- Никита, этот вопрос тебе наверняка уже задавали и ещё будут задавать. В "Наводнении" до сих пор ставились пьесы исключительно современных авторов, театр проповедовал новую драму. Как ты говорил когда-то: "Мы хотим рассказывать о том, что происходит здесь и сейчас". И вдруг - "Онегин"! Почему?

- Да, приходилось уже несколько раз отвечать на этот вопрос. В Красноярске я поставил три спектакля по современной драматургии, а до этого были ещё спектакли в Перми, были какие-то читки - всего с десяток работ. И всё время приходилось иметь дело с одним типом неподатливого материала, крутить его туда-сюда, мять, разминать. Это утомило малость. И артисты, работающие с одной и той же системой образов, тоже немножко подустали. К тому же я почувствовал, что у меня начинаются самоповторы - неочевидные, конечно, всё-таки я себя контролирую, но всё равно... Короче говоря, захотелось совсем другого! Причём захотелось не просто поставить классическую пьесу, а попробовать себя в поэтическом тексте, где есть простор для фантазии.

Летом мы поехали на дачу и в качестве тренинга, упражнений таких, взяли и поставили несколько сцен из первой главы "Евгения Онегина". И появился жанр этюдов, то есть актёрские и режиссёрские предложения, импровизации. Такой спектакль из подручных средств. Говорят, чтобы был театр, нужен коврик и артист. Мы и начали с того, что расстелили коврик, сзади повесили простыню - и стали играть. Там практически нет декораций, а костюмы, маски возникают постепенно, по ходу действия. Мы показываем зрителям, как из репетиций, импровизаций рождается спектакль. А когда в самом конце, кажется, начинается настоящий театр, занавес опускается. Всё очень просто.

- При этом, насколько я знаю, именно в "Онегине" вы применяете куда больше выразительных средств, чем в других спектаклях. Здесь у вас есть театр теней, визуально используются рисунки Пушкина. С артистами работали специалисты по пластике, по вокалу.

- Там есть технически сложные вещи - например, театр теней. Но ощущения от спектакля должны быть простыми, потому что мы хотели не уйти от Пушкина, а прийти к нему. Прочитать "Онегина" так, как, может быть, он сам читал - няне, своим близким друзьям. Домашний такой театр. Чтобы в конце все - будто в первый раз - поняли, как здорово, гениально Пушкин это придумал. Он же действительно от радости бегал и кричал.

Мы играем спектакль, но не проигрываем конкретные ситуации: вот пришёл Онегин - и Татьяна загоревала. Я просто не представляю, как "Евгения Онегина" можно поставить в виде живого психологического театра. Пушкинская строчка, плотность стиха в таком случае будут уничтожены на корню. У нас все играют всех и, по большому счёту, никто не играет никого. Мы даже в программке написали просто: сочинение Александра Сергеевича Пушкина читают актёры Евгений Васин, Мария Булатова, Полина Чудновец, Светлана Медведева, Анна Широкова. Не стали объяснять, у кого какая роль. Потому что артисты прежде всего взаимодействуют с текстом. Мы его, кстати, сохранили почти полностью, читаются все эпиграфы.

А визуально шли от рисунков Пушкина, весь образный ряд на них выстраивался. И музыка там - из его времени. Очень много живого пения под звон колокольчиков. Актёры сами поют - специалисты из филармонии нам очень помогли. Исполняется молитва, которую любил Александр Сергеевич, я её специально искал. Люди понимающие заметят и другие детали, связанные с личностью поэта, его эпохой. И в то же время в спектакле нет какого-то лубка. Костюмы - не подчёркнуто исторические, но и не современные: платья длинные, платочки у девушек. У нас есть образ Музы. Она всё время витает где-то рядом, а на сцену выходит только на мгновение, в финале. Пока не буду раскрывать всех секретов.

- У вас нет опасения, что современный зритель на спектакль рваться не будет? Просто потому, что это Пушкин, "Онегин" - школьная программа, а значит, тоска и скука.

- По личным ощущениям - есть бешеный интерес. Постоянно подходят, звонят, что-то спрашивают. Билеты хорошо раскупают. И потом, там немало современных моментов. Мы попытались посмотреть на "Онегина" в том числе и с точки зрения современного поколения, которое мало что читает и знает. Вот Татьяна, например, довольно странный человек: она любит ночь, темноту, всё время тянется к каким-то тёмным вещам. Не очень дружит с людьми, скорее находится в постоянном конфликте с ними. Чем не "гот"? Ничего подобного нет в школьной программе, хотя не мы это придумали, это Пушкин написал.

