ВРЕМЯ ПЕТРА ЛОМАКО
В нынешнем году отмечается 80-летие Красноярского края. Одними из самых ярких страниц в его истории были те, когда в регионе действовал так называемый совнархоз.

До сего дня, хотя прошло уже более 55 лет, не утихают споры экономистов и политиков о целесообразности создания в нашей стране совнархозов. А началось всё в мае 1957 года с хрущёвской атаки на всесоюзные министерства: Верховный Совет СССР принял решение о создании в стране нового органа территориального управления народным хозяйством.

Феномен совнархоза

(Вместо предисловия)

Последний председатель Красноярского совнархоза Василий Николаевич Ксинтарис вспоминал позже по этому поводу: "До сих пор считаю ликвидацию централизованной схемы управления, создание Советов народного хозяйства беспрецедентным идеальным решением. А что касается дня сегодняшнего, могу добавить, что единственный шанс, с которым я связываю будущее края,- это создание настоящего, а не на бумаге, союза красноярцев, экономического совета края, который действовал бы с учётом опыта работы послевоенных совнархозов, который бы шаг за шагом добивался полной согласованности, комплексности и комбинирования между различными отраслями, что позволило б возродить народно-хозяйственный комплекс Красноярья. Совнархозы дали возможность очень предметно заняться местными ресурсами".

Однако эта историческая оценка и сейчас звучит ещё по-революционному. А почти полвека назад смысл экономической реформы было дано понять немногим. Одним из таких последовательных реформаторов оказался Пётр Фадеевич Ломако, до реорганизации руководивший Министерством цветной металлургии СССР.

Вначале Ломако долго и упорно сопротивлялся хрущёвским новациям, но когда решение было принято на государственном уровне, незамедлительно принял предложение возглавить Красноярский совнархоз.

В 2014 году, 12 июля, уникальному политическому и государственному деятелю, Герою Социалистического Труда Петру Фадеевичу Ломако исполнилось бы 110 лет. Многие ещё его помнят и гордятся тем, что знали этого человека, учились у него. Хотя после его смерти прошло уже больше 20 лет, а после того, как Пётр Фадеевич перестал быть председателем Красноярского совнархоза - больше 50.

Когда в 2002 году на могиле Ломако, на Новодевичьем кладбище, открывали памятник, то собралось вдруг человек двести. Не только из Москвы или Петербурга, но и из города Кольчугино Владимирской области и далёкой Сибири. Гости были даже из другого государства, Украины,- повсюду остались мощные предприятия цветной металлургии, к созданию которых был причастен этот человек.

И создание памятника, к слову, не государство субсидировало, а "его" предприятия, хотя в наше экономически трудное время подобные траты совсем не обязательны - что называется, частная инициатива.

День в Москве выдался тёплым и солнечным. И хотя дело происходило на кладбище, атмосфера была неожиданно приподнятой, радостной. Многие давно не встречались, а вот Пётр Фадеевич их сумел собрать.

Тогда и было решено не забыть его столетний юбилей: создать оргкомитет, провести разные мероприятия, издать книгу о Петре Фадеевиче Ломако.

Советский министр из книги Гиннесса...

Книга появилась. Сегодня это библиографическая редкость, посему не грех воспроизвести на страницах "Красноярского рабочего" то, что рассказывал сам Пётр Фадеевич, и то, что написали о нём друзья и соратники.

Тем более что из множества материалов, которые готовил Ломако для своих мемуаров, сохранить удалось только часть, которая и была воспроизведена в издании "Советский министр из книги Гиннеса". Итак, предоставим слово самому Ломако:

"После смерти И. В. Сталина партию возглавил Н. С. Хрущёв. Это был 1953 год, март месяц. В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, осудивший культ личности Сталина. Как делегату съезда, 24 февраля на девятнадцатом заседании мне предоставили слово. Я говорил о том, что против уровня 1950 года производство алюминия увеличилось в 2,8 раза, меди - на 53 процента, цинка - в 2 раза, никеля - на 37 процентов...

Но темпы развития цветной металлургии ещё не обеспечивают растущие потребности народного хозяйства. В декабре того же года на очередном Пленуме ЦК КПСС я докладывал, что цветная металлургия годовой план уже выполнила, но проблемы остаются: нам на следующий год недодали капитальных вложений, а они крайне нужны - прежде всего, в алюминиевую промышленность. Хрущёв начал меня перебивать (у него всегда была эта отвратительная привычка). Раз перебил, другой, третий... Я подумал - и прямо с трибуны спрашиваю: "Никита Сергеевич, мне продолжать своё выступление или закончить?" - "Как хотите!"

Воцарилась тишина. Смотрели на меня все товарищи, я чувствовал их поддержку и продолжил (Хрущёв потом уже молчал). И капиталовложения всё-таки выделили! На другой, 57-й год я уехал работать в Красноярский совнархоз председателем и их же и осваивал. Со своими товарищами строил крупнейший в мире Красноярский алюминиевый завод, на базе Ачинских нефелинов, начинал мощную Красноярскую гидроэлектростанцию...

В конце того же 56-го года и в начале 57-го Хрущёв стремительно поставил вопрос о создании совнархозов в стране и ликвидации министерств. Как я помню, убедительных доводов у него не было, он только ссылался на то, что при жизни Ленина совнархозы были.

Да, действительно, были при жизни Ленина совнархозы, но потом их ликвидировали. В начале 1939 года были созданы отраслевые наркоматы, этого потребовало время. Были жизненные доказательства в необходимости более глубокого познания наших недр, развития на их основе производства металлов как цветных, так и чёрных, добычи угля и нефти, создания мощной химической промышленности, промышленности строительных материалов - развития для этой цели тяжёлого машиностроения...

Время тому свидетельство - отрасли стали всё более развиваться. Но эту сторону дела не учитывал Никита Сергеевич, "зуд" реорганизации увлекал его. Мы, министры, возражали против ликвидации министерств, я несколько раз встречался с Хрущёвым, но он не принимал наши доводы.

Характерно, что и Тимирязевскую академию Хрущёв хотел вывести из Москвы. Думал так же поступить с Пчеловодческим институтом, "не согласовавши с пчёлами", но ему и того, и другого не дали сделать.

А вот с нашим институтом - Московским институтом цветных металлов имени М. И. Калинина, он это проделал - определил перевод в Красноярск. Решение им было принято единолично, с нашим министерством он его не согласовывал.

Меня проклинали академики и доктора наук, долго и отлично работавшие в институте. Начали добиваться отмены решения, но ничего не вышло (уехал в Красноярск из учёных только один кандидат наук).

Я не мог помочь академикам ещё и потому (хотя был на их стороне), что красноярцы попросили ЦК КПСС назначить меня председателем Красноярского совнархоза. И уже потом, в Красноярске, лично много помогал институту встать на ноги. Ещё и по той причине, что это был мой институт - я сам в 1932 году его окончил, всегда ценил, помогал всю мою жизнь.

Итак, в начале мая 1957 года сессия Верховного Совета СССР приняла Указ о ликвидации министерств и создании в стране совнархозов. Конечно, о таком решении все знали заранее - на Первомай, после Красной площади, Хрущёв собрал на загородной даче гостей, пригласил и министров..."

Прощальный ужин?..

"После майской сессии Верховного Совета я некоторое время занимался ликвидацией дел в министерстве и готовился к отъезду. Многие товарищи, работавшие со мной, не изъявили желания поехать в Красноярский совнархоз - устраивались в Москве: Госплане СССР, московских городском и областном совнархозах, научных и проектных институтах.

Я бывших коллег не осуждал и (не дай Бог!) зла не затаивал: каждый должен сам определять свою судьбу, лично нести ответственность за принятое решение.

Поехали со мной три человека: Александр Денисович Бизяев, А. И. Бунин и Василий Петрович Раков.

Меня не очень смущало, что только трое,- я уже знал кадры Норильского горно-металлургического комбината, который не так давно перешёл в систему Минцветмета из другого ведомства, и действительно там отобрал по душе и делу работников для совнархоза, которые хорошо работали со мной. Это были Василий Николаевич Ксинтарис, Николай Тимофеевич Глушков ... Но это было потом.

А тогда, утром 11 мая 1957 года, мы с Внуковского аэродрома взяли курс на Красноярск. Фотокорреспондент газеты "Правда" сфотографировал нас уже у входа в кабину самолёта. Провожали нас из бывшего министерства - раз-два и обчёлся, все были заняты своей судьбой.

В Красноярске на аэродроме нас встретили все члены бюро крайкома партии во главе с первым секретарём Николаем Николаевичем Органовым. Встреча была очень тёплая. Николай Николаевич расцеловал меня. Я поздоровался с другими товарищами. У меня даже появились на глазах слёзы радости - может быть, из-за московских проводов?

Органов нас сопровождал до гостиницы Норильского комбината, не уходил, пока мы не устроились.

Таким было начало...

Вскоре я был избран членом бюро Красноярского крайкома партии. Первая поездка по краю была у меня с академиком Иваном Павловичем Бардиным, прибывшим в Красноярск для ознакомления с предприятиями края. Мы пароходом из Красноярска по Енисею прибыли в Енисейск, оттуда пароходиком поменьше поплыли в места Ангаро-Енисейского бассейна: осмотрели месторождения - свинцово-цинковое, магнезитовые, золоторудные прииски.

Вот это и были для нас с Иваном Павловичем "именины сердца". Только слепой мог не восхититься такими богатствами. Вернувшись в Енисейск, мы самолётом отправились в Норильск - это было моё первое посещение Норильского комбината. Здесь мне удалось пробыть с Бардиным только двое суток: меня срочно вызвали в Москву на Пленум ЦК КПСС.

Бардин после знакомства с Норильском побывал с нашими товарищами на юге края - прежде всего, на железорудных месторождениях Хакасии... Позднее академик принимал самое активное участие в составлении планов Красноярского края..."

А я поверил в великое будущее Норильска!

"А на том Пленуме ЦК были выведены из состава ЦК Молотов, Маленков, Булганин, Каганович, Шепилов - выступал по этому поводу Хрущёв.

После Пленума я вернулся в Красноярск и в начале июля получил от крайкома партии задание: вылететь в Норильск, сделать доклад партийному активу комбината об итогах Пленума...

Но я пробыл в Норильске ещё несколько дней - более подробно ознакомился со всеми предприятиями комбината...

Важно отметить, что комбинат ещё долгое время работал на старых запасах бедных медно-никелевых руд. Но уже в то лето 57-го я в Норильске подробно разобрался с разведкой полезных ископаемых. Меня геологи убедили: надо за счёт увеличения затрат, за счёт новой техники глубинной разведки искать богатые медно-никелевые руды - геологи, как заворожённые, верили, что они есть.

А я поверил геологам, поверил в "великое будущее" Норильска: совнархоз начал помогать геологоразведчикам. Позже эти "тайны" станут явью - с открытием Талнахского месторождения, пока же оставалось работать на бедных рудах, по-хозяйски и без потерь, с мобилизацией того, что уже было в наших руках.

Декабрь 1957-го. Выступаю на краевой партийной конференции: "Увеличение программы, дальнейший рост производительных сил края возлагают на работников совнархоза задачу изо дня в день совершенствовать и улучшать руководство предприятиями и стройкой - повседневно и глубоко изучать особенности и возможности каждой отрасли нашего хозяйства".

План 1957 года был выполнен по всем показателям.

Начало 1959-го, я делегат XXI съезда партии. Мне предоставлено слово:

"Прошло полтора года после создания совнархозов. За это время на предприятиях Красноярского совнархоза увеличился выпуск валовой продукции более чем на 19 процентов. Получено сверх плана продукции на 312 миллионов рублей... В крае широко развернулось социалистическое соревнование... В крае - самый дешёвый уголь и самая дешёвая электроэнергия. На этой базе будут строиться, прежде всего, алюминиевые заводы. Развернулась работа по строительству мощной строительной базы - только для алюминиевой промышленности надо построить базу для годового освоения миллиарда рублей капвложений..."

Хрущёв и Косыгин. Прощание...

В октябре 1959 года Красноярск посетил Хрущёв. Ещё до его приезда совнархоз совместно с крайкомом и крайисполкомом подготовили предложения по развитию народного хозяйства края, доложили Хрущёву во всех деталях. Никита Сергеевич задавал много вопросов, мы отвечали. Беседа затянулась далеко за полночь - затем он сказал:

- Согласен с вашим докладом и предложениями. Я пришлю Косыгина, подготовьте предложения Центральному Комитету партии и Правительству.

Алексей Николаевич прибыл в Красноярск в начале декабря с группой работников Госплана СССР, был у нас долго, всё его интересовало: и сам край, и наши планы. Мы с ним побывали на ряде предприятий, осмотрели место на Енисее под Красноярском, где должна быть построена крупная гидроэлектростанция.

Косыгин, после изучения всех вопросов на месте, тоже поддержал наши предложения - принять проект на 10-летний срок развития края. В первом квартале 1960-го такой план был принят в ЦК и в Правительстве. С этого началось ещё более мощное строительство.

В начале сентября 1961 года мне позвонил из Москвы первый заместитель председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР Геннадий Иванович Воронов и предложил немедля выехать в Москву для работы в ЦК КПСС - заместителем председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Он сказал, что уже состоялось решение и Хрущёв торопит... Председателем Красноярского совнархоза назначен Бизяев, мой первый заместитель".

Наследство, которое не стареет

Что же оставил своему последователю Ломако? Вот официальные данные, опубликованные за 5 месяцев до отъезда Петра Фадеевича из Красноярска: "Валовая продукция совнархоза выросла за 1957-1960 годы на 66 процентов, производительность труда - на 40 процентов, объём капиталовложений - в 2 раза.

Прибыль составила 176 миллионов рублей, в то время как до 1957 года промышленность края была убыточной.

За это время совнархозом расширено и внедрено значительное количество новых мощностей, освоен выпуск многих видов новой продукции, в том числе крупные печи и мельницы для цементной промышленности, краны большой грузоподъёмности для металлургических заводов и электростанций, автомобильные шины, кордная ткань, целлюлоза, бумага, картон, медицинские препараты, шёлковые ткани, новые виды прогрессивных железобетонных конструкций.

Особенно быстрыми темпами развивается в крае цветная металлургия, добыча топлива и железной руды, энергетика, машиностроение, промышленность строительных материалов. Значительное развитие получила лесная и деревообрабатывающая, лёгкая и пищевая промышленность. Совершенно заново в крае создаётся крупная химическая промышленность.

Успешное выполнение семилетнего плана превратит край в крупнейший промышленный центр Сибири.

В результате развития народного хозяйства, всестороннего использования внутренних резервов производства, улучшения внутрирайонных и межрайонных связей и роста производительности труда совнархоз к концу семилетки будет ежегодно получать всех видов накоплений, включая налог с оборота, около 1 миллиарда рублей.

Таким образом, народное хозяйство Красноярского края в течение семилетия из района, развивающегося за счёт государственного бюджета, превратится в район, развивающийся за счёт своих внутренних ресурсов, и, кроме того, будет давать народному хозяйству страны солидную сумму внутрипромышленных накоплений".

Но всё это, правда, с долей некоторого допущения можно обозначить как косвенные или вторичные слагаемые успеха совнархоза и его руководителя П. Ф. Ломако. Главные, или первичные,- это, несомненно, реальная оценка перспективных направлений развития народного хозяйства на всей громадной территории Красноярского края.

Ломако первым стал заниматься программой комплексного развития региона и его производительных сил. Позднее эти проекты успешно развивали и реализовывали В. И. Долгих и особенно П. С. Федирко.

Край как единый экономический организм

Здесь, на наш взгляд, уместно привести оценку описываемого периода со стороны знаменитого красноярского строителя Владимира Петровича Абовского:

"Познакомиться с Ломако лично мне пришлось в 1955-1956 годах. Нашему тресту N 47, который в Красноярск перевели из Новосибирска, поручили расширение и реконструкцию завода цветных металлов, а также подготовку к строительству Красноярского алюминиевого завода и Ачинского глинозёмного комбината.

Первые встречи подтвердили общее мнение: Ломако - умный, преданный народу и государству человек. Он работал на общество, отдавая делу служения всего себя.

Он был верным солдатом партии, начинал на комсомольской работе, состоял в отрядах ЧОНа. Как иначе в то время мог проявить себя сын крестьянина-батрака?

Как показала жизнь, от рождения он был наделён качествами мощного созидателя, толкового и доброго человека. Совнархозы как новая организационная форма давали регионам немалые возможности, но ими надо было уметь воспользоваться. Главная трудность заключалась в психологии - в том, чтобы отказаться от прежнего традиционного мировоззрения, от пут чрезмерного централизма в собственном сознании. В конце концов, страна в целом этот барьер не взяла: после Хрущёва совнархозы ликвидировали и вернулись к министерствам...

Иное дело - Пётр Фадеевич. Государственный, масштабный человек сразу начинает действовать, интуитивно выбрав правильное направление.

С чего начинает председатель? С комплексной программы развития края.

В последующем, встречаясь с ним в различной формальной и неформальной обстановке, я понял, что он обладал ещё очень важными качествами: умел учиться, брать у своих учителей всё положительное и строить свою жизнь, используя этот опыт.

Он обладал талантом разбираться в людях, понимать их, использовать их потенциал с неизменным успехом в интересах дела. Это последнее качество оказалось очень важным, потому что руководство края старалось создавать в крае творческую обстановку.

Ломако привёз с собой в Красноярск стиль работы, который передавал всем своим подчинённым и коллективам целых предприятий. Заложенные при Ломако основы были опорой в нашей дальнейшей работе.

Когда Управление строительства СНХ было преобразовано в Главкрасноярскстрой и последний передавался в подчинение различным министерствам, мы сохраняли приверженность принятой идеологии. Она обеспечила наш выход на самый передовой инженерно-технический уровень, позволила стать третьими в стране по размерам освоения капиталовложений. Рост производительности труда в восьмой - девятой пятилетках был в два раза выше среднего по стране.

Подтверждением того, что заложенные в идеологию основы продолжали развиваться, является организация строительства Красноярского завода тяжёлых экскаваторов. В связи с намечаемым строительством КАТЭКа требовалось срочно соорудить завод по выпуску экскаваторов большой мощности.

Косыгин поставил задачу построить завод в сроки в 1,7 раза меньше нормативных. Объединив в неформальную организацию всех исполнителей ещё на предпроектной стадии, мы сумели создать имитационную модель. Эксперты, представляющие всех участников, проработали 12 вариантов сооружения завода. Организованное в соответствии с выбранной моделью строительство первой очереди было сокращено по срокам в 1,5 раза против нормативных. К сожалению, завод оказался никому не нужным...

Думается, стиль работы председателя Красноярского совнархоза не очень устраивал сотрудников Госплана СССР, работавшего в стиле "планового хаоса". Но вскоре Ломако перевели на работу в Москву, он какое-то время Госплан и возглавлял, но достаточно быстро вернулся в родную отрасль, созданию которой он посвятил свою жизнь".

Мы все учились у него

А вот Владимиру Ивановичу Долгих пришлось не только работать с Ломако долгое время и в разных ипостасях, но и провожать его на пенсию.

"Я ещё был главным инженером Красноярского завода цветных металлов, когда впервые Ломако приехал на этот завод,- вспоминает Владимир Иванович.- Внимательнейшим образом изучив положение на предприятии, Ломако сумел быстро схватить суть. Завод представлял собою сгусток научно-технических разработок с производством; он отличался крупными масштабами производства и глубиной научных разработок и, следовательно, соответствующе подготовленными кадрами.

Пётр Фадеевич это быстро уловил. И первым делом принял решение о переводе директора завода Николая Дмитриевича Кужеля руководителем "Гиредмета". Пётр Фадеевич стремился укрепить этот ведущий институт человеком с практическими знаниями, с хорошей научной подготовкой, понял, что целесообразнее всего организовать производство полупроводниковых материалов именно на Красноярском заводе цветных металлов - хотя опытные установки по производству полупроводникового германия, а затем и кремния были сделаны в Подольске.

Было принято решение о строительстве цеха М-18, и мне пришлось, под началом Петра Фадеевича, серьёзно крутиться: Пётр Фадеевич посылал меня и в Москву, и для получения кабельной продукции, и для решения других вопросов, но везде и всюду он "подпирал" меня своим авторитетом, своими связями, что позволяло быстро решать дела.

Не было случая, чтобы он послал и забыл о том, кого послал, куда, для чего.

Когда наша деятельность оказалась тесно связанной с решением гигантской Талнахской проблемы, которая перевернула положение дел на Норильском горно-металлургическом комбинате и сделала из него то, что сейчас называется компанией "Норильский никель" - заслуга Петра Фадеевича была очень большой.

Именно Пётр Фадеевич организовал мою встречу с Хрущёвым, он всячески защищал отдельные положения нашего проекта в Госплане - в то время, когда план уже был свёрстан. В 1964 году, с февраля по апрель, мы воевали. Конечно, надо было изыскивать огромные средства и принимать ответственные решения, это было не просто даже такому органу, как Госплан, несмотря на решение Политбюро. И тут Пётр Фадеевич показал себя очень стойким бойцом за общее дело...

Но Ломако никогда не позволял себе какого-то менторства, типа "Я - министр, а вы такие-то...". Если удавалось решить задачу, то Пётр Фадеевич считал, что мы вместе решили эту задачу.

Потом я работал с министром, будучи первым секретарём Красноярского крайкома. Это край цветной металлургии: туда входил и Красноярский алюминиевый завод, и Ачинский глинозёмный комбинат, и Красноярский завод цветных металлов, и Норильский комбинат, и золотая промышленность и так далее и тому подобное. Действительно край цветной металлургии, и мне приходилось, как говорится, на равных с ним сотрудничать.

Все мы, бывшие работники цветной металлургии, не только работали, но и самым активным образом учились у Петра Фадеевича. Брали у него лучшее: стремление к цели, достижение этой цели, упорство. В какой-то степени эти черты переняли многие работники цветной металлургии, с которыми потом и мне приходилось работать.

Я вспоминаю того же Ивана Алексеевича Стригина, Владимира Николаевича Костина, целый ряд других людей - выдающиеся специалисты, работавшие бок о бок с Петром Фадеевичем. Я думаю, что каждый из них, если бы они были живы, сказал бы наверняка, что многому научился у министра, который проработал в этом министерстве с предвоенных лет до выхода на пенсию. Такого министра, который бы 50 лет находился в составе правительства, у нас больше никогда не будет.

Пётр Фадеевич умел подмечать и поддерживать крупные начинания. В своё время, когда мы выдвинули задачу по комплексному развитию производительных сил Красноярского края, что было впервые в России для такого региона, как край, тем более в значительной мере это было связано с цветной металлургией, и Пётр Фадеевич сумел понять ценность и важность этой инициативы.

Жизнь показала, что это был единственно правильный путь. Так было и с лесом, и с цветными металлами... К сожалению, последующий разлом плановой системы нарушил эти цепи, возможности стали принижены и не дают результатов.

Взять, скажем, в Красноярском крае КАТЭК, он был выгоден, когда добывался уголь, перерабатывался на электроэнергию, получался полукоксик, нефтепродукты... Когда всё это оказалось в разорванном виде - дело стало невыгодным.

Так или иначе жизнь показала справедливость взглядов Ломако не только на свою отрасль, но и в целом на страну. Пётр Фадеевич сильно переживал тот разлом, который намечался и происходил в хозяйственной системе Советского Союза в последние годы его жизни. Это понимание является, я думаю, дорогим напутствием, важным предупреждением сегодня каждому инженеру, политику, российскому руководителю вообще".

Письмо для генсека, как завещание...

Уже будучи в отставке, Ломако написал своё последнее деловое письмо: "Весьма срочно. Генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Горбачёву, Председателю Совета Министров СССР товарищу Рыжкову Н. И. От П. Ф. Ломако, члена КПСС с февраля 1925 года, бывшего министра цветной металлургии СССР, проработавшего в цветной металлургии более 55 лет, из них 46 лет (после практической работы на старейших заводах - Ленинградском заводе "Красный выборжец", Кольчугинском заводе имени Серго Орджоникидзе Владимирской области) руководил отраслью в качестве наркома и министра.

Участник десяти съездов партии, начиная с XVIII съезда партии и до XXVII съезда нашей партии включительно. Избирался в ЦК КПСС, начиная с XIX съезда до XXVII съезда включительно.

Пишу по очень важному делу. 23 мая 1989 года мне стало известно, что вносится съезду народных депутатов СССР предложение объединить Министерство цветной металлургии СССР и Министерство чёрной металлургии СССР. Это делали уже в 1948 году.

Вот история! В конце июля 1948 года меня - министра цветной металлургии СССР - вызвали на Политбюро ЦК. Началось заседание. Сталин сообщает, что Вознесенский внёс предложение объединить Министерство цветной металлургии и Министерство чёрной металлургии в одно Министерство металлургической промышленности.

Мы с Тевосяном И. Ф. об этом узнали только на Политбюро. Я сразу попросил слово у Сталина. Я рассказал, что оба эти министерства объединяет только одно слово - металлургия. Но между ними есть очень большая разница.

В чёрной металлургии добывается руда и обогащается, если она бедная по железу, затем плавится в домне, затем в мартенах получается сталь, которая прокатывается на станах и поставляется потребителю.

В цветной же металлургии, кроме добычи руды, обогащения, плавки, обработки, имеются сотни технологических процессов, посредством которых извлекаются эти многочисленные цветные, драгоценные, редкие и рассеянные металлы и поставляются в готовом виде потребителю по его заказам.

Таких потребителей очень много в народном хозяйстве. Я говорил очень горячо! Сталин слушал меня внимательно. Наконец я кончил говорить. Он обращается к членам Политбюро с вопросом: примем предложение Вознесенского Н. А.? Все согласились.

Так закончился тот день. Мы объединились. Я занимался потом один цветной металлургией. В декабре 1950 года мне звонит помощник Сталина Поскрёбышев и говорит, что Сталин просил вас позвонить. Я звоню. Слышу голос Сталина. Я здороваюсь с ним и называю себя.

Он тут же начал говорить: "Товарищ Ломако, Министерство металлургической промышленности стало неуправляемым, и мы решили разделить это министерство на Министерство цветной металлургии и Министерство чёрной металлургии". И задаёт мне вопросы, кого я предлагаю в состав Коллегии Министерства цветной металлургии.

Я тут же назвал нескольких товарищей. "Хорошо,- говорит Сталин,- представляйте в Политбюро свои предложения". Разговор со Сталиным был в 13 часов, в 15 часов я послал свои предложения, а в 18 часов получил решение Политбюро.

Вот почему я считаю, что и сейчас, в новое время, такого решения нельзя принимать - это будет в ущерб делу. Эти отрасли стали очень крупными, и каждая выполняет свои планы, а Министерство цветной металлургии, как и при мне, на 3-4 дня заканчивает досрочно годовые планы с ростом против предыдущего года.

Глубоко убеждён, что это нанесёт большой ущерб ещё и потому, что в каждом министерстве создались свои традиции и структуры.

Очень прошу этого не делать. Казалось бы, я сегодня ещё жив, хотя мне уже вот-вот будет 85 лет,- можно пригласить меня и посоветоваться. Я воспринимаю это как большую обиду. Очень прошу этот вопрос не обсуждать на съезде народных депутатов и разобраться с моим участием - я об этом убедительно прошу Вас.

Прошу мне сообщить о получении моей записки и Вашем решении.

24 мая 1989 года. П. Ломако".

Несмотря на многочисленные просьбы, Ломако после ухода на пенсию М. С. Горбачёвым принят не был.

На просьбу к А. А. Громыко от 15 декабря 1987 года принять на работу государственным советником Ломако ответа не получил.

На просьбу к Н. И. Рыжкову от 11 апреля 1989 года оставить за ним дачу до конца жизни - ответа тоже не получил и в феврале 1990-го был выселен из "Архангельского".

На обращение к М. С. Горбачёву и Н. И. Рыжкову от 24 мая 1989 года не объединять в одно министерства чёрной и цветной металлургии - ни письменно, ни по телефону Ломако ответа не получил. В сентябре 1989 года министерства объединили...

Это стало последним ударом, и 27 мая 1990 года Петра Фадеевича не стало. Совсем скоро не стало и объединённого министерства. А 27 декабря 1991 года перестал существовать Советский Союз, которому верой и правдой 55 лет служил П. Ф. Ломако.

Но его идеи, профессиональные принципы остаются актуальными и сегодня. Время Ломако продолжается для тех, кто работает на возрождение России и её экономики.


Игорь АРИСТОВ, член Красноярского землячества в Москве.

Фото из архива С. В. Сорокина.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
НУЖНЫ ЛИ СМИ ГРАЖДАНСКОМУ ОБЩЕСТВУ?
Во вторник в Москве прошло специальное заседание Совета при президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, который возглавляет Михаил Федотов.

В ТАЁЖНОМ РЕЗКО ПОХОЛОДАЛО
В посёлке Таёжном Богучанского района в связи с коммунальной аварией объявлен режим чрезвычайной ситуации.

ПОЭТУ ТРЕТЬЯКОВУ - 75!
Восьмого марта исполняется 75 лет замечательному красноярскому поэту, члену Союза писателей России, давнему автору и другу нашей газеты Анатолию Ивановичу Третьякову.

НАУКА И БЮРОКРАТЫ
Институты Сибирского отделения РАН столкнулись со сложностями при закупке нового оборудования после реформирования госакадемий и ожидают дальнейшего усложнения бюрократических процедур, заявил председатель отделения Александр Асеев.

ДВЕ ЖИЗНИ ЗА ДНЕВНУЮ ВЫРУЧКУ?
В Канске убиты водитель и кондуктор автобуса.

РЕМОНТНЫЕ ИЗЛИШЕСТВА НЕ ПЛАНИРОВАЛИСЬ
Прокурор Центрального района Красноярска обязал управляющую компанию "Центржилсервис" вернуть на финансово-лицевой счёт одного из многоквартирных домов деньги, которые были незаконно израсходованы коммунальщиками.

СЕЛЬЧАНЕ СДЕЛАЛИ ВЫБОР
В шести территориях Красноярского края жители выбирали в минувшее воскресенье глав местных администраций и депутатов районных и сельских советов.










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork