АНАТОЛИЙ ЗЯБРЕВ. ЗАМЕТКИ КАЖДОГО ДНЯ
Тоска

28 апреля приехал на дачу. Серый домик, полуистлевшая, полуразвалившаяся изгородь. Под ветром хлопает сорвавшийся с петли ставень. Оголённая часть окна смотрит грустно и укоризненно.

Не был я с октября прошлого года. Никто меня не встречает.

А кто должен встречать? Ну как же. Уезжал я, когда по первому морозу, по первому снегу, то оставалась здесь хозяйкой на зиму известная читателям Волчок-Найда. Собака не хотела расставаться со мной и всё долго бежала за машиной по грязной дороге, пока не отстала, потерявшись где-то в кювете, не в силах состязаться с мотором.

Вот сейчас она должна была меня встретить. Выскочит из-под крыльца и радостно запрыгает. Собака - полуволк. Хвостом она не умеет вилять, но радоваться умеет: на белёсых щеках явно проступает добрая, от всего сердца, улыбка. И скакать традиционно - по-собачьи - она тоже не умеет, сразу всеми четырьмя лапами, а только передними, не подгибая.

Выжила ли в суровую зиму, оставленная, брошенная предательски без надзора? Мужик Валера, живущий по переулку через три усадьбы, нынче вышедший на возрастную пенсию, звонил мне в город не то в конце декабря, не то в январе, в самые крутые морозы, говорил, что слышал лай Волчка-Найды под крыльцом моей дачи, а потом ещё звонил и говорил, что на мою дачу потянулись со всего посёлка кобели.

Сейчас я, отправясь на колодец с ведром за водой, зашёл во двор к Валере, оказавшемуся совершенно трезвым, и мы с ним обсудили данный вопрос.

- Наверняка нашла где-то более надёжное, безопасное место, ощенилась и лежит при щенятах,- говорит сейчас Валера.- Да может, на свалке, там разное тряпьё и кости бывают. А может, на холм ушла, нору в берёзах вырыла. Она ж не утеряла свою волчью привычку. Мышами полевыми кормится.

Того же мнения и сосед Юран - либо на свалке, либо на холме нору вырыла. И сказал, что как поедет в лес, то непременно поглядит на холме.

В прошлом году Волчок-Найда родила двенадцать щенят. Неужто и нынче столько будет? Меня оторопь берёт. Чем я их стану кормить? Хлеб нынче уж ни одна в деревне бродячая собачонка не ест. Мясо подавай.

Тем не менее сижу вот у окна и через каждые 10-15 минут выглядываю, не ведёт ли Найда свой выводок? Если, конечно, смогла простить мне моё предательство. Сижу, выглядываю.

Хочется, чтобы выводок появился. И чтобы было 12. Выкормил же в прошлый раз. Хотя все вокруг соседи шумели, чтобы всех снести на речку в мешке и утопить. Сижу вот и представляю, а иногда вот и как бы видится въяве, как друг за дружкой, задрав хвостики, щенки пробираются через заросль сухих будыльев, гнутых ветром. Стучит под ветром сорванный с петли ставень.

Дорогие читатели, знаю, не всем вам, кто хотел иметь потомство Волчка-Найды, удалось это сделать. Не всем достались чудо-щенятки. Имейте в виду, как только мне удастся где обнаружить Найду с её новым выводком, я сразу же постараюсь принять их всех на своё попечение, как бы ни требовали от меня утопить их всех. Звоните по городскому телефону: 244-39-48 и по сотовому: 8-905-973-47-47 - Тамаре Фёдоровне.

Добавлю. Моя Дина, дочка Найды, когда-то слабенькая на лапки, ей уже 10 месяцев, когда вывожу на прогулку, поражает всех людей в большом городском дворе, поражает своей доброй выплёскивающейся энергией. Каждый прохожий (я про это уже не раз писал) непременно тянет руку (дети особенно), чтобы погладить, дотронуться до носика моей Дины, потому как в природе устроено, что добрая энергетика не может не передаваться. Доброй, неиссякаемой энергии вам, люди!

