В книгу вошли также стихи, посвящённые Северянину, и пародии на него разных поэтов. Да он сам был - живая пародия. Высокий, затянутый в чёрный сюртук, с лошадиным лицом, похожий на Оскара Уайльда (вернее, на его карикатуру). Изысканный аристократизм сочетался в нём с провинциальной закомплексованностью. Это проявлялось и в стихах, и в манерах, и в образе жизни. "Поэт-грезёр", воспевший "ананасы в шампанском", герой салонов, любимец женщин, он сам себя рекламировал неустанно: "Я, гений Игорь Северянин...", "Моя двусмысленная слава, мой недвусмысленный талант..." Ух, как был возмущён Лев Толстой такими, к примеру, его стихами: "Вонзим же штопор в упругость пробки, И взоры женщин не будут робки..." Впрочем, быть может, Льву Николаевичу просто не хватило чувства юмора...

Понравился же Игорь Северянин мэтру символизма Валерию Брюсову, который поддержал его дебют. Ценили дерзкого эгофутуриста и Блок, и Пастернак, и Маяковский (который частенько его пародировал, но и цитировал очень часто). Северянин не просто декламировал свои стихи ("поэзы") - он их напевал, усиливая эффект мимикой, жестами. И воспринимать его надо было в совокупности всех этих качеств, как чуть позже воспринимали Вертинского, а на закате советской эпохи - Высоцкого и Окуджаву.

Один из авторов воспоминаний Давид Бурлюк верно подметил глубокое понимание Северяниным женской души - этим, наверное, объясняется его бешеный успех у преимущественно дамской аудитории. Он чутко угадывал и описывал в своей парфюмерно-галантерейно-кондитерской лирике всю гамму женских грёз и фантазий. Тонко чувствовал он и детскую психологию:

...В парке плакала девочка:

"Посмотри-ка ты, папочка -

У хорошенькой ласточки

Переломлена лапочка..."

Примеряя разные маски, Северянин всегда говорил своим голосом. Кстати, многое от его манеры переняли позднее Евтушенко, Вознесенский, куртуазные маньеристы.

Призванный в армию после начала Первой мировой войны, "рядовой Мерси" (так прозвали Северянина командиры) вскоре был комиссован с белым билетом, но в своих стихах оставался воинственным патриотом:

"...Тогда ваш нежный, ваш

единственный,

Я поведу вас на Берлин!.."

В 1918 году он был избран Королём поэтов на турнире в Политехническом музее, победив Маяковского. Потом были долгие годы трудной жизни в эмиграции в Эстонии, откуда поэт регулярно выезжал в Европу на заработки (чтением стихов и изданием книг). "Я не эмигрант и не беженец, я просто дачник", - утверждал Северянин. Умер он в нищете в оккупированном немцами Таллине в декабре 1941 года. Там же был и похоронен. На надгробном памятнике можно было прочесть две строчки из его стихов:

"Как хороши, как свежи

будут розы,

Моей страной мне брошенные

в гроб!"

Между прочим, впервые эта крылатая строчка ("Как хороши, как свежи были розы...") появилась ещё в середине девятнадцатого века в стихах Ивана Мятлева, позднее её использовал в одном из стихотворений в прозе Иван Тургенев, а Северянин был уже третьим...