к себе в Анаповку баяниста Федю Вторкина - и скоро стала не Ивановой, а Вторкиной. Слаженными своими концертами анаповский клуб охватил всю полутаёжную округу. Кстати, врач Сергей Звонов и зоотехник Василий Сенин составили замечательный вокальный дуэт.

Такие разительные перемены произошли и в других местах, куда стала летать по расписанию надёжная птица "аннушка". Сеть воздушных маршрутов имела тенденцию расширяться, и в каждой деревне, надеясь на перспективу, селяне сами выходили расширять за околицей взлётно-посадочные полосы, выкорчёвывая пни.

Под моим пристальным журналистским наблюдением была заречная сторона Новосёловского района. Необходимость летать у крестьян здесь была большая. Кто-то сбыть продукцию на базаре. Кто-то по другим личным делам. К двум оборудованным аэродромам планировалось прибавить третий и четвёртый. Выгода авиаторам.

Тут, в Анаше, был молодой парторг Алексей Иордан. Несмотря на молодость, он отлично справлялся с порученными делами в крупном многоотраслевом совхозе. После в этой должности его сменил ещё более молодой Саша Бондаренко, а Алексея райком партии утвердил директором совхоза. На территории было несколько старинных деревень. Новый директор взялся в каждой из них строить прочные, из скального камня, скотофермы по прогрессивной технологии.

На свою малую родину навестить земляков прилетел Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко. На берегу народ собрался на большой лужайке. Александр Бондаренко, которому место досталось получше и поближе, чем корреспонденту, рассказывал мне в превосходных тонах и выражениях:

- Удивительная простота... Удивительная мудрость...

И то верно. Это уж перестройщики, дабы скрыть свою дичайшую неграмотность, аполитичность и безответственность, стали говорить после ерунду о Черненко: дескать, во всех отношениях тюхтя, слабак. Да не мог он быть слабым. Личность! От рядового крестьянского парня в каком-то сибирском дремучем углу подняться до самой высокой высоты власти! По пути восхождения - сонмы конкурентов и завистников! Разве это возможно без природной мудрости, самообразования и без человеческого таланта!

На территории совхоза "Анашенский" находилось строение, собранное из бэушных брёвен, которые до революции составляли крестьянскую избу, где родился под иконостасом младенец Костя Черненко.

Я не мог без того, чтобы не упросить у директора и парторга отдать эти листвяжные прочные брёвна на память мне. Иордан перевёз их в Борск, где я соорудил из них во дворе небольшой флигель о трёх подслеповатых окнах, и, указывая на него людям, говорю правду:

- Здесь родился и жил Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко.

Я удивляюсь прочности стен: ударишь, а брёвна звенят железом. Простояв на родине Черненко более 150 лет, домик простоит ещё 200 лет в Борске - гарантия, судят борчане.

Я, однако, отвлёкся. Разговор шёл о другом - как и благодаря чему поднималась жизнь в сёлах края. Благодаря дешёвой электрической энергии с Красноярской ГЭС и благодаря внедрению малой пассажирской дешёвой авиации на широких пространствах.

Всё это закончилось в 90-е годы. Электропроводка по сёлам вдруг стала рваться, а легкокрылые безупречные "аннушки" вдруг с чего-то начали падать. Полёты были отменены, а керосиновые лампы снова вошли в обиход в избах крестьян. Из Анаповки уехали в город оба опытных врача, а из Комского совхоза, расположенного по соседству с Анашенским, уволились и уехали вместе со своими семьями сразу более половины рабочих.

Помню плачущего директора. Плакал буквально, не стесняясь присутствия корреспондента. Подошёл срок заготавливать корма, а на луг послать некого. На отгонное пастбище на дойку - нет доярок. Плакал директор натурально.

Вскоре разруха накатилась и на Анашенский совхоз. Теперь уж плакал мой друг Алексей Иванович Иордан. Уже лет десять нет Анашенского, не числится он в районе, а Алексей Иванович, вышедший на пенсию, всё вытирает слёзы. Как же, столько сил и средств вложил он, выдающийся самородок-организатор, в скотофермы нового образца! В культуру труда и быта. Сколько сил на постройку и оборудование аэродрома на окраине села! Ничего нет. Крестьяне настроение своё поднимают спиртом.

Сын Алексея Ивановича Алексей, отслужив в армии и оставшись в городе, вернулся на малую родину. Пробует сейчас поднять земляков. Арендует землю, производит зерно. Купил не то 2, не то 3 комбайна. Отец и сын любуются пшеницей, вызревшей на тысяче гектаров.

Может, опять всё возродится, опять. Молюсь я, вспоминая.

Ему повезло

Вернусь, однако, опять к Льву Николаевичу, прошу прощения. Это меня спрашивают. Если Толстой, автор "Липунюшки", так глядел на людей богатого ряда (у него даже Липунюшка-то, в бедной избе родившийся из "хлопка", оказывается, много сообразительнее барина), то как бы, дескать, Лев Николаевич, всемирный справедливец, живя сегодня среди нас, глядел бы на нынешний богатый ряд?

Вот "Красноярский рабочий", говорят мне, публикует доходы депутатов и государственных чиновников. И, значит, развернув "Красноярский рабочий" Л. Н. Толстой (а он непременно его себе бы выписывал в Ясную Поляну), - что бы стал думать он? И про ведомых, и про ведущих.

В то своё время, когда великий писатель писал про Липунюшку, этакого сметливого молодца, он полагал и верил, что простой народ России, вся его молодёжь, как раз и состоит из таких вот липунюшек, а к сегодняшней поре, к 2014-му, он, мудрец, уж наверняка бы изменил свою точку зрения. Граф перестал бы быть столь наивным, искренне полагавшим, что если он переспорит свою Софью Андреевну и отдаст своё графское имущество дворовым, то дворовые, радуясь, станут распоряжаться благом много лучше, чем он сам, граф и барин.

В общем, богатые нынче в России дрянь, а бедные ещё дряннее, понял бы Лев Николаевич, доживя до 2014 года. И образ Липунюшки он бы уже не смог нынче написать. "Анну Каренину" смог бы (десяток), "Войну и мир" (тоже в пяти томах), а вот "Липунюшку" - куда-а! И ушёл бы Лев Николаевич в иной мир жутко разочарованным. Не дожил - значит, повезло ему, хоть лучик света какой-то унёс с собой.

Есть ли радость

Благородная соседка Р., всё знающая и всё понимающая,- такая уж есть. В посёлке нет равных ей по всезнанию и всепониманию. И труженица - в пример.

Но через забор я почему-то не вижу, чтобы народ валом шёл к ней в дверь, дабы просветиться. В одиночестве Р. в своём дворе тоскует по общению.

Вот такое несоответствие. Почему?

Перелистывая одного древнего философа, я нашёл: "Народ с охотой идёт туда, где он находит себя".

В Борске, как и в других местах, потеряно русское гостеприимство, не принято ходить друг к другу. А зачем тебе идти, если там нет тебя? Ха! Через забор общение. Древний философ предвидел.

Из Берёзовки позвонила журналистка Зайцева - умница, бывшая депутатша горсовета Красноярска, из команды Сафоновой "Золотые женщины родного Красноярья" - на эту же тему говорила, об отсутствии общения.

Но в том-то и вопрос, если меня-то уж нет нигде и никого другого нет нигде. Нигде, нигде! Пропала связь людей. А это трагичнее, чем связь времён.

"Народ с охотой идёт туда, где он находит себя". Что-то и не мыслится мне чётко. А где же найти себя? В ком? Где я? "Э-эй, ты, я - где я?"

К вопросу о том же. Продолжу...