Выглядываю в окошко, жду, когда появится в бурьянах Волчок-Найда...

Слышал, что в волчьей породе нет закона, по которому бы прощалось предательство, какое совершил я. Вернётся ли Волчок-Найда, тем более со своим потомством? Кстати, у собак такой закон есть, они послабее, они прощают.

Обойду вот завтра холм с южной и восточной сторон, не может не обнаружиться, как бы ни было. Если кто не застрелил, дабы удовлетворить своё самолюбие. А может, кто из понимающих и приютил, пристроил у себя во дворе? Без собаки в доме полноценна ли жизнь у взрослого человека, а у детей - не беда ли натуральная, если без собаки?

...Мне сказали соседи, что видели Найду в одном из окраинных переулков, где она лежит в бурьянах, у старого колодца, куда брошены неделю назад её щенятки, и умершие там. Пойду, однако, звать её, понесу еду. У волчьей породы нет закона прощать предательство.

Думаю. Ну, простит Найда мне, придёт ко мне, а кончится осенью дачный сезон, а дальше-то что? Жена не согласится взять её в город. В квартире держать две собаки - не та площадь. Значит, снова оставлять Найду под крыльцом беспризорно на всю долгую морозную зиму?

После я узнал, что Найда успела прибиться к бедному домику, в котором обитают не самые трезвые и не самые трудолюбивые, но она бесконечно благодарна им за то, что они не гонят её палкой и позволяют ей любить их и охранять по ночам, особенно когда кто-то не дойдёт с гулянки до сеней и свалится в канаве у ворот. Она любит своих новых хозяев, узнал я, и уж, конечно, никак не предаст их, хотя те её забывают кормить.

Я вот о чём. Страшно, жутко страшно, обидно то, что дикое, необычайно умное и порядочное животное извлечёт себе окончательное понимание, что это и есть истинные люди, других не бывает, и из своего такого понимания шлёт ежедневно, ежечасно информацию куда-то в атмосферу, то есть в ноосферу (по Вернадскому), сидя над поочерёдно сваливающимися в канаву своими хозяевами. Люди! Люди!

Кто-то, когда-то...

Не могу опять же не занести в заметки про это. Существенный вопрос, однако.

По поводу одной самодостаточной дамы, дачницы, заработавшей себе весьма приличный достаток на каких-то делах в пору ломки страны и очень гордящейся этим, живущей особняком и откровенно презирающей всех, интеллигентная Вера (вы её, ту Веру, знаете, живёт в ветхой чистой избёнке по дороге в магазин, проживает восьмой десяток) размышляет следующим образом:

- Таким живётся легко. Они что делают, что говорят - не сомневаются. А тут на каждом шагу сомнения...

Я ей, Вере, привожу цитату Маркса насчёт того, что истинно здоровой человеческой натуре свойственно от природы сомневаться, и прочее в этом смысле говорю.

Добрая Вера, конечно, сомневается в Марксе, и во мне тем более, а я думаю насчёт самоуверенности богатой дачницы: не для того ли той надо презирать открыто всех, чтобы этим самым действием заглушить в самой себе так скрываемое сомнение в собственной личной важности в посёлке?

Но про это я Вере не говорю: не поймёт всё равно, хотя и интеллигентная, как считают на улице.

Кто-то когда-то где-то в истории сказал: писатель - это отдушина для общества. Ужель я, записывающий вот такие пустячки, есть отдушина для глохнущего моего Борска, и для того тут поселённый Богом после советской власти? Чтобы быть отдушиной? Хо! Смешно.

- А знаешь ли ты, большой писатель, отчего курицы заклёвывают слабых, хромых, косых и прочих? - говорят мне сельские знатоки из тех, которые ещё держат птицу на подворье, ещё не избавились от неё, как другие избавились, не перешли на магазинные яйца.

Я, конечно, хоть и большой писатель, ответить не умею, и они мне снисходительно объясняют:

- Да потому, что слабость - как вирус, заражает всех других...

Среди людского общества, слава Богу, не куриный закон,- не может мне не подуматься в такой момент. В России, слава Богу, издревле любят слабых, привилегии им. В нашей деревне, на севере Новосибирской области, помню, батюшка начинал молебный обход на Пасху с самой бедной избы, где мужик лежал на печи. А потом женщины несли сюда крашеные яйца и что-то из стряпанного, конечно, в первую очередь ломоть освящённого кулича.

И вот, извиняюсь, дичайший, кощунственнейший вопрос. Задаю сам себе. А хорошо ли то было? Вот вопрос. Слабый - он вирус. И поразилась Россия в итоге этим вирусом вся.

По деревням и посёлкам вот уж не знаю такого дома, где бы не жили на пособия. Путин - дай. Путин - прибавь. Что? Вирус поразил? Кто ответит мне.

Более того, не перешагнули ли мы последнюю жизненную черту, начав любить в себе не силу, не волю, не дисциплину, а приобретённую слабость? Тот самый вирус?

Повторяю: оглянитесь - где-то есть ещё сильные? В Крыму разве, говорят мне.

Встреча эпох

Ходил в железнодорожный институт видеться со студентами. Вернее, показывать себя, шибко знаменитого писателя, студентам. Пригласила администрация, решившая разумно: студентам ведь любопытно, что это за ихтиозавр, который начал топтаться на земле ещё аж в первой четверти XX века и продолжает по сей день топтаться. К тому же не убавляет активности, которой от него, изжившего, уж никто не требует - лежал бы, несчастный.

По дороге туда я обдумывал, о чём буду говорить. Несложно предположить, о чём спросят: ну, конечно, про детство, про юность мою. Отвечать надо коротко.

Когда спросят о детстве, то, э-э... отвечать будет ли что? Ежедневное болезненно-острое ощущение голода и подсасывание в желудке, тоска по свободе в Томской колонии. Когда спросят о юности, то... э-э... в голове и вовсе делается смутно, потому что война - не для воспоминаний. Не случилось у меня ни нормального детства, ни нормальной юности, о чём бы тянуло рассказывать.

Аудитория набралась полная. Очень красивые девчата, очень красивые ребята, рослые, крепкие. В мою пору таких не было и не могло быть. Нас преследовало хроническое недоедание.

В течение полутора часов ни одного вопроса. Тем не менее контакт двух исторических эпох - нынешней и моей, кажется, состоялся: в юных глазах если и не было явного острого интереса, то не было и скуки. Огромный цветочный букет подносился при искреннем хлопанье молодых крепких ладоней. Уносил я ощущение физической и духовной лёгкости.

Да, пара вопросов из зала была, но я не запомнил, о чём они. Жизнь летит, наращивая свою стремительную бессмысленность. Хохотать?

Тошнит

Хожу по Борску и слышу, о чём говорят люди. Конечно, о весенних заботах: какой сорт моркови лучше сажать, какую картошку, сколько навозу добавить на огуречные грядки и прочее такое.

Но главный вопрос связан в эти недели с Европой: почему она, подлая, так ненавидит русскую нацию, русскую нашу душу? Что ей такое сделал русский народ?

У писателя спрашивают. Хотя понимают, что я совсем не тот писатель, который бы смог отвечать. Спрашивают, остановивши на мне мутные глаза. Я уклоняюсь от взгляда. И сам Путин на такой вопрос не ответил на прошлом телевизионном разговоре с народом.

Как-то, лет десять назад, приехал ко мне в Борск немец, я уж рассказывал о нём не раз, где-то под Берлином живёт, а в советское время в Красноярске жил - Иоганн Бренинг, замечательный человек, умница. Немец он, надо отметить, не совсем натуральный, из породы поволжских, рождения сибирского. Работал на КраМЗе у Александра Николаевича Кузнецова.

