ШИТО БЕЛЫМИ НИТКАМИ
Дело по обвинению в ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию четверых несовершеннолетних детей приёмным родителем Г. И. Носковой из Боготола продолжалось в суде более года, прошло 27 судебных заседаний.

А начало ему положено ещё 19.09.2012 года - тогда его завели. Как раз в середине этого периода, 9.08.2013 года, в газете "Красноярский рабочий" публиковалась моя статья "Чьи интересы оберегает прокуратура?", а в районной газете "Земля боготольская" ранее, до передачи дела в суд, было четыре выступления.

Из краевого ведомства получен ответ. Если вкратце, то он ни о чём. Не заинтересовались сложившейся у нас ситуацией или, видимо, сделали вид, что ничего не происходит. Достучаться до них, как, впрочем, и до других правоохранительных органов, законодательной и местной власти, всё равно что попасть в отряд космонавтов.

После публикации в краевой газете прошло ещё 13 заседаний суда. 14 февраля 2014 года с последним словом должна была выступить Г. Н. Носкова. Однако прокурор выступил с ходатайством: в связи с новыми обстоятельствами дела ему нужно подготовиться, а судебное следствие продлить. Все участники процесса были против этого, но судья решила удовлетворить ходатайство. Когда закончится процесс, неизвестно.

Напомню, что приёмная семья Г. И. Носковой образовалась в 2007 году. Кирилл, Настя и Лена - родные между собой, Диана - из другой семьи. Всё было хорошо до 29 августа 2012 года, во всяком случае, не вызывало каких-то серьёзных нареканий. К тому же Галина Ивановна не выбирала детей. Приехала в Большекосульский приют, увидела безучастно взирающую на мир девочку. Пятерых её братьев и сестёр забрали, а её, не говорившую и ничего не понимающую, оставили.

А видели бы вы теперь Диану! Девочка, хоть и с индивидуальностью, но научилась хорошо говорить, читать, писать, танцевать, петь. Благодаря своей приёмной маме! Та же история и с тремя другими детьми, брошенными матерью и, кроме помоек, ничего не знавшими.

Любовь, ласка, забота со стороны матери оказали благотворное влияние на детей. Кстати, с самого начала они стали называть Галину Ивановну мамой, что является редкостью. В минувшем году я как руководитель группы посетила более 100 детей в приёмных и опекаемых семьях, в соответствии с распоряжением губернатора края, беседовала с опекунами и детьми. Поэтому и вывод сделала. В доме Г. И. Носковой тоже была. Условия там одни из самых лучших.

Как член комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав я видела и другую сторону жизни у детей-детдомовцев. Нет такого заседания, где бы не представали ухоженные, накормленные подростки. В основном обсуждали такие их проступки, как уходы и побеги, воровство и даже грабежи. У них есть всё, кроме любящих родителей. Слава богу, детский дом в Боготоле закрыт. И, может, кому-то ещё повезёт, и они попадут в семью.

Но вернёмся к приёмной семье Носковой. Беды её начались 29 августа 2012 года, когда мать перед школой повела младшую Лену в поликлинику. Врач заметила на спине небольшие синячки, оставшиеся после ссоры со старшим братом, а заведующая незамедлительно сообщила об этом в полицию. Дело против Кирилла не заводилось, а эпизод этот в уголовном деле против матери и вовсе отсутствует.

Но на следующий день, 30 августа, четверо полицейских, нагрянувшие без предъявления каких-либо документов, единолично, без участия орган опеки и попечительства, действуя грубо, забрали всех детей. Вместо того, чтобы вручить направление на судебно-медицинскую экспертизу девочки. Известно, что стражи порядка без соответствующей санкции не имеют права и табуретку из дома забрать. А здесь - люди. Матери заламывали руки, дети кричали и плакали.

Именно этот факт меня возмутил больше всего. По разрешению органа опеки и попечительства ребятишки уже 3 сентября возвратились домой. И с тех пор их жизнь наполнена страхом и тревогой, что приедут полицейские и снова отнимут их у матери. Достаточно примера, когда остановившийся около их дома и затем уехавший автомобиль участкового инспектора (матери тогда рядом не было) напугал их. Быстро одевшись, они убежали к тёте на соседнюю улицу. Мне с главным специалистом опеки и попечительства Т. М. Палкиной пришлось ехать к ребятишкам и убеждать, что их не заберут.

Позже были ещё три попытки "изъятия" детей. Для человека это слово не подходящее, поэтому и кавычки. Видимо, боготольским правоохранителям не известен указ президента РФ N 761 от 01.06.2012 года "О национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы".

После первого случая Г. И. Носкова обратилась в межрайонную прокуратуру с заявлением на действия полицейских, которое предано в МО МВД "Боготольский" для принятия мер к виновным. Сами нарушили - сами и разбирайтесь! До сих пор разбираются. А заявительнице было предложено забрать жалобу - и тогда ей ничего не будет или уплатит штраф 5 000 рублей. Не забрала.

И тогда полицейские перешли в наступление. Появился рапорт инспектора ОДН Т. В. Скабелкиной, в котором указывается, что Г. И. Носкова в период с апреля 2011 года по 10 сентября 2012 года допускала жестокое обращение с детьми, что подпадает под статью 156 УК РФ.

19 сентября против приёмной матери возбудили уголовное дело, а через два дня от дознавателя в орган опеки и попечительства поступило представление, в котором предлагалось увезти детей в реабилитационный центр - в связи с тем, что приёмная мать будет обследоваться в психиатрической клинике. На это был дан мотивированный отказ. В ответ раздосадованная дознаватель пообещала насобирать столько компромата, что у нас - защитников семьи - волосы дыбом встанут. И встали! Во всяком случае, у меня, когда в течение года слушала "доказательства" в суде.

К сожалению, этим дознание не ограничилось. Понимая, что ничего серьёзного набрать не могут, 19 ноября 2012 года правоохранители подали в суд иск о принудительном направлении Г. И. Носковой в психиатрическую клинику. Однако судья в иске отказала - не было оснований. Опять не удалось отобрать детей. Что касается матери, то она действительно бывала на приёме у врача-психиатра, последний раз - в том же 2012 году, как водитель.

Давление шло по всем направлениям. После публикаций в районной газете меня пригласили в полицию, где юрист беседовала со мной в присутствии психолога. Они искренне не могли понять, кто им может противостоять. Во время беседы в кабинет зашёл начальник полиции, находившийся в ту пору в отпуске. Сделал прозрачный намёк: мол, против полицейских нельзя и рот приоткрывать.

Тогда же, в ноябре, я встретилась с главой города А. Н. Артибякиным, в его кабинете в это время находился заместитель председателя горсовета В. В. Коновалов. Моя просьба к главе органа опеки защитить приёмную семью от распада, от незаконных действий полицейских, осталась без ответа. Кстати, на тот момент у него уже было обращение уполномоченного по правам ребёнка в Красноярском крае А. Д. Комович, в котором содержалась просьба оградить от нападок многодетную приёмную семью. Сделано оно было после пребывания в городе представительной комиссии из края и определившей, что действия полицейских неправомерны, а приёмная семья соответствует всем требованиям.

Зато, как только дознаватель сделала представление, что якобы главный специалист по опеке формально относится к своим обязанностям и, по её мнению, не может быть законным представителем "потерпевших" в суде, глава города немедленно назначил другого представителя. Досадно, что мэр сделал это, не прояснив ситуацию у того же специалиста, работающего с семьёй в течение пяти лети и имеющего о ней полное представление.

Да, дети являются потерпевшими, но только - я убеждена - от действий полицейских. Забегая вперёд, скажу, что и новый представитель вынужден был в прениях просить суд оправдать мать и оставить детей в семье. Специалиста же по опеке сделали свидетелем обвинения.

В результате интенсивной деятельности полицейских в течение трёх месяцев показания против матери дали более 50 горожан, большинство из которых никогда не бывали в её доме, не говоря уже о знакомстве. В судебном процессе выяснилось - показания были как под копирку: что-то видел их сосед, но не сам свидетель, что-то видел сам, да не уверен, что речь идёт о приёмных детях.

Сбор компромата (а зачем это делалось?) шёл с нарушениями закона. К примеру, С. Бердюгину, Л. Сухачеву и Е. Емельянову принуждали давать показания против Носковой, и они обратились с в прокуратуру с заявлениями. Ответа до сих пор нет. А во время прений в суде, в котором принимала участие А. Д. Комович, упомянувшая об этом эксцессе, прокурор не замедлил ответить, что-де они не обратились за ответами. Неужели человеку в мундире не известно, что заявление предполагает ответ на него?

В погоне за достижением поставленной цели - вывезти детей за пределы города, лишить их семьи и матери,- прокуратура использует, на мой взгляд, недопустимые меры.

Кстати, провожая маму на каждый судебный процесс, дети говорят ей, что, если их отберут, то они всё равно прибегут к ней, и все они будут жить вместе. А старший Кирилл отыскал в Интернете, что такое "забастовка" и как её устроить.

После первых заседаний, когда большинство свидетелей не могли подтвердить часть своих прежних показаний, у меня ещё теплилась надежда, что встанет государственный обвинитель и откажется от обвинения. Напрасно!

Зато происходило другое. Год назад А. Д. Комович обратилась к прокурору края М. М. Савчину с просьбой вмешаться в ситуацию с приёмной семьёй Г. И. Носковой. У меня имеется копия полученного ответа. А следом Боготольская межрайпрокуратура внесла представление в администрацию города, и в нём один в один повторяются пункты из ответа Савчина. Добавлен лишь один: специалиста наказать, а детей у Носковой отобрать.

Во всём этом меня покоробило отношение боготольской прокуратуры к запросу сверху. Ведь документ, посланный в вышестоящую инстанцию, рождён в Боготоле. Он же лёг и на стол краевого прокурора... Я даже в страшном сне не могу представить, что можно вот так подвести своего руководителя.

Уверовавшие в безнаказанность, что всё сойдёт с рук, правоохранители рьяно "вцепились" в главу приёмной семьи. Им невдомёк, что мать не может предать сирот, отдать их в детский дом.

Носкова обращалась и в другие инстанции. Из Законодательного Собрания края, например, получена отписка. Никто не хочет заниматься проблемой, связанной с приёмной семьёй. В своём последнем слове в суде мать сказала, что будет доказывать свою невиновность даже ценою собственной жизни. Но ничто, кажется, не способно поколебать прокурорскую позицию: ни просьбы, ни слёзы детей.

Доказательств вины Носковой в ненадлежащем воспитании приёмных детей просто нет. Обыкновенные житейские ошибки никак не подходят к вменяемой ей статье 156 УК РФ.

Отчего же полицейские так стараются отнять детей у матери, почему присоединилась к ним прокуратура? Может, я немного повторюсь, но "поджимал" их квартирный вопрос. Если бы не он, жили бы дети спокойно и счастливо.

Угораздило их родную мать, лишённую родительских прав, впоследствии выйти замуж за человека, вскоре отправившегося во второй раз по тяжёлой статье в места не столь отдалённые. Жили они до развода в одном доме, только на разных этажах и в разных квартирах. Только оказались в одной поквартирной карточке. В титуле записано: улица 40 лет Октября, дом 11, квартира 4,18. Жилая площадь - 30,7 и 54,3 квадратного метра. Как такое могло случиться? Вскоре последовал развод.

Копия с поквартирной карточки снималась 4.05.2009 года. В 2010 году жильцы снесённого дома получили новое жильё. Но прошу обратить внимание на следующее: в 2007 году, при оформлении опеки над детьми, согласно справке из ЖКХ, за ними было закреплено право пользования жильём в доме N 11, но в квартире... N 6. А затем, 21.09.2009 года, опять же по справке ЖКХ, за детьми закрепили право пользования жильём уже в квартире N 4. Как такое могло быть?

Соответственно, 16.02.2010 года при получении новых квартир дети оказались в одних апартаментах с бывшим отчимом. А их матери среди новосёлов вовсе не оказалось. Возмущённый наниматель, освободившийся по УДО, потребовал выписать детей из его квартиры. Суд отказал ему в требованиях.

Интересно, что бывший отчим был среди свидетелей обвинения, но кроме того, что Носкова прописала детей в его квартире, ничего плохого сказать не смог. Кстати, теперь, женившись, он обивает пороги орган опеки, желая по окончанию суда образовать приёмную семью из четырёх детей. Какая уверенность!

Напрасно организаторы процесса надеялись, что, удалив детей из города, они решат проблему с квартирой для "отчима". Несомненно, при достижении совершеннолетия ребятишки не смогут жить с этим человеком вместе, им придётся ждать много лет, чтобы получить жильё от государства. Но в чём же виноваты эти дети и эта мать? Вот бы прокуратуре задаться таким вопросом.

Отчего же таким длинным оказался этот судебный процесс? Очевидно, ждали постановление Госдумы об амнистии, чтобы признать Носкову виновной и освободить от наказания. Только просчиталась сторона обвинения.

Выступая на недавнем заседании, прокурор попросил назначить наказание в виде 80 часов принудительных работ, а потом, вдруг вспомнив что-то, попросил объявить перерыв и удалился с судьёй. Предложить амнистировать на тот раз он не решился. Зато, выступая во второй раз, попросил применить амнистию. Обвиняемая никак не прореагировала на это предложение.

Не понравилось прокурору, судя по всему, и выступление законного представителя детей с предложением оправдать Носкову. Опять попросил перерыв. На том заседании присутствовала А. Д. Комович, которая была крайне удивлена поведением государственного обвинителя, когда он прервал её речь во время выступления в прениях в качестве защитника обвиняемой. Она участвовала во многих процессах и ничего подобного не наблюдала.

Г. И. Носкова выступила с последним словом, отвергнув бездоказательные обвинения прокурора, основной упор сделавшего на якобы психологическое давление на детей. Про физическое воздействие - ни слова.

Во время возобновившегося после этого судебного следствия выясняли, могла ли мать проверить выполнение домашнего задания, которое дети коррекционных классов выполняют, находясь в группе продлённого дня. Учителя подтвердили, что дети в таких группах находятся до 17 часов и домашние задания выполняют в школе, портфели находятся там же. Но прокурор всё равно утверждал, что мать должна проверять выполнение заданий. Впрочем, мне не совсем понятно, как выполнение домашних заданий может соотноситься с жестоким обращением с детьми?

Врач-педиатр удивила заявлением о том, что младшая дочь, Лена, в сентябре весила всего 13 килограммов. Это, мол, следствие плохого ухода. Тогда как объяснить тот факт, что в декабре того же года комиссия во главе с председателем психолого-медико-педагогической комиссии края Е. И. Заборской провела в моём присутствии тестирование всех членов приёмной семьи и сделала заключение: использовать опыт воспитания детей в семье Г. И. Носковой для распространения?

На самом деле вес девочки - 28,9 килограмма! Свидетельствую о том, он был таковым и в начале сентября 2012 года. Объяснить такую разницу врач не смогла. Я же могу пояснить, что ребёнок 3 сентября 2012 года имел даже излишний вес для своего роста и возраста. Побывав за 4 месяца не менее 20 раз в этой семье, утверждаю, что не видела там ни одного истощённого ребёнка.

Учителя коррекционных классов говорили о якобы имеющейся массе доказательств жестокого обращения с детьми приёмной матерью. Даже докладные представили и нимало не смущались после своих показаний в суде. А ведь комиссия под руководством начальника управления образованием города Т. А. Ерёминой 19.11.2012 года проверила состояние работы с семьёй Носковой в специальных классах школы. Не было обнаружено ни одной докладной, ни одного факта обсуждения на заседаниях совета профилактики и педагогических советах.

Пригласили в суд и врача-психиатра, чтобы выяснить, не нарушила ли мать чего-то, позволив себе, вместо обучения на дому, привести девочку-инвалида четыре раза в школу? И невдомёк многим, что мать просто хочет, чтобы ребёнок общался со своими сверстниками. Это что - психологическое давление матери на ребёнка? Чего же здесь преступного? Полный абсурд!

В качестве защитника обвиняемой я присутствовала на всех судебных заседаниях, изучила жизнь приёмной семьи и со всей ответственностью могу заявить, что дело шито белыми нитками. Ненадлежащее исполнение обязанностей родителем предполагает смешанное бездействие, при котором психологическое давление на ребёнка связано с физическим. Ни того, ни другого просто не обнаружено. Но кому-то надо, чтобы было по-иному, а потому выдумываются небылицы.

А сколько здоровья отнято у той же Г. И. Носковой! Пока она беспомощна перед ложью и наветом. И какой урок преподан детям: их лишили жилья, его придётся добиваться через суд, а главное - они навсегда запомнят, что справедливость в обществе не для них.

Светлана ХОХЛОВА, представитель уполномоченного по правам ребёнка в Красноярском крае по городу Боготолу.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ФЕДЕРАЦИЯ БЕРЁТ КРАЙ НА БУКСИР
Для реализации перспективных экономических проектов наш регион, возможно, получит поддержку от Российского фонда прямых инвестиций.

КАДРОВЫЙ ФУНДАМЕНТ АГРОПРОМА
Правительство края утвердило порядок предоставления государственной поддержки, направленной на реализацию программы "Кадровое обеспечение агропромышленного комплекса Красноярского края".

БОРОДИНО - КУЛЬТУРНАЯ СТОЛИЦА КРАЯ
Сегодня в городе Бородино состоится торжественное открытие программы "Культурная столица Красноярья - 2014", которая явится стартом Года культуры в Красноярском крае.

ЛЖЕТЕРРОРИСТ ОТПРАВИТСЯ В КОЛОНИЮ
Житель Норильска за ложное сообщение о готовящемся взрыве приговорён к году и восьми месяцам лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork