Я не скажу, чтобы он очень любил журналистов, но понимал и ценил их труд, когда те добросовестно делали своё дело. Работники краевой прессы внимательно наблюдали за ростом и стремительной карьерой Виктора Васильевича, понимали, что перед ними незаурядная личность. Он приглашал нас в Назарово, Ачинск, Хакасию, где поочерёдно возглавлял партийные комитеты. Плисов ревниво относился к тому, как средства массовой информации освещали жизнь этих регионов, звонил, возмущался неточностями, в то же время называл темы и адреса, на которые, по его мнению, следовало обратить внимание. Журналисты могли обращаться к нему свободно, зачастую он и сам приглашал их на беседу, а то и в очередную поездку.

Наиболее тесные взаимоотношения сложились у нас с Плисовым, когда его избрали секретарём крайкома, ведающим вопросами строительства, а позднее - председателем крайисполкома. Он охотно откликался на наши предложения, отвечал на самые сложные вопросы, по мере возможности старался помочь в решении жилищных, транспортных и прочих дел.

Плисов не чурался сам зайти в редакцию "Красноярского рабочего", поинтересоваться жизнью журналистов, вычитать гранки своего материала. За это его как-то упрекнул старший товарищ: журналист, мол, сам обязан доставлять материал автору. Не забуду, как в один из осенних дней он позвонил, и мы поехали посмотреть наш краевой Дом журналиста. Я возглавлял тогда краевую организацию, и председателю крайисполкома хотелось узнать, как работники прессы организуют творческую учёбу, чем занимаются в свободное время, в чём нуждаются.

Здание было просторное, кабинетов хватало, в подвале - сауна, бар. Плисов всё внимательно осмотрел, познакомился с немногочисленным персоналом. Нам не хватало материалов и мебели для оформления зала, да и штатное расписание было жиденьким. Потом мы написали обстоятельную записку на имя председателя. Многое было учтено.

Во взаимоотношениях с прессой Плисова отличала объективность, чёткость изложения идей, скрупулёзное, дотошное, даже придирчивое отношение к языку материалов, которые шли за его подписью, изложениям его докладов или выступлений. Он вычитывал их до запятой, и боже упаси, если его правка не была учтена - жди звонка. Свои замечания высказывал в резкой форме, но потом не напоминал о них.

Вместе с тем его отличала удивительная тактичность, внимание к людям: он не забывал поздравить с праздником, особенно профессиональным. Я помню, как он рекомендовал мне ввести в состав редколлегии М. И. Николаеву, которая отвечала за жизнь Советов, как настаивал ускорить публикацию статьи о наркомании. Тактично напоминал поздравить с юбилеем тогдашнего редактора газеты "Ленинградская правда" А. К. Варсобина, с которым мы проводили ряд совместных акций в связи со строительством Красноярской ГЭС.

Плисов внимательно читал материалы в центральных и местных газетах, где говорилось о крае либо интересных делах в других регионах. Редакция регулярно получала от его помощников письма с резолюцией председателя: обратить внимание на публикацию и сделать соответствующие выводы. О том, чтобы отмахнуться от поручений, не возникало и мысли. Контроль был жёсткий.

Это был яркий, неординарный человек, настоящий лидер мощного края, достойный напарник Павла Стефановича Федирко. И мне до сих пор неясно, почему Виктор Васильевич не стал его преемником. Плисова знали и знают многие. О нём немало написано в газетах и книгах - о разных периодах его деятельности. И всегда это были самые добрые слова.

Запомнились публикации в "Комсомольской правде" - в нескольких номерах. Назывался цикл статей: "Годы, которые всегда с тобой". Автор их Клара Скопина ярко и убедительно рассказала о молодом Плисове, его энергичном участии в строительстве ГЭС, трудовых буднях первого секретаря новорождённого Дивногорского горкома комсомола. Другой журналист, уже в "Советской России", показал будни начальника участка на сооружении плотины. Здесь проводился эксперимент по созданию установки для непрерывно-поточного бетонирования станционной части плотины. Эксперимент до конца довести не удалось, но в том нет вины Плисова и его товарищей. Нужны были высокие темпы бетонирования, а времени на проведение опытов, отработку этого метода не хватало.

Я вновь прочитал эти материалы через десятки лет, снова увидел цельную, целеустремленную натуру и понял, что именно тут, в Сибири, ковался плисовский характер. Его воспитывали трудности стройки и такие могучие личности, как легендарный "дед" - начальник строительства Андрей Ефимович Бочкин. Я также общался с Бочкиным, не раз беседовал с ним и даже провожал в последний путь, стоял в почётном карауле у его гроба в Москве.

И вот случилось так, что пост первого секретаря крайкома занял О. С. Шенин. Решение это принималось во второй половине 1987 года, после того, как Федирко был отозван в Москву. Многие ожидали этого события, и всё-таки оно обернулось сюрпризом. Все привыкли к стилю работы Федирко, знали его волевой характер. Авторитет его был непререкаем. Это была крупная, масштабная личность, сменившая на высоком посту в крае такого выдающегося деятеля, как Владимир Иванович Долгих. Ожидали и соответствующего преемника Федирко.

Стало известно, что претендентов осталось двое: председатель крайисполкома В. В. Плисов и первый секретарь Хакасского обкома партии О. С. Шенин. В крае их хорошо знали, они дружили. Были членами бюро крайкома и всегда перед заседаниями тепло, по-мужски приветствовали друг друга. Выступая, редко спорили, проводили единую линию. В этой связке дорогу торил Плисов, он был ведущим.

Насколько мне известно, их знакомство состоялось в Ачинске. Оно переросло в дружбу. Ачинск был предметом внимания всей прессы - строительство глинозёмного комбината было Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, и редкий номер газет обходился без вестей из Ачинска. Естественно, приходилось обращаться к руководству города и стройки. Шенин управлял тогда трестом Ачинскалюминстрой, то есть являлся главным строителем одного из ведущих объектов цветной металлургии страны. Это был человек, знающий своё дело, обстоятельный в беседах с журналистами. Странным казалось лишь то, что он отмахивался от суждений своих коллег о конкретных ситуациях на стройке, последнее слово оставлял за собой.

Авторитет Шенина был большой, и не случайно, а точнее - по традиции он стал членом бюро горкома Ачинска. Сделано это было, разумеется, по предложению первого секретаря горкома Плисова. И никто не удивлялся, что Шенин впоследствии занял кресло в горкоме, а затем сменил Плисова на посту первого в Хакасии. Казалось, всё складывается логично, но история - дама коварная, и пути друзей схлестнулись.

Осень 1987 года. Кабинет первого секретаря крайкома. За столом весь состав бюро. Секретарь ЦК партии Разумовский сообщает, что П. С. Федирко отзывается на работу в Москву. Было доложено, что после изучения кандидатур на пост первого секретаря крайкома рекомендуется О. С. Шенин. Просьба к членам бюро высказать своё мнение. Капелько, Назаров, рабочий телевизорного завода Гудошников и другие поддержали эту кандидатуру. Слова звучали разные, но суть была одна: достоин, будет держать верный курс.

Совершенным диссонансом прозвучало выступление Плисова. Он в резких выражениях обвинил претендента на высокий пост в пристрастии к сиюминутным интересам, стремлении к конъюнктурщине... Виктор Васильевич был единственным, кто проголосовал против Шенина.

После короткого перерыва все прошли в зал, где собрались члены крайкома партии. Предстояло провести организационный пленум. Зал тихо ахнул и замер во время выступления Плисова. Он повторил свои возражения и оказался вновь единственным, кто проголосовал против... Люди потом обменивались мнениями: что это - сверхпринципиальность или отчаянный вызов? Думаю, что в этом поступке проявился весь характер человека-бойца, не умеющего идти на компромисс с собственной совестью, ведь он лучше других знал Шенина, его сильные и слабые стороны.

Ситуация в руководстве края сложилась неестественная, было видно, что это крайне тяготит Виктора Васильевича. Журналисты тоже остро ощущали нелепость положения. Меня же до сих пор тяготит чувство некоей вины перед Плисовым за то, что проголосовал за Шенина, хотя внутренне был против этого. Это чувство тем острее, что тогда, в трудное для меня время, он сам, находясь в нелёгкой ситуации, оказал мне серьёзную помощь. Плисов и тогда оставался верным своим принципам.

Через некоторое время Виктор Васильевич уехал в Москву и стал работать в министерстве. За это время мы виделись несколько раз, здоровались, стояли несколько минут, говорили тёплые слова и расходились. И я, и знакомые журналисты всё время чувствовали, что нам сильно недостаёт этого яркого человека. Сейчас думаю, что, если бы Плисов остался в крае, многое сложилось бы иначе, не было бы допущено непоправимых ошибок, печально отразившихся на судьбах многих людей.

Виктор Васильевич Плисов стал трижды кавалером ордена Трудового Красного Знамени, получил орден "Дружбы народов", награждён медалями. А не так давно стал он и почётным гражданином Красноярского края. Сейчас он - первый заместитель председателя Красноярского землячества в Москве и приносит краю огромную пользу. Мы гордимся таким земляком и говорим ему самые добрые слова за его человеческие достоинства, огромные трудовые заслуги.