- Надежда Игнатьевна, прежде всего примите наши поздравления и пожелания здоровья и долгих лет жизни. И расскажите для начала о своей биографии.

- Я родилась в Уяре в 1937 году в семье ветеринарного врача Игната Родионовича Сафонова. А мама была мастером хлебопечения. В семье я была десятым ребёнком. Но пятеро из них умерли к 1937 году. В июле того года маму и папу забрали в НКВД. Я осталась шестимесячной без родителей.

- А за что забрали родителей?

- Обвинение было такое: за поддержку троцкистского блока. Я узнала это, когда потом читала в КГБ дело своих родителей. Но никаких доказательств этого обвинения в деле не увидела. В 1958 году моих родителей реабилитировали. Маму потом выпустили. Она скончалась в Красноярске, в краевой больнице. И 3 мая прошлого года я наконец-то нашла её могилу на Троицком кладбище, привела могилу в порядок, выполнив свой дочерний долг. Это для меня очень важно. А где похоронен папа, неизвестно. Его расстреляли.

- И каково было расти без родителей?

- Конечно, тяжело. Приходилось буквально выживать. При этом с детства у меня было стремление получить образование. В детском доме ставила перед собой задачу учиться лучше всех. Окончила 7 классов, после чего меня взял на воспитание директор Уярской средней школы N 1 Николай Петрович Удовицкий, в семье которого было пятеро собственных детей. А жена его Вера Александровна была преподавателем музыки. Хочу особо подчеркнуть, что я очень благодарна этим людям за то, что они помогли мне. Да и потом мне встречалось очень много хороших людей, которые помогли мне не потеряться в жизни.

Так вот в семье Удовицких я научилась играть на гитаре, научилась распределению трудовых обязанностей, накапливала опыт общения с людьми. А затем, в 1953 году, окончила школу-интернат с серебряной медалью и по распределению райкома комсомола поехала работать старшей пионервожатой в Семёновский детский дом. Хотя хотела поступать на геологоразведочный факультет в Томске. Но материальных возможностей для этого не было.

А потому началось моё педагогическое становление в детском доме. Причём мне опять-таки очень много помогал тамошний педагогический коллектив во главе с директором Дмитрием Егоровичем Бывшевым. Все педагоги думали о том, как сделать жизнь детей лучше, как сделать их счастливыми, хотя у них и не было родителей. И, кстати, никто в ту пору не продавал этих сирот за рубеж, как это делается сейчас. Питались мы со своего приусадебного участка, свиней держали, коров.

- А вам самой-то хотелось в педагоги?

- Я стремилась изучить всё, что уже было наработано в педагогике. Зачитывалась книгами Макаренко и Крупской. Вела там 15 различных кружков для детей. Каждый из ребят находил что-то по душе. А через два года в наш детдом приехала журналист Галина Александровна Шелудченко, ставшая затем моей подругой. В крайоно её попросили рассказать о лучшем детском доме, и она поехала к нам. И в конце 1950-х годов на радио вышла целая передача "Пионерский салют", посвящённая нашему детдому, нашей пионерской дружине и мне, пионервожатой.

Меня тогда заметили. Я стала заочно учиться в Красноярском пединституте, на биолого-географическом факультете. Получала пятёрки, но чувствовала, что реальных-то знаний не хватает. И как раз в это время, когда мне было 18 лет, я встретила в Красноярске на семинаре старших пионервожатых человека, который впоследствии стал, по сути, моей духовной мамой. Это была доцент кафедры педагогики Лариса Алексеевна Ганкевич. Она также очень повлияла на мою дальнейшую судьбу. И я тогда решила, что нужно учиться очно и поступила в институт заново. Лариса Алексеевна была человеком бесконечной доброты, её обожали все студенты. Так вот я вошла в её семью, в другие семьи известных педагогов. Это помогло мне расти личностно, формироваться как педагогу. Я жадно впитывала знания, общаясь с такими замечательными людьми.

- А что было после института?

- Я пошла работать в комсомол, к тому же меня оставили на кафедре. Потом познакомилась с Владиславом Григорьевичем Юрчиком. Стала работать в Октябрьском райкоме комсомола. И нам, между прочим, тогда удалось многое сделать. Прежде всего это была "Неунывайка". Собирался весь комсомольский актив на учёбу за городом. А учёба эта строилась на сотворчестве, содеятельности, солидарности, инициативе и умении жить для других.

А к 50-летию комсомола мы решили установить в Красноярске Пост N 1 возле Вечного огня. Борьба за право попасть в этот почётный караул была такого эмоционально-духовного накала, который ни с чем больше нельзя было сравнить. Всей организационной подготовкой, программой, подбором школ для несения этого караула занималась я. Это была целая система. Так вот потом, отстояв на Посту N 1, школьники, а подбирали лучших, уже просто не могли расстаться.

И тогда мы создали отряд "Дзержинец". Это был уже третий мой комсомольский "ребёнок". И это было воспитание любви к Родине, настоящий патриотизм, а вовсе не засилье идеологии, как это пытаются представить сегодня. Могу сказать точно, что подростки, прошедшие Пост N 1 или отряд "Дзержинец", менялись на глазах, как бы рождались заново. А ведь там были и ребята из неблагополучных семей, зачастую даже малолетние воришки или другие правонарушители. Но к работе с ними мы подключили в том числе и молодых сотрудников милиции и КГБ. И это давало хорошие результаты, ребята на глазах выправлялись. Потому что общественные цели начинали совпадать с их личными. А на этом краеугольном принципе я стою и по сей день. Это и есть человеческое счастье - по моему глубокому убеждению.

В "Дзержинце" было много секций: культурная, спортивная, туристическая и другие. И весь этот широкий спектр возможностей помогал ребятам самосовершенствоваться, успешно готовиться ко взрослой жизни и становиться достойными гражданами своей великой страны. А что касается работы с трудными подростками, то потом подразделения "Дзержинца" были созданы во всех районах Красноярска. Мы не давали пропасть этим ребятам, не бросали их на произвол судьбы, как это сплошь и рядом происходит в России сегодня.

- А как в науку пошли?

- Мне помог тот опыт, который я наработала в "Дзержинце" и с постовцами. Это всё легло в основу моей кандидатской диссертации на тему "Усвоение социального опыта подростками в процессе их общественно-политической деятельности". Я три года проучилась в Москве в аспирантуре, которую открыл ЦК ВЛКСМ при Академии педагогических наук СССР. Это было замечательное, очень творческое время. Мы, молодые, съехавшиеся со всей страны, многому учились у отечественных корифеев педагогики.

К примеру, моим научным руководителем стала доктор философских наук, а затем академик с мировым именем Людмила Пантелеевна Буева. И я в очередной раз попала в атмосферу потрясающей доброжелательности и научного поиска. Мы, аспиранты, жили за городом, в Горках Ленинских. После экзаменов эти профессора, академики приезжали к нам и начинали, образно говоря, "пытать" нас ещё дополнительно, каждый по своей научной теме. Они пытались понять, что мы действительно знаем, что представляем из себя. А потом мы шли гулять в лес, многие с гитарами. Среди наших аспирантов было немало тех, кто впоследствии стал настоящими звёздами педагогики.

Я хочу особо подчеркнуть, что очень благодарна судьбе. Да, она лишила меня родителей, материнской ласки. Но при этом всё равно потом подарила общение с таким кругом людей, что это позволило мне занять достойное место в жизни. И, оглядываясь назад, хочу сказать, что с материальной точки зрения было, безусловно, трудно. Но даже тогда, учась в институте и работая старшей пионервожатой в школе, я выписывала большое количество журналов и газет, в том числе, кстати, и "Красноярский рабочий". В этом списке были и очень популярные в ту пору журналы "Новый мир", "Октябрь", "Юность" и "Иностранная литература".

А одно время даже выписывала журнал "Театр". Потому что, учась в Москве, я посмотрела все спектакли в Большом театре, в Вахтанговском, в Малом. Очень полюбила актрису Юлию Борисову. "Варшавскую мелодию" с её участием смотрела 9 раз. Пока не познакомилась с ней. Мне очень везло на встречи с людьми. Практически каждый раз, когда я знакомилась с новыми людьми, они оказывались раскрыты и щедры по отношению к другим. Потом я познакомилась с Татьяной Дорониной. Видела все спектакли с участием Галины Улановой, Майи Плисецкой. Необыкновенное время.

А затем, в Красноярске, я многие годы работала в КГУ на кафедре педагогики. Ну а когда в 1990-е годы произошло крушение единой страны, мне было очень-очень горько. Я ходила буквально мёртвая, не знаю просто, как выжила тогда.

- Что было после окончания преподавательской работы в университете?

- Меня избрали депутатом Красноярского горсовета. Я создала и возглавила общественно-политическое движение "Женщины родного Красноярья". Оно было хорошо известно и в городе, и в крае. Потому что никому в угоду мы не отказывались от своих жизненных принципов и ценностей, старались помогать простым людям. Так было и в годы моего депутатства. Я всем и всегда говорила правду в лицо, не делая ни для кого исключений. Кто-то меня не любил за это, кто-то побаивался. Но больше было тех, кто уважал.

А вообще я, к сожалению для самой себя, после 1990-х годов могу сказать, что это уже не моя страна. Я разделила понятия "Родина" и "страна". Перешла в оппозицию к тем, кто разрушал СССР, и осталась с теми, с кем мы работали на благо своего Отечества. И это не высокопарные слова, а моя неизменная жизненная позиция. Я принципами не торгую. Хотя меня предавали не раз - на самых разных уровнях, в том числе и те, кто называл себя коммунистами.

- Надежда Игнатьевна, а чем сейчас занята ваша жизнь?

- Я пишу песни, исполняю их. Читаю книги, хожу в театр, как любила это делать в молодости. И ещё очень много радости мне доставляют мой сын Владислав, внучка Ольга-Мария. Это и есть главные отдушины моей сегодняшней жизни. Да, судьба у меня оказалась непростой. Но это моя жизнь. И я всегда стремилась идти по ней честно и достойно, не кланяясь.

- Спасибо вам искреннее за это, Надежда Игнатьевна! Ещё раз: дай вам Бог здоровья и ещё немало лет впереди!