Про тот период мне Иоганн рассказывал, как он, назначенный Александром Николаевичем, попал в транспортный цех, рассказывал с возмущением и сарказмом, не устав ещё рассказывать.

- Прихожу я в цех, а там следующая картина. Шофёры получают путёвки у диспетчера где-то лишь часам к 9 вместо 7.30, а на работы выезжают только ближе к обеду, до того все сидят в курилке или ходят по мастерской, ищут запасные части. Прогулы - в порядке вещей. К тому же выпивка в цехе по разному случаю и без случая. Вот меня и стошнило от такой картины...

Через полтора года после того, как "стошнило" моего друга немца Иоганна, транспортное подразделение КраМЗа стало ведущим среди автохозяйств края. Немец Иоганн, возглавив транспортный цех, просто ввёл порядок, какой соответствовал его врождённому понятию как немца.

Так в цехе держалось, пока он, Иоганн Бренинг не уехал с семьёй на свою историческую Родину, а как уехал, так в цехе началось то же самое, что и было до него, и ещё хуже стало. Знаю я, был там не раз.

А дальше по той же логике. Посещение Иоганном моего дачного домика началось с того, что на веранде, заметил он, потолочные перекладины положены плашмя, а не на ребро: "Ай-ай, разве так можно!" А когда заметил, что столбы на ограде поставлены с перекосом, а ограда не покрашена и тоже доски перекошены, то и вовсе не захотелось ему, дорогому моему гостю, долго у меня оставаться в гостях. "И тут беднягу стошнило",- понял я.

Фокус-то вот в чём. Сколько дорогих мне гостей из Красноярска и из других городов побывало у меня в прославленном мною в "Заметках каждого дня" Борске! И ни один ведь не заметил, что столбы в ограде перекошены. Ну, перекошены - что из того? Они вон у всех перекошены.

Профессора из агроунивера отрядами приезжают, доценты, сам ректор приезжает. Ни одного не стошнило, а немца вот стошнило. Не этим ли вызвана многовековая нелюбовь Европы к русскому человеку?

Хожу по разорённому Борску. А был посёлок когда-то образцовым с образцовым коллективным полеводством и животноводством, даже садоводством...

Прошу прощения. Ей-богу, иногда так хочется, так хочется! Хочется! Чтобы нас тоже, всех сразу, затошнило от российского образа бытия. От всего. Затошнило! И тогда Запад примет нас в свой круг, утеряв тысячелетнюю злобу. И станем мы жить при крашеных заборах, непокосившихся столбах и под крышами без дыр. Только вот э-э... надо ли нам это?! На пользу ли нам это?

К чему я вам про всё это? Извиняюсь. К чему? Да вот к чему. Один местный пенсионер, выписывающий газету "Красноярский рабочий" 40 лет подряд, проживающий в доме с протекающей от дождей крышей и с упавшими воротами, узнав от меня историю про немца Иоганна, то есть про его аллергическую тошноту, сказал, проявив незаурядную способность к политическому размышлению:

- У англосаксов аллергия на нас. Как только тошнота подпирает, они так сразу и идут войной. Так в каждый век не по одному разу... В каждый век.

Это же жутко! Стать аллергеном...

И так будет всегда. Да, так будет всегда. Пока мы сами себе не станем аллергеном... Пока нас самих не начнёт тошнить от самих себя. Путин где-то в Евросоюзах убеждает упрямых англосаксов в том, что мы, русские, хороший народ, что мы не собираемся на них нападать. Ха! Кто ж не знает, что не собираемся. Но мы же аллерген!.. А это хуже всякой напасти...

Нынче начну городить новый забор, тем более что старый сгорел по ротозейству хозяина. Звонил из Германии мой друг Иоганн, обещает приехать. Подготовлюсь, однако. Может, на этот раз не стошнит дорогого гостя.

Нормально

Жители, когда останавливают меня, то спрашивают:

- Вот ты всё пишешь, пишешь, а толку-то, толку?

Я начинаю думать.

- Верно, толку никакого. Но если не писать, то совсем никакого толку,- отвечаю.- Поел - сходил в сортир, поел - сходил в сортир, поел - в сортир...

Люди слушают и тоже начинают думать.

Так мы друг другу помогаем интеллектуально расти.

Человек по модели Создателя должен состоять из трёх частей: головы, брюха и души. Чаще встречаются те, которые состоят из одного брюха, что ж, пожалуй, и это нормально.

А вообще-то, как я убедился, эффект от многочасового думанья, э-э, в тысячу раз, э-э, меньший, чем эффект от одноминутного хохота.

Молод, как в 17

Встречные знакомые спрашивают:

- Ну как она, жизнь-то молодая?

И при этом в глазах своих прячут ироничную усмешку, и как бы одновременно извиняются: какая же, дескать, молодая, у тебя, дедок, в твои-то годы, начавшиеся где-то чуть ли не до нашей эры.

Друзья! Не надо извинений при таком вопросе. Жизнь человека не может быть не молодой. Человек в любом возрасте молодой. Ему всегда 17 лет. Иное дело: сколько её, молодости-то, в вашем теле осталось. Хоть малая часть осталась от прежнего объёма клеток, всё равно вы молодой. Молод, как в 17. Верьте в эту малую часть в самом себе, и Бог наградит вас здоровьем и долголетием.

На благотворительном обеде у Анатолия Петровича Быкова среди уставших ветеранов мне хотелось об этом говорить и говорить. А вообще-то хохочите.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ЗА ВИКТОРА ТОЛОКОНСКОГО - "ДЕЛОВАЯ РОССИЯ" И "БОЕВОЕ БРАТСТВО"
На первом этапе праймериз, проводимых красноярским отделением "Единой России" в преддверии выборов главы региона и стартовавших 28 мая, ожидаемо победил временно исполняющий обязанности губернатора Красноярского края.

ПРАЗДНИК КАЖДОГО ПЯТОГО КРАСНОЯРЦА
Красноярскстат сообщает, что на начало 2013 года численность детей до 6 лет в Красноярском крае составила 249,5 тысячи, от 7 до 17 лет - 316,1 тысячи. На их долю в прошлом году приходилось соответственно 8,8 и 11,1 процента численности населения региона.

ДЕНЬ "ЗЕЛЁНЫХ ФУРАЖЕК" В НОВОСЁЛОВЕ
В Новосёловском районе в День пограничника, 28 мая, был организован необычный автопробег.

ЗАКОН О ШКОЛЬНОЙ ФОРМЕ ОДОБРИЛИ СЕНАТОРЫ
Совет Федерации одобрил поправки в закон "Об образовании в РФ", устанавливающие требования к одежде школьников.

"БОЛЬШАЯ КНИГА" КРАСНОЯРСКОГО АВТОРА
Красноярский писатель и журналист Александр Григоренко вошёл в число финалистов национальной литературной премии "Большая книга" со своим романом "Ильгет".

ЧЕСТЬ - ПО ТАЛАНТУ
Вчера в красноярском краевом суде состоялось награждение победителей VII медиаконкурса "Ваша честь!".

КОРОТКО
В четверг, ровно через неделю после резонансного ЧП на улице Вавилова в Красноярске, аварийным службам пришлось "усмирять" поток горячей воды в Советском районе - по мнению коммунальщиков, спровоцированный проводимыми сейчас гидравлическими испытаниями.

ЗАДЕРЖАН УБИЙЦА ПРОДАВЩИЦЫ ИЗ СЕКС-ШОПА
После показа в телеэфире изображения мужчины, подозреваемого в жестоком убийстве 23-летней девушки-продавца из магазина интимных товаров, его опознал красноярец и сообщил в полицию.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork