Историческая экспозиция "Красноярский тюремный замок", приуроченная к 130-летию уголовно-исполнительной системы России, сразу привлекла к себе внимание СМИ. Однако, по словам директора музея и его создателя Альбины Рублевой, часто здесь бывают не только журналисты, но и студенты - юристы, историки. В профилактических целях здесь проводят экскурсии для неблагополучных ребят, для тех, кто уже попал в зону внимания милиции.

В этих стенах не до улыбок

...Ждём в "предбаннике" СИЗО, пока на каждого из нас, журналистов, выпишут пропуск. Потом, группами по три человека, нас пропускают через следующий КП. Сдаём сотовые, паспорта, пропуски. Сотрудник просит встать на синий квадрат на полу и посмотреть в камеру. Улыбаться нельзя, но всех почему-то разбирает смех. Как поясняет Альбина Емельяновна, подобная процедура обязательна для всех сотрудников учреждения. Сколько бы раз за день ни прошёл "с воли в неволю" - фотографируйся! Женщинам не рекомендуется менять причёску, макияж, иначе компьютер может не узнать. Иначе нельзя - режимное учреждение.

Когда моя мама в конце 60-х училась в Москве, с ней произошёл такой случай. Квартирная хозяйка, узнав, что её новая жиличка приехала из Сибири, всплеснула руками: "Ой-ой! Так твои родители - каторжные? То-то я смотрю, что ты больно худенькая". Разубедить её, что мама из нормальной семьи, не удалось. Хотя та московская бабулька не так далека была от истины.

Действительно, с давних пор Сибирь была местом ссылки и каторги всех наиболее опасных и неблагонадёжных россиян. Пешие этапы каторжников, закованных в тяжёлые железные кандалы по ногам, а некоторые - и по рукам (зависело от тяжести совершённого преступления), шли из Москвы и Петербурга два года. На подводах везли только больных и немощных. Вместе с мужчинами часто шли жёны, малолетние дети. Ведь сроки каторги были огромные - до 25 лет. Но и после того, как срок заканчивался, бывший каторжанин не мог вернуться домой - ему было запрещено жить в 90 процентах городов Российской империи. Каторга тогда была синонимом смерти. Зачастую не только в социальном смысле, но и в физическом. Выдержать скудное питание, адский труд было под силу не всем.

Самое удивительное, что до сибирских реформ Сперанского по каторжникам и ссыльным не было никакой статистики. Отправляли сюда всегда, но без счёта. Сколько прибыло, сколько умерло в дороге или по прибытии, сколько побегов - никто не считал. Даже точного числа содержащихся в "пересылке" заключённых никто бы не смог назвать.

Красноярская же пересыльная тюрьма была одной из крупнейших в России, а потом и в СССР.

Добровольно обречённые

Нынешний тюремный комплекс, что на улице Республики краевого центра, находился здесь не всегда. Красноярский тюремный замок был основан в 1850 году. Тогда был построен главный корпус и здание пересыльной тюрьмы. Прежняя тюрьма - деревянная, находилась на Острожной площади. Там, где сейчас располагается стадион "Локомотив".

Примечательно, что после переноса тюрьмы на окраину города на площади построили театр, и она долго ещё называлась Театральная. А нынешняя улица Республики до 1917 года называлась Нижнетюремной. Под тюремный замок был отведён значительный участок земли - 7 десятин 215 сажен. С одной стороны границы его упирались в реку Качу.

К моменту основания замка на территории Енисейской губернии (основана в 1822 году) находилось 5 тюрем. И только одна из них - в Енисейске - была каменной.

- Откуда такое название: замок? - спрашиваю у Альбины Емельяновны.

- Здесь со временем были построены не только тюремные здания, но и всё, что необходимо для содержания: амбары, конюшни, мастерские, больница и даже кирпичный завод, работавший в том числе и на Красноярск.

В зависимости от времени года здесь содержалось до 500 человек. Из них около 100 детей, родившихся у женщин-каторжанок, и тех, что пришли с матерями вслед за осуждёнными отцами.

Рублева приводит потрясающий факт из того времени, обнаруженный ею в тюремных архивах:

- В одном из ходатайств на имя смотрителя тюрьмы заключённый мусульманин просит разрешить проживание с ним в камере его жены и трёх дочек. Он пишет, что на воле они обречены на голодную смерть, не имеют никаких сбережений, а работать мусульманки не могут. На бумаге имеется резолюция, что двум несовершеннолетним дочерям проживание вместе с отцом в камере (где содержалось ещё 5-9 взрослых мужчин) разрешено. А жене и взрослой дочери отказано. Подумайте, до какого отчаяния и безысходности нужно дойти, чтобы тюрьму считать благом!

И голодно,

и страшно

Низкие потолки, толстая кирпичная кладка, нависающие арки, узкие переходы, тусклый свет - электрический, но имитирующий свет керосинок. На стенах - копии подлинных фотографий прибывших с этапа каторжан. Так выглядят помещения этого музея. Несколько бывших камер, карцер - тоже часть экспозиции. Узкие помещения с зарешеченным маленьким окошком, до которого дотянуться в силах только высокий человек, деревянные нары с соломенным тюфяком, на которых жильцы замка спали по очереди, - всё навевает невесёлые мысли.

По телу пробегает озноб. Здесь и в самом деле прохладно. В прежние времена, когда тюрьма отапливалась дровами и освещалась керосиновыми лампами и свечами, тут и вовсе был не курорт. Голодному человеку особенно тяжело переносить холод. А в XIX веке на питание арестанта шло 3 копейки в день, в то время как тюремный палач получал жалование в 8 копеек. Еды заключённым всё время не хватало, хотя на праздники сердобольные горожанки приносили сюда хлеб, яйца, овощи. Купцы жаловали деньги на арестантов, на больницу, тюремный храм. По всему городу стояли тюремные кружки - сбор пожертвований для облегчения участи каторжан. И всё-таки питание оставалось скудным, а камеры - переполненными.

Нынешняя экспозиция "Красноярский тюремный замок" посвящена истории тюрьмы в XIX веке. Однако, по словам директора музея, её планируется расширить, представив экспонаты и документы периода 40-60-х годов XX века.

Сегодня красноярский СИЗО - самый крупный следственный изолятор Красноярского края, здесь содержатся более 2000 человек. Интерес к музею проявляют некоторые из них. Как рассказала Альбина Рублева, на всех атмосфера этого места действует одинаково.

- Поёживаются и просятся назад. А один парнишка даже воскликнул: "Как страшно!"

Наша экскурсия затянулась больше положенного времени, и, уже выйдя с территории тюрьмы, мы ещё долго разговаривали с Альбиной Емельяновной, стоя у ворот. Она приводила мне всё новые раскопанные ею в архивах факты, подробности тюремного житья.

А я, слушая, вдруг ощутила физическую радость свободы, воли. Таких простых, казалось бы, вещей, о ценности которых в повседневной суете не задумываешься.