А МНЕ ЖАЛЬ ТОГО ПЕРВОМАЯ...
Не знаю, как вам, земляки, а мне искренне жаль того, ушедшего в прошлое, ярчайшего праздника Первомая. Ну да, какое-то бледное подобие его, наверное, будет и нынче под суррогатным названием "День весны и труда".

И даже, может, в больших городах пройдут по улицам жидкие колонны профсоюзов с подозрительно голубыми флагами, за ними тоненькие ручейки коммунистов с полинявшими кумачовыми, а далее - уже по всему спектру - разных "диванных" партий и партиек... Но это не то, братцы!

И не столько жаль мне былой яркости, звучности и многолюдности Первомая, сколько именно первородной сути этого праздника как Дня солидарности рабочих всего мира, боевого смотра сил трудящихся всех стран. Да, именно таким он начинался когда-то. И вовсе не в годы мрачной диктатуры пролетариата, и не по декрету вождя его, превращаемого ныне в главного потрошителя русского народа, и вообще не в нашей стране, а, если помните, аж в 19 веке, в память о героическом выступлении рабочих против своих угнетателей в майские дни 1886 года, в Чикаго. То есть - в Америке (!), как это ни парадоксально звучит в нынешние дни. В Российской же империи Первомай впервые отметили в 1890 году в Варшаве, в 1891-м - в Петербурге.

Естественно, что в молодом Государстве рабочих и крестьян его возродили, обновив на свой лад. Но всё же к нам, людям послевоенного времени, он дошёл именно как Международный праздник труда и День солидарности трудящихся всех стран. Включая нашу. Ну да, мы несколько скептически относились к подобным именованиям, считая их неуклюжими пропагандистскими штампами советско-партийных идеологов. И, может, была в том доля сермяжной правды.

Однако сегодня, при возвращении Капитала и воцарении его вместо Труда, да ещё с такими дикими нравами, редко кому не стало ясно, что если советский агитпроп где-то и привирал насчёт преимуществ социализма, то насчёт пороков капитализма, его бесчеловечной, хищнической сути говорил истинную правду. Каждый, добывающий хлеб в поте лица своего, ежедневно и ежечасно испытывает это, как говорится, на собственной шкуре.

И было бы очень даже неплохо возродить сегодня тот самый праздник солидарности трудящихся, как боевой смотр их сил, где верховодили бы не карманные, а мощные, на деле независимые профсоюзы, способные вместе с рабочими партиями защищать интересы людей труда перед "хищными" владельцами недр, банков, заводов, пароходов...

Хотя, повторюсь, Первомай был неплох и в советском варианте. Конечно, мы, студенты-"шестидесятники", ворчали, что, мол, нас "гонят" на демонстрацию "по разнарядке", да ещё и заставляют тащить портреты классиков марксизма и членов Политбюро. Но всё же ворчали больше из фронды, а воистину народный праздник заражал нас общим настроением.

Это я ныне вижу по нашим радостным лицам на желтеющих любительских фотографиях. Со временем же мне ещё яснее открылась суть Первомая как праздника Труда и смотра трудовых достижений. И я принял её. Особенно когда стал журналистом и воочию увидел, как тщательно, соревнуясь с соседями, готовились "трудовые коллективы" к этому смотру и с какой гордостью несли, везли на машинах свою продукцию. А красноярцам было что показать - от холодильников, комбайнов до спутников связи, от шин, линолеумов до искусственных шелков всех цветов радуги...

К слову, о шелках. Их выпускал мощный шёлковый комбинатище. И они славились во всём мире. Помню, Герой Труда Зоя Сафонова, ткачиха (она и ныне жива, дай ей Бог здоровья), возила образцы аж в Америку и заключила там десяток выгодных контрактов на поставку своих шелков. Где они теперь? От комбината - одни стены, в которых вместо Зоиных станков какие-нибудь торговые ряды с чужестранными товарами...

На тех праздниках редкими были только крестьяне, ибо у них начиналась посевная страда. Но журналисты помогали им незримо присутствовать среди демонстрантов. В пору работы на ТВ, на радио я не однажды привозил их живые голоса на площадь, и они звучали над колоннами вместе с тракторным гудом и трелями жаворонков. Не скрою, что мне особенно нравились эти предпраздничные командировки в сельскую глубинку. Возможно, они будили во мне светлые воспоминания о том далёком первом Первомае...

Да и теперь я вот закрою глаза и вижу его, словно вживе.

