Удовольствие и вправду нечастое - знаменитый адвокат, известный по телепрограмме "Час суда" и другим телепередачам, прекрасный публицист оказался замечательным собеседником, доброжелательным и в ответах на нелепые вопросы, прекрасно эрудированным и, что особенно подкупило, человеком неравнодушным, остро переживающим неблагополучие детской ситуации.

- Свою работу в качестве уполномоченного по правам ребёнка я начал с расследования в Ижевске, хотя до этого собирался начать с Иркутска - там накопилось много жалоб на незаконное обращение с детьми, да и случай с двухлетним мальчиком, до сих пор не выходящим из комы, которого избил отчим, не давал покоя. Если бы сначала был Иркутск, а потом Ижевск, думаю, я кое в чём поменял бы свою позицию. Здесь, в Красноярске, в некоторых подходах тоже кое-что поменялось. После Ижевска я думал, что голые, без коврика, деревянные полы в интернате, отсутствие лишней одежды в шкафчиках, ни единой своей игрушки у детдомовского ребёнка - это норма. Кстати, в Ижевске те же детдомовские дети сейчас грозят вскрыть себе вены, требуя возвращения директора.

Нет, в Красноярске в детских домах другая обстановка. Причём заезжали мы в некоторые детдома без предупреждения, но везде была спокойная обстановка, другое состояние жизни детей. Я убедился, что когда люди хотят и с душой работают с детьми, тогда и всё получается. И даже пожар в детском доме в Бирилюсском районе не стал трагическим случаем - и директор, и воспитатели сработали так, что никто не пострадал, смогли вывести всех детей, приняли в свои дома. Уполномоченный по правам ребёнка в Красноярском крае Альбина Комович была в курсе всего, она оперативно вмешалась в вопрос дальнейшего устройства детей, от неё я получал оперативную и полную информацию. Вообще там, где есть уполномоченные по правам ребёнка, а это 14 регионов, там дети не чувствуют себя забытыми и брошенными.

До Канской колонии для несовершеннолетних я побывал в подобной в Ангарске Иркутской области. Впечатление самое благоприятное. Они, конечно, образцовые и стали таковыми благодаря настоящей заботе и умению работать. Но в том-то и ужас - детям в колонии лучше, чем дома! Ещё и потому, что на выходе они нигде не нужны, от них все отказываются. В обычных школах делают всё, чтобы не взять такого ученика с судимостью, и у него ни учёбы, ни работы, да и семья чаще всего крайне неблагополучная. В Ижевске потому и произошёл этот дикий случай, что интернат сделали отстойником, туда отправляли из детдомов всех неблагополучных детей. Так что нарыв был закономерным.

Та же история с детьми-инвалидами. У нас их воспринимают как ненормальных, и школы, и детсады от них открещиваются, и дети, а это ведь наши дети, остаются в изоляции. Вообще многие сложные случаи, с которыми я разбирался и которые сейчас "в работе", сходятся на ювенальной юстиции. И я её сторонник. Высказываются опасения, что с её введением у нас появятся Павлики Морозовы - дети начнут сдавать своих родителей и тащить их в суд за то, что мороженое не купил или отругал за двойку. Да, кальку с американской системы у нас снимать нельзя! Учитывать нужно и национальные особенности, и семейные традиции народа. Но я считаю, детям надо дать право отстаивать своё человеческое достоинство, знать и уметь защищать свои права!

О детской беде

- Вопросы насилия в семье, и прежде всего над детьми, - это самое страшное зло. Вот где быть ювенальной юстиции! В Иркутске, да и в других городах, когда я знакомился с личными делами воспитанников колонии или детдома, с уголовными делами на несовершеннолетних, я поразился, как много насилия взрослых в отношении детей. Процентов 80-90 - дела, где насилие совершено отчимом, реже мачехой. И это не единичные случаи избиений! Вот дело с иркутским малышом - четыре часа отчим избивал двухлетнего ребёнка, избил так, что проломил череп. А мать, дескать, боялась вступиться. И соседи слышали, как долго и громко плачет ребёнок, и многие соседи знали о такой практике. Но все молчали, не замечали. Такое равнодушие - не меньшее зло, которое губит наших детей.

Потому и на совещании в Красноярске я предложил создать горячую линию, службу по спасению детей от насилия. Вечером просмотрел все красноярские телеканалы, и всюду бегущая строка с объявлениями типа "продам гараж", "куплю дом", а ведь можно пустить и адреса и телефоны социальной помощи. Да броско так: "Ребёнок в опасности!". Должна быть социальная реклама, и не думаю, что она разорит телекомпании.

