"ВСЮ ВОЙНУ Я ПРОВЁЛ ПРИ ПУШКАХ!"
О героях фронта рассказано немало. Сегодня я хочу рассказать об одном из тех героев, что ковали Победу в тылу. О токаре Красноярского машиностроительного завода Евгении Ивановиче Лебедеве.

Мы беседуем с Евгением Ивановичем в его двухкомнатной квартире на проспекте имени газеты "Красноярский рабочий". Напротив дома - корпуса знаменитого "Красмаша", где Лебедев проработал 53 года - всю свою трудовую жизнь. Там же, на перекрёстке, совсем недавно установлен новый памятник: ракета, устремлённая в небо. Гордость и творение красмашевцев, достигнувших в своей деятельности космических высот.

Е. И. Лебедев родился 27 мая 1925 года в городе Озёры Московской области. Кроме него, в семье был ещё один сын - Анатолий, на два года старше Евгения. Отец Иван Константинович работал первым секретарём парткома объединения ткацких фабрик, мать Варвара Дементьевна - директором детского дома. Была она писаной красавицей и на городском конкурсе красоты в Озёрах завоевала первое место. В двадцатых годах понимали женскую красоту и ценили женщин не только за ударный труд в годы сталинских пятилеток. Но Евгений Иванович знает о матери только со слов родных и знакомых. Она умерла, когда ему было всего два года. А отец умер, когда сыну исполнилось шесть. Такое вот трагическое начало биографии. Сиротское детство. А в дальнейшем полуголодная жизнь в подмосковном детском доме.

Все тридцатые детдомовские годы надёжной опорой, каменной стеной Евгения был его старший брат Анатолий. Он вообще был лидером. Лучшим в футбольной и в хоккейной командах. Лучший в шахматах. Анатолий помог Евгению выжить, не сломиться в первые, самые трудные годы. Когда грянула военная гроза, старший брат ушёл добровольцем на фронт. И вскоре погиб где-то под Бородиным, как погибали русские воины в первую Отечественную войну.

А Евгений после окончания семилетки пошёл учиться в ремесленное училище N 8 в городе Коломне. Специальность выбрал сам. На заводе, куда попал впервые, бросилась в глаза среди разных диковинок туго закрученная пружина. Поинтересовался: "Что за пружина? Для чего?" Мастер засмеялся: "Это не пружина, а стружка от токарного станка". И сразу загорелось сердце: "Хочу быть токарем!" Набор токарей был уже завершён, но Женя упёрся: только туда! Мастеру Семёну Семёновичу Сдобину понравилась настырность мальчишки. "Ну, если так хочешь, возьмём. Одним больше, одним меньше".

- А в группе, - вспоминает Евгений Иванович, - меня даже выбрали старостой, хотя большинство ремесленников были местными, коломенскими. Но учились ремеслу ребятишки всего пять месяцев. Слишком близко подошёл враг к воротам столицы. И всё училище, чуть больше сотни пацанов, отправили под Вязьму рыть противотанковые рвы. Там они, как говорится, понюхали пороху, приобщились к войне, впервые увидели и услышали немецкие самолёты.

Гул такой особенный, непохожий на наши самолёты. С завыванием. Так и запомнилось: летит самолёт и строчит не переставая. Я бухнулся в кусты. Думаю, сейчас пристрелит. Но у немца было, должно быть, другое задание.

Немножко по-другому выглядел вражеский налёт, когда Коломенский оружейный завод вместе с ремесленниками эвакуировали в Сибирь. На станцию налетели бомбардировщики и начали сбрасывать бомбы. Выручили всех вырвавшиеся из-за туч краснозвёздные "ястребки". Растрепали вражью стаю.

Побросали фашисты бомбы как попало - все мимо. И наутёк. А мы выскочили из вагонов, залегли под насыпью. Переживали, останемся ли живы. Грохоту, дыму, огня, как в аду. Обошлось без потерь.

- Хочу сказать, - продолжает Евгений Иванович, - что учились и одновременно работали мы в Коломне на оружейном заводе. Выпускали 37-миллиметровые зенитные пушки. Из таких в фильме "А зори здесь тихие", если помните, девушки-зенитчицы стреляли по немецким самолётам. Когда мы уезжали из Коломны, погрузили станки и несколько недоделанных зениток. Доделывали их в Красноярске. Выехали 29 октября и ехали ровно месяц. В дороге мне однажды поручили сварить кашу, и она всем так понравилась, что меня назначили кашеваром на всю дорогу. Еды в пути хватало. Ели досыта. А когда прибыли в Красноярск, здесь жуткий голод. Как мы его пережили, не знаю. Знаю только, что пережили не все. Мёрли с голоду. В бараке утром будишь соседа, а он мёртвый. Или идёт человек с работы: упал и умер. Мёртвых потом всех подбирали, куда-то увозили, закапывали. Работали сутками. Единственное, что было в нашей жизни все военные годы - работа, работа и работа. Наши бараки стояли на берегу Енисея, а я до самого Дня Победы этого Енисея не видел. И не думал, что он где-то рядом. Я с собой из Коломны рыболовные крючки привёз. И ни разу о рыбалке не вспомнил. Некогда было, хотя есть всё время хотелось. А вокруг ни зелёной травинки. Всё подобрано. Хоть бы крапива какая была - суп бы сварили! Такие вот мечты.

А что я знал в те годы? Свой 72-й барак да токарный цех. Проснёшься и на работу. Пайку хлеба получишь, так сразу и съешь. Не выдерживаешь.

Значит, привезли нас в Красноярск 29 ноября 1941 года, а в трудовой книжке у меня с первой строки записано: "27 марта 1942 года. Завод N 4 имени Ворошилова. Принят в цех N 2 токарем 5-го разряда". Почему такую дату написали, не знаю. В отделе кадров, видимо, тоже была неразбериха. Дата заполнения трудовой книжки 9 августа 1943 года. Всё, стало быть, делали задним числом, когда время появилось на всякие записи.

- А что - станки сгружали прямо на снег и работали под открытым небом?

- Нет, завод уже несколько лет работал. Первым директором был Субботин. Арестовали его в 1937 году, расстреляли. Заводские ветераны его хорошо помнили и уважали. А при мне директором был Хазанов. С кортиком ходил. Мы ведь кроме зенитных пушек ещё и морские делали. И миномёты. Строгости были! Время военное. Однажды в цехе, где зенитки сохли, пожар случился, так начальника цеха Михаила Иеронимовича Вингольда арестовали за "вредительство". Пять суток продержали, выпустили.

Основной узел пушки - прицел. Я делал прицел. И уровни делал. Много что делал. Что прикажут. Очень сложная была деталь: винт с маткой. Её только два мастера на заводе могли делать. И меня привлекали для черновой работы: учись, малец! Станок немецкий "Магдебург". Поощряли: "Попробуй сам всё сделать". Я попробовал: "О, получается!" Потом я стал единственным мастером этого дела. Как-то само собой получилось, что по некоторым операциям я стал незаменимым. До многого самому приходилось додумываться. Мастера не торопились выдавать секреты.

Всю войну я провёл при пушках. Помню, в 1942-м позарез понадобилось срочно изготовить фланцы для зениток. Не хватало их. Отработал первую смену, а начальник цеха говорит: "Пока не сделаешь вот столько, не уходи. Я проверю". Он ушёл, а я вместо простого резца приспособил победитовый. Прибавил оборотов, и дело пошло. В час ночи начальник пришёл, как обещал. Заглянул в тумбочку и оторопел: "Ты это где взял?" Сделал, отвечаю. "Врёшь!" А сам бегом на склад. Удостовериться, не стащил ли я оттуда готовые детали. Вернулся ошарашенный: "Сходи, поешь. Вот тебе мой пропуск в столовую". Такая была моя первая премия за доблестный труд. Утром ухожу из цеха и вижу на проходной большой плакат-молнию: "Токарь Евгений Иванович Лебедев выполнил норму на 600 процентов". Я чуть не сел и волосы дыбом: неужели это про меня?! Впервые меня, шестнадцатилетнего, назвали по имени-отчеству.

С завода на войну я пытался сбежать дважды. Не скажу, чтобы от большого патриотизма. Просто загибался от голода, как и многие другие. Один раз действительно чуть не умер, когда у меня украли продуктовые карточки. И так еды хватало на один укус, а тут вовсе зубы на полку. Дней пять совсем не ел. Шорник меня выручил. Он меня своим земляком считал, и у него был доступ в столовую. Кое-что мне выносил похлебать. А у меня уже ноги стали ватными, опухали. Еле-еле двигался. В военкомате у меня в первый раз ничего не получилось: все красмашевцы были на брони. Второй раз документы всё-таки взяли, и мне уже казалось: дело решённое. Отметки за семилетку у меня были хорошие, и меня хотели отправить в военное артиллерийское училище. Но в военкомате я попался на глаза нашему кадровику. Он специально туда ходил, чтобы знать, не удирает ли кто с завода. Увидел меня - и сразу к военкому: "Лебедева ни в коем случае не трогать!" И чуть не за руку отвёл обратно на завод.

История эта вспомнилась лет через шестьдесят, когда кто-то из красмашевцев в День Победы, выступая перед народом, похвастался, как ушёл добровольцем на фронт. Директор завода подтолкнул меня: "Скажи своё слово, Евгений Иванович". Понятно, о чём надо было сказать. Брали с "Красмаша" на фронт только тех, кто был не очень и нужен, без кого могли обойтись. Вот без меня не могли обойтись. Кто бы фронт стал обеспечивать?

- А как после войны работалось?

- О, это многие десятилетия было страшной тайной. Нас специально предупреждали, когда уезжали в отпуск: ни под каким предлогом даже не намекать, на каком производстве работаем. Помню, в самом начале восьмидесятых ко мне домой заходил писатель Виктор Петрович Астафьев. Хотел побеседовать. Предъявил документы, очень вежливо себя вёл. Но дальше порога разговора не получилось. "Ни о чём нельзя говорить. Подписку давал". Вот так и не состоялось моё сотрудничество с классиком.

- Но теперь-то можно говорить?

- Да теперь уже всё без меня рассказали. Мне и добавить нечего. Скажу только, что "Красмаш" - моё единственное место работы. С 29 ноября 1941 года по 29 мая 1995 года. Еле отпустили. Всё уговаривали остаться хотя бы консультантом на четыре часа в день. Не согласился. Хватит, поработал. Жалею только, что не удалось поучиться. Пытался. Даже поступал в техникум, но постоянно возникали какие-то срочные и ответственные дела, и никак не могли обойтись без меня. Мол, успеешь ещё поучиться. Не успел. Так и остался с семилеткой. Всю жизнь только работал. В первые ряды не лез, но на заводе меня уважали. Почему бы нет? Никогда не хулиганил, пьянкой не увлекался. В цехе всегда молчком. Стою, работаю. Болтать попусту никогда не любил. И всегда ценил обязательность и точность. Мне не раз говорили: "По тебе хоть часы проверяй". Женился в 1948 году, и прожили мы с женой Антониной в любви и согласии чуть больше сорока лет, до самой её кончины. И познакомились с ней тоже на работе. Она фрезеровщицей была. Станки наши рядом стояли. Есть сын Анатолий (я его в честь брата назвал), слесарь-испытатель на "Красмаше", дочь Тамара. У сына три дочки, у дочери сын Максим. Есть и правнуки. Жаль только, что пропала наша рабочая фамилия Лебедевых, перешла на женскую линию.

Ещё вспоминается, как после войны я играл в заводской футбольной команде. Вратарём. Такие мячи брал! "Сухие". Народ меня знал: "Сегодня Лебедь на воротах!".

- А о работе что помнится выдающегося?

- Наша работа всем помнится. Всему миру. Даже в песнях про неё в те годы пели, как о главном деле страны: "Зато мы делаем ракеты..." Слыхали? Ну, ещё мы мастерили детали для подводных лодок. Много чего. Меня как-то посылали в Днепропетровск поучиться у тамошних мастеров. А вышло так, что я им помог решить многие производственные проблемы. Доказал, что сибиряки тоже не лаптем щи хлебают. А по общественной линии я был депутатом Верховного Совета РСФСР, кандидатом в члены ЦК профсоюза среднего машиностроения. Есть что вспомнить.

- Наград много?

- За войну медали "За трудовую доблесть" и "За доблестный труд в Великой Отечественной войне". Та самая, с профилем Сталина и очень правильной надписью: "Наше дело правое. Мы победили". Потому и победили, что наше дело правое.

- Звание Героя Социалистического Труда не было для вас неожиданным?

- Совершенно неожиданным. Поговаривали, дадут орден Ленина, но вот Героя я никак не ожидал. Я же беспартийный.

- Как это вам удалось?

Евгений Иванович разводит руками:

- Да никак. Были разговоры на эту тему, но разговорами и остались. Да особенно и не давили. Работаю - и ладно. А Звезды своей я почему-то стесняюсь...

В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 года о присвоении звания Героя Социалистического Труда токарю Красноярского машиностроительного завода Евгению Ивановичу Лебедеву сказано: "За выдающиеся заслуги... в создании новой техники". Той самой техники, что подняла нас в космос.

Думаю, есть в том высшая справедливость, что такие люди, как Евгений Иванович Лебедев, названы Героями нашей страны. Героями труда. А есть ли теперь в нашей стране герои труда? Невозможно представить. Неужели всё в прошлом? И герои? И труд? Да и сама страна?


Владимир ЗЫКОВ, заслуженный работник культуры России.

НА СНИМКЕ: Е. И. Лебедев.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
МИНИСТР ФИНАНСОВ ПОСТ ПРИНЯЛ
Губернатор Лев Кузнецов подписал распоряжение о назначении на пост министра финансов Красноярского края Романа Одинцова. Ранее он занимал должность первого заместителя министра финансов.

ЕГЭ СТАРТУЕТ
Со вчерашнего дня в школах края началась досрочная сдача единого государственного экзамена.

"СОВЕТСКИХ" МЛАДЕНЦЕВ ВСЁ-ТАКИ БОЛЬШЕ
В январе - феврале 2010 года в Красноярске родилось 1897 малышей, сообщает Красноярскстат.

ВАХТА ПАМЯТИ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Вновь ученики из школы N 54 и гимназии N 11 им. А. Н. Кулакова (Ленинский район Красноярска) отправляются на раскопки в Новгородскую и Волгоградскую области, на места сражений Великой Отечественной.

СЕЗОН ОХОТЫ
На весеннюю охоту в крае введены серьёзные ограничения.

ПРАЗДНИК НЕ НА НАШЕЙ УЛИЦЕ
Самые популярные материалы "Красноярского рабочего" - по версии посетителей интернет-сайта www.krasrab.com.










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork