Дом этот на улице Гагарина, в Покровке, представляется сегодня как зловещее продолжение новогодней сказки. Пустые глазницы выгоревших окон, обрушенная, почти сгоревшая крыша с торчащими "открытыми переломами" рёбер-стропил! Жалкие останки, бывшие когда-то мебелью, валяются вокруг кучками и "россыпью". Во всём этом, густо облитом ледяной глазурью, с трудом угадывается недавний человеческий быт, уют семейного очага.

Правда, никто пока не может с уверенностью сказать, чей же это "очаг" стал причиной большой беды для 18 семей старейшего в этом районе дома. Даже при коротком знакомстве с ним удивляешься его необычной судьбе. Жильцы, кто постарше, вспоминают, что лет пятьдесят тому назад, когда начал обновляться центр Красноярска, этого двухэтажного свидетеля двух революций и военного лихолетья не стали пускать на дрова, а разобрали и перевезли чуть ли не на самую высокую точку Покровской горы.

Подвели высокий фундамент - и дом стал уже трёхэтажным. Впоследствии пристроили собственную котельную, и во всех квартирах стало гарантированно тепло и уютно. Был бы он живым существом, вряд ли обиделся бы на своё новое место жительства: красавица-часовня, символ старинного города, была теперь рядом. Не нужно задирать глазницы слуховых окон вверх, чтобы посмотреть на неё. Опять же, Кача и прежняя родина всегда на виду.

Вот почему особенно обидно, что от новогоднего пожара пострадало именно такое строение, со своей историей, с богатой родословной. Полностью выгорел один из двух подъездов. Сгорела вся столярная отделка, межэтажные и потолочные перекрытия, межкомнатные перегородки. Стены, к счастью, остались целыми. "Интерьеры" эпицентра пожара больше напоминают ужастики ледникового периода - всё залито водой, которая превратилась в ледовое нагромождение сосулек! Во втором подъезде, не пострадавшем сильно от огня, тем не менее также всё затоплено и испорчено водой. Но тут уж, как говорится, выбирать не приходилось.

Жизнь сюда ещё вернётся, но не сразу и при большом старании. Специалисты городского коммунального хозяйства спешно восстанавливают электроснабжение, прокидывают времянки под обогрев комнат. Теснота, обилие вещей погорельцев, обледеневшие ступени лестничных маршей да и морозец совсем не помогают в работе. Но общее уныние преодолевается в работе, - сразу становится теплее, когда у мастеров что-то получается, они весело переговариваются между собой, даже пытаются шутить.

И только местным жителям, чудом спасшимся из огненной западни, до сих пор не по себе. В глазах у них можно увидеть и страх, и глубокую тоску, и неуверенность, что весь этот кошмар уже позади...

- Здесь живёт моя теща. К счастью, с ней всё в порядке. Она сейчас у нас, в городе, а мы тут караулим, что-то прибираем... Конечно, всё от воды разбухло, покоробилось. Неужели дом будут восстанавливать? Разве это возможно?

- Вы будете смеяться, - говорит мужчина в форменной спецовке "Жилкомфорта", выбравшийся из залитого льдом подвала, - но я сам здесь живу. В цокольном этаже у меня служебная квартира. Лазил осматривать нижний контур отопления. Трубы ещё тёплые, нужно быстрее подавать сюда кипяток из котельной, навешивать какие-никакие двери, зашивать окна и ремонтировать квартиру, а потом и весь дом.

- Думаете, всё восстановят?

- Обязательно! Таким добром не разбрасываются! Стены-то сохранились. Были бы кости... Поверьте, я в этом кое-что понимаю, я ведь печник.

- Экзотично!

- Это как посмотреть. Я круглый год работаю, без продыху. И работе не видно конца! Центр города, по берегам Качи, да вот Покровка, Николаевка. И всем нужны печи.

За одной из сохранившихся дверей слышу шипение газосварки. Протискиваюсь в заклиненную ледяным сталагмитом дверь. Рабочие на стремянке проваривают трубу отопления. Молодая женщина, укутавшись в куртку, поглядывает, чтобы какая окалина ненароком не упала на сваленные грудой вещи. Теснота! Мелодия мобильника - и женщина с трудом находит в складках одежды телефон.

- Да, мама, свари морковку, кабачок, перетри - ему это нравится... пока всё нормально... нет, тепла не дали... холодно! - И виновато мне: - Младшему семь месяцев. Из-за ребятишек переволновались больше всего. Весь пожар простояла с документами в одной руке и с ребятишками в другой. Хорошо ещё что-то отбили у огня! Сейчас дети у мамы.

Я вышел из дома-погорельца совсем с другим чувством, жизнь здесь продолжается, люди не собираются сдаваться, очень важно, чтобы и власти не отсиживались в стороне, а активно им помогали. Тем более что этот объект сейчас на виду не только у всех красноярцев, но и практически у всей России...

По наледи, мимо сваленной в кучу мебели, пробираются трое, по-видимому бабушка, дочь и внучка.

- Вы тоже здесь живёте?

- Нет! Увидели по телевизору. А у меня вон в той квартире - подруга. Пришли посмотреть, как она.

- Из этой квартиры бабушка жива-здорова, но сейчас переселилась к дочери, пройдите, посмотрите, зять и дочь сейчас там, прибираются.

- Вот спасибо!

- А нам за что?

- Обрадовали!