О телевидении

- Я не буду оставлять телевизионные истории. К счастью, можно совмещать работу на телевидении и службу при президенте России. И мне, признаюсь, хочется этим заниматься. Хочется сделать что-то вроде "Ювенальный суд", чтобы на частных историях показать методики и приёмы решения вопросов, касающихся прав детей. И чтобы даже в случае правонарушений ребёнок не чувствовал себя преступником с пожизненным клеймом. Думается, для таких телепередач, как и вообще для рассмотрения дел несовершеннолетних, надо поднимать психологов. Их у нас огромная масса, так пусть оправдают своё предназначение.

Кстати, здесь, в Красноярске, до меня дозвонился руководитель одного из телеканалов. Предложил телепередачу "Детский суд". Во, созрел, говорю, я же три года назад предлагал подобное. Раз телевизионные суды по рейтингу на первом месте, то пусть и говорят в них о расследовании преступлений против детей. Надо замечать детское горе, с карамелькой за щекой не прожить. И должно об этом говорить профессионально. Не так, как это делается в программе "Пусть говорят", а каждая передача с участием детей - нарушение прав несовершеннолетних.

Вот именно о правах детей я и издал серию книг для детей. Друзья их в шутку называют "Сказки Астахова". Но, как я понял, дальше Челябинска эти книжки не прошли, и здесь о них не знают. Намеревался создать их анимационный вариант, но оказалось, что мультфильм - необычайно дорогостоящее издание. А как это надо бы!

О детских квартирах

- На совещании в Красноярске я не мог обойти такой острый вопрос, как предоставление жилья для выпускников детских домов. Вообще это самая больная тема после проблемы сирот. Считаю, что на региональном уровне должно обязательно строиться социальное жильё, как это делается во Франции ещё со времён президентства де Голля. Там в каждом строящемся доме выделяются так называемые социальные квартиры. И Франция не знает проблем с рождаемостью, причём многодетные семьи с четырьмя детьми довольно распространённое явление, и отнюдь не только в среде мигрантов.

Проблем в этом вопросе масса. И не только с выделением жилья, но и с самими сиротами, ставшими владельцами квартир. В Московской области был пример, когда сиротам предоставляли квартиры. И они в течение года поменяли их на машины, мотоциклы, а то и ноутбуки. Спустили задаром. Потому что социально совершенно неадаптированные после казённой жизни. И в этом воспитанникам детских домов нужно помогать - рассчитывать, приобретать жильё самим, причём до выхода из детдома. Ведь у детей есть сберкнижки, вот и уплатить бы хоть первоначальный взнос на квартиру. Сотрудники детдомов и должны бы подсказать, как распорядиться вкладом, а те, наоборот, не разрешают использовать, дескать, тебе и так дадут квартиру. Такие вопросы не решить только финансово, сколько бы денег на квартиры для сирот ни выделялось.

О детсадах

и алиментах

- В Красноярске на совещании не мог не затронуть проблему мест в детских садах. В крае 70 тысяч детей на очереди в садик! Я буду ставить этот вопрос перед вашим новым губернатором. Это одна из первоочередных задач. Я не могу истребить в себе адвоката и во всех детских домах и приютах внимательно знакомлюсь с личными делами воспитанников. Часто, очень часто мать-одиночка сдаёт ребёнка в приют, потому что не было места в детском саду, негде его устроить. И такие дела через одно.

Вопросы выплаты алиментов тоже непростые и требуют иных, чем сейчас, подходов. И благополучные дети страдают не меньше, ведь при разводе незащищённой стороной становится жена и ребёнок. Так вот на такого человека, который всеми способами увиливает от достойного содержания своих детей, сам богат, а по документам нищий, на такого должно навалиться государство. На самом деле много прав на взыскание, в том числе и через третьих лиц.

Вот в детском доме "Самоцветы" в Красноярске мне показали исполнительный лист на ребёнка на 730 тысяч рублей! И с 2008 года этот исполнительный лист лежит без движения. Мне говорят, этот папа ездит на "Лексусе", но машина принадлежит его гражданской жене, и всё его немалое имущество записано на ком-то. Так ведь можно с него взыскать, можно, была бы чья-то воля. Перекрыть ему всё - и за границу не выпускать, и на дороге выловить.