- Прямо отголоски новой драмы в вашем "Онегине" появляются. Кстати, мне казалось, что вы ушли от современной драматургии ещё и потому, что её в последнее время стало многовато и в театре, и в кино. Вчерашние бунтовщики мелькают на телеэкране, получают престижные призы и т. д.

- Да, это важно. Нам интересно делать то, чего нет, а поэзию во всех видах, даже пьесы в стихах, сегодня практически не ставят. Я уверен, что после премьеры обязательно будут сказаны слова, что это литературный театр - как ругательство. Недотеатр. Ну и ладно. Все же мыслят своими клише, всё, и особенно про "Онегина", знают. В современной драме хоть никто толком ничего не понимал. А тут ещё спектакля нет - уже у всех своё мнение. На нашем сайте полным ходом идёт обсуждение. Я, правда, в него не включаюсь, вообще не читаю, не хочу, чтобы сбивали с мысли.

- Опера Чайковского "Евгений Онегин" идёт везде, но что-то я не припомню, чтобы хоть один театр поставил драматический спектакль "Евгений Онегин". Вы первые?

- Не совсем так. В театре "На Таганке" Юрий Любимов поставил спектакль "Онегин". Но он совсем про другое, не про Онегина вообще, а про 200-летие Пушкина. Там все бегают в майках с надписью "Пушкин - наше всё!" - и смотреть на это очень весело. Дело в том, что к 200-летию сняли телепроект: разные люди несколько месяцев - по строчке - читали "Евгения Онегина". А Любимов над этим пошутил. Ещё был спектакль Анатолия Васильева "Путешествие Онегина", но он поставил одну главу, которая в "Евгения Онегина" как раз не вошла. Заканчивается она словами: "А царь дремал". Говорят, сократили главу по цензурным соображениям, хотя сам Пушкин много раз писал, что она оказалась несколько инородной, уводит читателя в сторону. То есть спектакль опять про другое.

Мы, повторюсь, шли от подлинного текста "Евгения Онегина", хотели донести его в полном объёме. И, ещё раз повторюсь, стремились к простоте домашнего театра - близости со зрителем. Что для "Наводнения" вообще, надеюсь, присуще. Недавно где-то в ЖЖ один человек написал по поводу другого спектакля - "Голубого вагона": дескать, пока смотрел, думал, что всё очень просто, и я так могу поставить. На самом деле того, что кажется самым простым, добиться сложнее всего.

- Ты упомянул спектакль "Голубой вагон", а я вспомнила, что именно этот спектакль не так давно привёз все главные призы с Кемеровского фестиваля "Белый слон": за лучший спектакль, лучшую режиссуру, лучшую мужскую роль, лучшую женскую роль и лучшую сценографию. Первый ваш фестиваль - и сразу такой урожай. Расскажи, как всё это было.

- Нас туда звали ещё в прошлом году, но не было денег. Кстати, звали и в Питер, и ещё кое-куда, но всё упиралось в ту же проблему. А тут немножко денег заработали, немножко спонсоры дали - мы и поехали. Фестиваль молодёжных театров в Кемерово проводят совместно управление культуры и управление молодёжной политики, они дружат. "Белый слон" идёт на двух сценах - во Дворце молодёжи и в театре для детей и молодёжи. И это очень хорошо, потому что, например, в Красноярске между министерствами культуры и молодёжной политики стоит стена. Хотя я умудряюсь работать и с теми, и с другими.

Мы играли на сцене очень хорошего - красивого такого, удобного, аккуратненького театра. Аман Тулеев его им построил. Театру и всем, кто там трудится - отдельная благодарность, потому что организация была потрясающая. Спектаклей показывали много, они шли друг за другом плотно, с перерывом в полчаса - и за эти полчаса надо было успеть поставить декорации. Монтировщики заранее все посмотрели, проверили, что-то себе нарисовали - и сделали свою работу очень мобильно, очень точно.

Мало того, они построили нам кубы, которые используются в спектакле. Тащить их с собой из Красноярска было несподручно - мы ехали обычным рейсовым автобусом, так что организаторы сильно помогли. И кубы получились точно такими, как надо, нам оставалось на них только буковки написать. Ещё один пример: когда добрались, мы вдруг поняли, что есть проблема, которую надо срочно решать. Дело в том, что актёр Андрей Голубенко половину спектакля сидит в зале, оттуда общается и со зрителями, и с другими артистами. А потом ему надо очень быстро появиться на сцене.

В Красноярском Доме актёра, где мы обычно играем, как таковой сцены нет - есть просто площадка, и подниматься никуда не надо. А в Кемеровском театре сцена оказалась высокой. Мы попросили найти нам какую-нибудь ступеньку - и её моментально, без лишних слов нашли. Хотя с Пермским театром "У моста" я бывал на многих фестивалях и представляю, как обычно реагируют на такие вот вещи, когда кому-то что-то стукает в голову. Нецензурно реагируют.

И принимали спектакль очень хорошо - так хорошо, что даже удивительно. В Красноярске такого эмоционального, горячего приёма не было, к большому сожалению, никогда. Люди подходили, благодарили, писали и на наш сайт, и на сайт фестиваля. Говорили, что ждали спектакль, откуда-то знали про театр - и были рады познакомиться. А потом расстраивались, что мы не принимали участия в гала-концерте.

Не знаю, может быть, Кемерово - более театральный город и там вообще больше любят театр. Знаменитым кемеровским театром "Ложа", например, в котором играл Евгений Гришковец, очень гордятся. "Ложа", кстати, тоже участвовала в фестивале "Белый слон".

- Вы ждали призов?

- Мы надеялись, конечно. Но никак не думали, что призов будет так много. Причём там было очень большое и солидное жюри: московский председатель, представители практически всех сибирских регионов. Хвалить нас начали уже на обсуждении спектакля, но я этого не слышал. Мы все, кроме Евгения Васина и Марии Булатовой, сразу разъехались по каким-то срочным делам. А Женя и Маша потом рассказывали, что главный режиссёр Кемеровского театра для детей и молодёжи говорил: здорово, что вы сделали свой театр - и всё получилось, теперь вы просто обязаны продолжать дело - это уже ваша миссия. Другой член жюри, большой знаток детской литературы (а "Голубой вагон" - о детских писателях), сел смотреть спектакль, заранее настроившись скептически. Но его действо захватило.

Потом, на награждении, Женя и Маша по очереди ходили туда-сюда за призами. Они почему-то решили, что будут сообщать нам радостную информацию дозированно, наверное, чтобы мы от такого счастья не посходили с ума. Я получил первую эсэмэску: Васину дали "слона" за лучшую мужскую роль. Подумал: ну и слава Богу, Жеке - надо. И тут пришло следующее сообщение: Маше дали приз за лучшую женскую роль. Я озадачился и заподозрил сарказм - эх, запереживал, наверное, ничего не дали.

Третья эсэмэска поведала о "слоне" за лучшую сценографию. Ну точно, решил я, ничего не дали - глумятся! Следом: ещё нам дали приз за лучшую режиссуру. Что-то не смешно уже, окончательно расстроился я. Последнее сообщение гласило: приз за лучший спектакль - наш, приходите встречать на вокзал, а то нам тяжело призы нести. Ну, думаю, хохмачи! И пока они не приехали, я был уверен, что это юмор какой-то. Утром позвонил, трубку взяла Машина мама и сказала: действительно, привезли пять призов. Ну, мама же врать не будет!

- Куда собираетесь ещё поехать?

- Летом хотим съездить в Вологду, на фестиваль "Голоса истории". Повезём или тот же "Голубой вагон", или "Онегина", если с ним всё будет хорошо. Ещё хотим побывать на Пушкинском фестивале в Пскове. Ну и в нашем краевом надеемся поучаствовать - не знаю, может быть, нам откажут, но проситься будем.

- Как настроение перед премьерой, боевое?

- Премьера - это всегда волнительно, недели за две я начинаю нервничать и паниковать. И всё-таки надеюсь на лучшее. Мы с женой на Рождество гадали на книжке "Евгений Онегин". Спрашивали: ну как, Александр Сергеевич, вам спектакль? Ответил: "Пойдёмте вместе". Значит, не унывает он по этому поводу!

- Удачи!