Дооригинальничал, доумничал автор "Заметок" и книг "Слепое окно" до того, что приятное (очень приятное) известие о том, что к нему в гости проездом на Байкал завернут по Енисейскому тракту на дачу в Борск два обычных иностранных пенсионера-туриста (один гражданин Германии, другой - Израиля) вдруг вызывает у него неадекватные отрицательные эмоции. С чего бы?

Как бы с чего! Как бы!

С чего это идиотское "как бы", с чего? Оснований никаких. Иностранцы эти - бывшие надёжные граждане СССР, с простыми русскими именами, бывшие работники КраМЗа, давние друзья автора, седые Иван и Леонид. С чего бы взяться этакой шизофренической настороженности, параноическим ощущениям? Ощущением необъяснимой физической опасности? Что?

Воздух в России, как испарение, наполнен этими разрушающими нервы и психику ощущениями. И никуда не деться, не укрыться уж нигде отдельному индивидууму - даже в глухом Борске, расположенном в стороне от всех магистральных дорог.

Как-то будет Отечество избавляться от этого ядовитого испарения, разъедающего связь даже между друзьями?

Однако пойду встречать. Вон, вижу в окно, едут. Туристы благополучных государств... Дорогие мне люди. Едут со своим провиантом, нагруженные сумками, у них там, в их пресыщенных заграницах, так принято. Принято являться в гости со своим провиантом.

У меня-то в Борске, к позору моему, угощать нечем. Еду из местных магазинов они есть не станут, опасаясь отравиться. Меня же пугают, что они, завербованные агенты, меня, знаменитого писателя, отравить наверняка могут...

Кликну через дорогу Валерку, позову за стол - его-то, бывшего урку, многолетнего обитателя зон, наверняка травить нет смысла.

"Может, и крышу прохудившуюся помогут отремонтировать, водослив наладить",- держу я про себя тайную мысль.


Рисунок Альфира ФАХРАЗИЕВА.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ЕСТЬ ПЕРВЫЙ КАНДИДАТ
Вчера глава крайизбиркома Константин Бочаров вручил удостоверение кандидата в губернаторы Виктору Толоконскому.

ПОЗДРАВЛЯЕМ С НАГРАДАМИ!
Указом президента России ещё трое красноярцев получили государственные награды.

БОЛЬШЕ ГЛИНОЗЁМА И СОДЫ
На Ачинском глинозёмном комбинате планируют в 2014 году увеличить производство глинозёма на 2,7 процента по сравнению с показателем 2013 года.

В ЗЫКОВО РАСТЁТ НЕЗАКОННАЯ СВАЛКА
Специалистами красноярского управления Россельхознадзора вновь была проведена в Берёзовском районе проверка того, как общество с ограниченной ответственностью "Память-1" очищает захламлённые им земли, прилегающие к действующему полигону твёрдых бытовых отходов "Сосновый мыс".

ОДИН РЫБАК СПАСЁН, ЕГО ПРИЯТЕЛЯ - ИЩУТ
Отдых на реке Казыр обернулся для двух жителей Черногорска (Хакасия) опасными приключениями. Найти удалось пока только одного из пропавших мужчин.

ЖЁСТКАЯ ДЕЗИНФЕКЦИЯ ДЛЯ БОЛЬНЫХ ЧЕСОТКОЙ
Более 400 пациентов Енисейского психоневрологического интерната около недели спали на панцирных сетках без матрацев.

ПОДРОСТКИ "ПОИГРАЛИ" С РУЖЬЁМ
В селе Дзержинском 12-летний мальчик ранил из охотничьего ружья своего сверстника.

ПРОКУРАТУРА НАСТОЯЛА НА УЖЕСТОЧЕНИИ ПРИГОВОРА "БОРЦУ С КОРРУПЦИЕЙ"
Бывший сотрудник отдела экономической безопасности и противодействия коррупции МУ МВД России "Красноярское" Максим Кофман приговорён краевым судом к 3 годам лишения свободы и штрафу в 1 800 000 рублей.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork