И когда ближе к полудню весной 1942 года в небе появилась очередная группа камуфлированных бомбардировщиков, разве что пацаны обратили на них внимание. Но через минуту и взрослые заметили, что на этот раз со сталинскими соколами не всё в порядке. Один из самолётов, необычно грохоча моторами, сперва начал отставать от группы, а затем повернул вправо, ближе к Кану, и резко пошёл вниз.

Лишь через четыре дня лебедевский рыбак Баранов обнаружил в своей избушке на устье речки Рыбной лётчика с переломанными руками. Неподалёку лежали обломки разбившегося самолёта и обгоревшие трупы трёх пилотов. Узнав о трагедии, к месту падения самолёта приехали сотрудники Заозёрновского НКВД, представители училища. Живого лётчика увезли в госпиталь Красноярского гарнизона, а мёртвых похоронили на деревенском погосте. Обмывала сильно обгоревших лётчиков Матильда Клявина. В кожаном реглане у одного из пилотов нашли много денег, но их не взяли, посчитав это мародёрством. Земля на кладбище так промёрзла, что пилотов решили похоронить в могиле недавно усопшей бабки Кикусихи. Три гроба поставили один на другой. В суматохе похорон забыли узнать фамилии погибших героев, поэтому могила получилась безымянной.

Когда горькая память о страшной войне немного утихла, появились первые попытки выяснить имена павших лётчиков и тип разбившегося самолёта. Но к тому времени от Лебедевки уже не осталось следа. Деревню поглотил новый атомград - Красноярск-45, названный ныне Зеленогорском. И хотя первым следопытам удалось найти свидетелей трагедии и даже тех, кто помогал хоронить героев, но никто из них так и не смог вспомнить, кто лежит в братской могиле у Лебедевки. О типе самолёта и спрашивать не приходилось. Действительно, откуда деревенским жителям было знать, какой марки железные птицы денно и нощно пролетали над их селом. Поисковикам оставалось лишь одно - установить на кладбище новый памятник с красной звёздочкой и оградку.

Прошли годы. Казалось, так и останутся лежать в сибирской земле безымянные герои. Но весной прошлого года разгадкой тайны решила заняться учитель истории Орловской основной школы и по совместительству директор школьного краеведческого музея Лидия Коршунова. Лидия Артёмовна сумела привлечь к этому не только учеников, но и очень солидных взрослых. Поэтому в экспедицию на устье Рыбной в июле 2008 года вместе с детьми отправились представители городской администрации, журналисты, один академик и даже водолазы.

За три дня поисковики буквально облазили на коленках место предполагаемого падения самолёта, а водолазы обшарили дно в устье Рыбной и Кана на несколько сот метров ниже впадения малой реки в большую. Увы, как сообщалось в "Красноярском рабочем", все попытки найти хотя бы какую-нибудь зацепку успехом не увенчались. И то верно, со дня падения самолёта прошло 66 лет. За это время даже суровая сибирская природа сумела надёжно спрятать тайны прошедшего века.

Честно скажу, из экспедиции мы вернулись в очень расстроенных чувствах. Но только не Лидия Коршунова! Летом 2008 года вместе с краеведом Валерием Бурмакиным настырная учительница ещё дважды побывала на месте падения самолёта. И удача сопутствовала неугомонным поисковикам. Ниже устья Рыбной на левом берегу Кана были найдены сразу три фрагмента самолёта: кусок дюралевой обшивки от хвостового оперения, обломок лонжерона и смятый поршень. С этими находками Лидия Артёмовна отправилась в Красноярск, к бывшему авиационному военному инженеру Вячеславу Филиппову. Осмотрев обломки, Вячеслав сделал однозначный вывод: фрагменты принадлежат самолёту советского производства. А вот какому точно: Ли-2 или Пе-2, инженер ответить затруднился.

Но всё равно это уже был прорыв в поиске. Ведь прежде многие в Зеленогорске утверждали, что устье Рыбной разбился, скорее всего, американский самолёт, полученный по ленд-лизу. Такая версия заслуживала внимания, ведь по знаменитому АКСИБу действительно за годы войны были переправлены сотни "бостонов", "аэрокобр", "дугласов" и прочих американских и английских летательных аппаратов. Но после того, как стало ясно, что в устье Рыбной разбился советский самолёт, круг поисков резко сузился.

Чтобы докопаться до истины, Лидия Коршунова и Вячеслав Филиппов в апреле прошлого года выехали в Подольск, где расположен Центральный архив министерства обороны страны. За несколько недель они пересмотрели сотни папок и... ничего не нашли. Разве что один документ невольно царапнул сердце. В казённой бумаге сообщалось о том, что в апреле 1942 года весь состав Харьковского лётного военного училища, эвакуированного к этому времени в Красноярск, не работал несколько дней. Всё это время командование училища и курсанты участвовали в поисках пропавшего самолёта. Но этому сообщению поисковики тогда не придали особого значения.

Лишь несколько месяцев спустя, сопоставив все факты и сведения, следопыты пришли к выводу, что ключ к тайне гибели самолёта может дать именно это сообщение. Нужно лишь внимательнее проштудировать архив Сибирского военного округа. Особенно за 1942 год. И августовской ночью прошлого года в квартире Лидии Коршуновой как-то по-особому зазвонил телефон. Радостный голос Вячеслава Филиппова сообщил из Подольска потрясающую новость: "Лида, держись, я нашёл имена всех лётчиков!"

- Честно скажу, я не могла сдержать слёз, - рассказывает Лидия Артёмовна. - Это были слёзы радости и горя одновременно. Я и сегодня не могу без волнения читать документы, которые привёз Слава.

Что говорить о хрупкой женщине, если комок к горлу подступил и у меня, когда я начал вчитываться в скорбные строки военных донесений, результатов медицинского осмотра погибших лётчиков и протокола допроса оставшегося в живых стрелка-радиста Ивана Непомнящего. На основе этих документов сегодня можно нарисовать полную картину трагической гибели пикирующего бомбардировщика Пе-2 с бортовым номером 1914.

Звено таких самолётов ранним утром 24 апреля 1942 года вылетело с аэродрома Иркутского авиазавода N 39, взяв курс на Красноярск. Дальше путь лежал на фронт. Правым ведомым в этой группе летел экипаж 24-летнего сержанта Григория Калигина. Несмотря на молодость, Григорий Иванович имел 150 часов налёта и должность пилота-инструктора. Иными словами, за штурвалом боевой машины сидел опытный пилот. По правую руку и чуть сзади от него в кабине расположился 23-летний стрелок-бомбардир Филипп Бондаренко. В заднем подбрюшье фюзеляжа в отдельной кабине - стрелок-радист, ровесник командира Иван Непомнящий. Где в трёхместном самолёте разместился четвёртый член экипажа 22-летний воентехник 2-го ранга Александр Строков, представить трудно.

Первое время полёт проходил нормально. Два двигателя М-105, изготовленные на Казанском заводе N 22, легко несли могучий бомбардировщик в небе. Несколько часов полёт проходил в штатном режиме. Но в районе Канска у "пешки" неожиданно отказал левый двигатель, и борт N 1914 стал отставать от других самолётов, о чём командир звена не замедлил напомнить Калигину. Григорий Иванович попытался удержать бомбардировщик в строю, но тяжёлая машина плохо подчинялась лётчику. Когда дошли до Лебедевки, стало ясно, что до Красноярска экипажу на аварийной машине не дотянуть.

Как заявил 3 мая 1942 года на допросе дознавателю Харьковской авиашколы Георгию Пожидаеву стрелок-радист Иван Непомнящий, он прелагал командиру покинуть аварийный борт, воспользовавшись парашютом, но Григорий Калигин, видимо, решил сохранить новенькую боевую машину. Самолёт повернул вправо и пошёл в сторону Кана. Река ещё не сбросила ледяной панцирь, и самолёт можно было посадить на лёд.

К сожалению, тяги одного двигателя М-105 мощностью 1100 л. с. всё же не хватило. Зацепив верхушки деревьев на скалистом правом берегу Рыбной, бомбардировщик перелетел речку и ударился носом в левый берег, оставив хвост в воде. От удара самолёт загорелся. Первым очнулся Иван Непомнящий. Не почувствовав в горячке, что у него сломаны руки, он попытался вытащить стонущего воентехника Александра Строкова, но тут же от сильной боли потерял сознание. Очнулся стрелок, по его признанию дознавателю, от жара разгорающегося пламени. Александр Строков к тому времени уже был мёртв, на искалеченных ударом о землю Григории Калигине и Филиппе Бондаренко горела одежда. С трудом Иван открыл нижний люк и выбрался на землю. В устье Рыбной он нашёл рыбацкую избушку с небольшими съестными припасами. Долгих четверо суток сержант ждал помощи. Всё это время над местом аварии пролетали самолёты. Лётчик стрелял в воздух из табельного пистолета ТТ, но его так и не заметили. Лишь 29 апреля стрелка-радиста случайно нашли рыбаки.

По имеющимся сведениям, сержант Иван Иванович Непомнящий успешно вылечился и отбыл на фронт. Дальше судьба единственного выжившего в страшной авиакатастрофе лётчика теряется в горниле страшной войны. До сих пор неизвестно, откуда он родом. Впрочем, как и Филипп Бондаренко и Александр Строков. Их судьбу зеленогорским следопытам ещё предстоит выяснить. Что касается командира Пе-2 Григория Калигина, то, по данным "Книги памяти" Алтайского края, Григорий Иванович - их земляк.

На этом можно было бы поставить точку, ведь ещё одна тайна войны разгадана. Но неугомонная Лидия Коршунова со товарищи не спешит закрыть дело по факту падения бомбардировщика Пе-2 и гибели экипажа. В эти дни её стремления направлены на то, чтобы к 65-летию Победы на безымянной могилке появились имена павших лётчиков, а в перспективе Лидия Артёмовна ратует за то, чтобы прах героев перенести с погоста несуществующей ныне Лебедевки на Аллею славы Зеленогорска.

***

Тактико-технические данные пикирующего бомбардировщика Пе-2

Самый массовый советский пикирующий бомбардировщик Пе-2 конструктора Владимира Петлякова принят на вооружение 23 июня 1940 года. В годы войны изготавливался на четырёх авиазаводах, в том числе Иркутском N 39, где с 1941 по 1943 год было выпущено 806 самолётов. Экипаж - три человека: пилот, штурман и стрелок-радист. Бомбовая нагрузка до 1000 кг. Скорость полёта 540 км/ч, дальность 1200 км.