...Утренник был холодным. Я надел старые валенки на босу ногу и сквозь тонкую подошву чувствовал пятками каждую кочку. С Любкой Рябихиной, соседской девчонкой, мы бежали узким Юшковым переулком в пятую бригаду. В глазах рябило от солнца, бьющего сквозь решётку высокого тына.

В бригадных воротах я так и замер на месте от удивления. Вдоль двора выстроился невиданный конный поезд, яркий, как венок. В гривах лошадей, на дугах и оглоблях развевались алые и голубые ленты, на рыдванах, фургонах, на плугах и коротких конных культиваторах (а ведь были конные культиваторы!) покачивались, как маки, алые флажки. Под дугами позвякивали колокольчики. А прямо надо мной, на длинной граблевищной соковине, прибитой к балясине, колыхался пунцовый флаг. Под карнизом бригадной избы-конюховки рдел яркий лозунг с белыми аршинными буквами. В зеркальных отвалах плугов, откинутых набок, играли зайчики.

Ребятишки и старики, одетые налегке, в холщовых рубахах, в шабурах без подкладок, девки и женщины, в небрежно повязанных цветастых полушалках, стояли в кругу, оживлённо и громко разговаривая. Вдруг раздалась команда:

- По коням!

Все бросились по местам. К головной упряжке подбежал Янка Лялькин, курносый, костлявый, как пужало, коротконогий парнишка. Он взял вожжи, обмотнул их вокруг кулаков. Каурая кобылица Маточка, запряжённая в культиватор, выгнула свою атласную шею и заклацала удилами.

- Брысь, таракан, затопчу!

И лишь когда пришёл в движение весь разукрашенный поезд, а поджарая Маточка, ринувшись в ворота, обдала меня влажным дыханием, я сообразил, что полусмешной-полусердитый окрик Янкин был обращён ко мне, и живо отскочил в сторону.

Зацокали копыта, загрохотали телеги, залязгало железо. Шумной гурьбой провожали ребятишки конный поезд через Малахову гору, за самую поскотину - на Бызову пашню. И мы с Любкой Рябихиной, веснушчатой, как сорочье яичко, взявшись за руки, тоже бежали в разноголосой толпе.

Солнце уже пригревало. Сбоку косогора, по обрыву, с обнажённых ветвистых корневищ падали капли. По глинистому дну яра журчал ручей, водопадами, словно по ступенькам, спускаясь в лощину. Таяла в логах коренная вода.

На пашне упряжки распределились по своим загонкам и, празднично нарядные, начали свою будничную работу: пахать, боронить. Растянувшись до кромки горизонта, рассеявшись по всей полосе, они мелькали на чёрном полотне поля, как огоньки в ночи. А небо дрожало от заливистых жаворонков - невидимых глазу звонких колокольчиков.

Это был первый, первый Первомай, который я помню. Шла весна 1945 года...


Александр ЩЕРБАКОВ, писатель.

На фото: Так праздновали Первомай в Красноярске полвека назад. Молодой Александр Щербаков (в центре) - с друзьями готовится к демонстрации.

Фото из архива автора.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
НАНОТОВАРЫ ПОЛУЧАТ ПРЕИМУЩЕСТВО
Правительство края и Фонд инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО подписали план совместных действий по стимулированию спроса на инновационную, в том числе нанотехнологическую продукцию, до 2017 года.

"МИНУСИНСКИМ БОРАМ - ЖИТЬ!"
Продолжается восстановление уникальных ленточных боров Минусинской котловины, пострадавших от пожаров в мае 2007 года.

КОРОТКО
Енисейское речное пароходство открывает грузовую навигацию - в понедельник первый караван судов взял курс на реку Подкаменная Тунгуска.

ИЛАНСКИЙ "НАРКОБАРОН" АРЕСТОВАН
Канские наркополицейские задержали организованную преступную группу, занимавшуюся сбытом героина в Абанском, Иланском и Нижнеингашском районах края.

ДЕЛО "ЧЁРНОГО РИЕЛТОРА" ПЕРЕДАНО В СУД
Жителю Канска, жестоко убившему в декабре 2012 года в Красноярске 23-летнюю Марию Корковенко, грозит пожизненный срок.

ШАРОВАРЫ ПРИМИРЕНИЯ
В городе Анжеро-Судженск Кемеровской области открылся необычный арт-объект, символизирующий русско-украинскую дружбу.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork