Вставать чуть свет и слышать пенье птиц.

Хочу рекою наслаждаться в час закатный

И слышать рябчика в чащобе дивный свист.

Мне ничего теперь уже не надо:

Ни денег, ни машин и ни дворцов.

С тайгою милою зимой обняться ладом,

Весною любоваться на скворцов..."

Минуло семь лет со дня смерти Виктора Петровича Астафьева. Для Алексея Бондаренко из Енисейска он не просто великий русский писатель, которого можно читать и перечитывать бесконечно, - но и учитель, направивший начинающего литератора на свою писательскую колею. Творческая судьба сибирского автора состоялась во многом благодаря дару писательского провидения великого земляка. Осенью Алексей Бондаренко представил читателю книгу очерков о Викторе Петровиче Астафьеве "И стонет моё сердце...".

- Редкому автору посчастливилось получить "путёвку" в серьёзную литературу от Астафьева. С какой рукописи началась ваша творческая дружба?

- Благословение я как раз получил неожиданно. Моя любимая тогда работала в школе, и её часто отправляли в командировки в дальние сёла. Как-то случилось, что долго не было обратного вертолёта, и я заскучал. А на улице весна, распутье, птицы поют и черёмуха цветёт-бушует. Я сел и написал стихотворение "Черёмуха душистая". Опубликовал в районной газете - работал я тогда заместителем редактора, и прочёл ту газету красноярский композитор Кузнецов, который впервые озвучил мои стихи. Тут как раз в наши края, а мы тогда в Озёрном жили, приехал Виктор Петрович, прочёл и стал подвигать меня на другие стихи. Я писал, и получались песни. А "Черемуха..." в то время больше года звучала по краевому радио. Диктор Олег Захаров, тоже ушедший от нас, как-то спросил меня, что это вдруг я стал писать стихи для песен? - "Да это дурь моя". И он пошутил в эфире: вот, послушайте "дурь" Бондаренко.

Виктор Петрович очень здорово мне в жизни помог, видимо, судьба свела нас не случайно. Вообще у нас в Енисейском районе такая великолепная и богатая природа, что не писать - преступление, да и сама аура древнего города располагает. Когда я задумал написать исторический роман "Государева вотчина", то приехал в Овсянку показать ему рукопись, хоть она и "слепая" была, но он потом звонил, благодарил, и сразу сказал: Лёша, я тебя учить не буду, пиши, у тебя получается... Даже печатную машинку подарил (это было в 90-е годы), и первый том "Государевой вотчины" я потом 12 раз перепечатывал на этой машинке. Когда 1-й том был напечатан, он искренне (никогда не лукавил) заявил: "Но ты молодец, как тунгуса-то точно показал!" Меня тогда это сильно вдохновило. Сначала я мечтал показать всю историю Енисейска в одной книге, сейчас понимаю, что это невозможно, - вышло три тома.

- Вы обращаетесь к исторической теме все трудные перестроечные годы, когда другая литература вышла на поверхность - назовём её "литературной пеной", она и сейчас ещё бурно пенится. Не было ли страха, что вы не найдёте своего читателя?

- Был страх, но со мной рядом всегда был Виктор Петрович, постоянно меня подбадривал, воодушевлял, тонко подмечал все мои промашки - сам-то он не боялся историю описывать. И как-то рядом с ним я такой храбрый становился. А в начале 90-х, конечно, серьёзные сомнения меня одолевали, и на первом томе я откровенно "плавал", потому что "стержень" был выбит: другое направление взяла история страны. А сейчас всё возвращается, и я не изменил своей исторической теме. Но о любви тоже пишу, а её надо показать красиво. Для детей книжки пишу. Бывает, что в процессе над романом надо отвлечься - то детский рассказ, то какие-то интересные "почеркушки" залежались. Но я ещё в 90-х почувствовал, что должна "пена" уйти, и второй-третий тома уже увереннее писал. Сейчас ушёл в гражданскую войну - Тасеевская республика сильно мне покоя не даёт, тема сложная, роман задумал, в котором надо показать две правды, но именно по-своему надо...

- Что в настоящее время волнует больше всего вас и ваших читателей? Вы жили в эпоху, когда всё было правильно и понятно, сейчас многие истинные понятия сместились так, что порой не соответствуют идеологии здравого смысла. Какое будущее, по-вашему, ждёт Россию?

- Мы с вами жили в то время, когда страну развалили в один миг, без единого выстрела, навязывая прозападные "ценности", масскультуру, прочую дешёвую новизну. Тогда у многих мозги "съехали". И если в городах население ещё как-то более-менее живёт, то я не могу смириться с тем, что идёт стремительное угасание деревни, в своих стихотворениях и прозе я пишу, как топчут деревню, как жизнь там становится всё хуже и хуже. Виктора Петровича всегда болезненно тревожило, что никак не достанется российскому человеку подлинной свободы и достойной жизни, и его тревога постоянно живёт во мне. Сильно волнует меня ТВ с пропагандой американского образа жизни, заполняющее неподготовленные умы молодых людей, экранная "порнуха", все эти бесконечные шоу, отработавшие в Америке и адаптированные к нашему зрителю. Поэтому у нас, в Енисейском районе, в Красноярске я стараюсь как можно больше проводить встреч с читателями, много бываю в школах. По "Государевой вотчине" коллективом из педуниверситета даже составлен словарь, школьники пишут сочинения, конкурсы проводят по этим сочинениям, живо обсуждают. Народный театр в Енисейске пьесу поставил, здорово получилось. Много писем получаю читательских отовсюду. Вот письмо из Подмосковья: "...Государева вотчина" читается запоем, светлая, добрая, умная, нравится и старым и малым... Вы близки по душе и по жизни, вы - достойный сын своей страны, малой родины и старшего поколения..." С Урала письмо: "Меня зовут Саша Емельянов, я ваш земляк, мне 35 лет, о вашем творчестве узнал из газеты "Красноярский рабочий", после чего в местной библиотеке прочел всё, что вы пишете. Только третий том "Государевой вотчины" пока не могу найти, если можно, вышлите книгу наложенным платежом, заранее благодарен, сейчас там мало настоящей литературы печатается". Недавно мне Валентин Курбатов написал, критик и близкий друг Виктора Петровича - тоже просит книгу очерков об Астафьеве выслать.

Петрович никогда не терял обратной связи с народом, вот и эта книга очерков давно зрела в душе, сам он прожил яркую жизнь, не забывая о крестьянской философии: трудись много и вдумчиво, не бери чужого, не обижай ближнего. Возможно, я никогда бы не посмел взяться за перо и не решился бы писать об этом великом писателе, но внутренний голос толкает меня на размышления, я слышу голос его, Виктора Петровича, который ни днём ни ночью не даёт мне покоя, и, следуя элементарной порядочности, держу слово, данное ему в санатории "Красноярское Загорье". И от читателей много писем есть с пожеланиями поделиться воспоминаниями о большом писателе ХХ века. Анатолий Немков из Красноярска написал: "Алексей Маркович, обязательно напишите книгу о вашем знакомстве с Виктором Петровичем Астафьевым. Даже при условии, что ничего иного вам больше написать не придётся". Сумел ли? Имею ли на то гражданское право? Поймут ли меня? Я ведь просто встречался с ним, разговаривал и внимал каждому слову Писателя с большой буквы, Гражданина, горячо любящего свой народ и Отечество, растолковывая смысл слов этих по своему понятию и разумению. Чист, как родничок таёжный, был наш Петрович, он честно жил, откровенно любил, много работал и дышал этим же воздухом, только глубже, чем дышит им каждый из нас. Был он полётом выше нас...

Я по натуре оптимист и считаю, что Россия никогда не станет на коленки. Выживем, придут ещё времена, ведь Астафьев писал для своего народа и верил в него.