В этом убедился Таймырский отряд по исследованию побережий Морской арктической комплексной экспедиции (МАКЭ) НИИ "Наследие" Академии наук под руководством начальника экспедиции, профессора П. В. Боярского. Кроме того, непосредственное участие в этом необычном историческом поиске приняли Герард Лубнин, кандидат географических наук, Александр Есиков, шкипер и штурман, а также автор этих заметок. С 2005 по 2008 год мы тщательно обследовали зимовья поморов на берегу Петра Чичагова, от реки Пясины до Енисея, в которых непосредственно останавливались участники Великой Северной экспедиции.

Вторая Камчатская, или Великая Северная экспедиция, как известно, стартовала в феврале 1733 года. Руководителем был назначен капитан Витус Беринг, датчанин на русской службе. Задачи экспедиции определил Пётр Первый: положить на карту берега Сибири и доказать, сходится ли Америка с Азией.

Организацию возложили на Адмиралтейств-коллегию под руководством адмирала Н. Ф Головина. Восемь отрядов экспедиции возглавили выпускники московской навигацкой школы, петровские "птенцы" - русские военные моряки. Всё проходило в строго секретном порядке. Впервые вместо пересылки депеш с нарочным учреждалась специальным указом N 6351 регулярная государственная система связи Москва-Камчатка. Подобный способ связи считается первой в России полярной почтой (Е. П. Сашенков. Полярная почта. - М., издательство "Связь". 1975. - С. 39-40).

В век отсутствия электричества, телеграфа, самолётов и вертолётов, ледоколов и прочих достижений нашего века, на небольших парусных судах, а когда лёд не позволял плавать, на собачьих упряжках исследователи объехали, обошли северные и восточные берега государства Российского, составили первые достоверные карты, основанные на астрономических пунктах, которыми затем пользовались более ста лет. А также было окончательно доказано наличие пролива, отделяющего Азию от Америки, разведан морской путь в Японию и открыт северо-западный берег американского континента, где впоследствии были учреждены русские поселения.

Для исследования участка побережья Таймыра - от реки Лены до Енисея было направлено два отряда - Ленско-Енисейский и Обско-Енисейский. Из всей блистательной плеяды моряков-исследователей в экспедиции Витуса Беринга выделяются командир Ленско-Енисейского отряда лейтенант Харитон Прокопьевич Лаптев и штурман Семён Иванович Челюскин.

Именно этому отряду принадлежит честь открытия полуострова Таймыр, протянувшегося на 1000 километров от Лены до Енисея, с самой северной оконечностью Евразийского континента в координатах N 77° 36' и E 104° 17'. Этот мыс назван в честь его первооткрывателя - Семёна Ивановича Челюскина.

Академик А. Ф. Миддендорф так писал о нём: "Челюскин не только единственное лицо, которому... удалось достигнуть этого мыса и обогнуть его, но ему удался этот подвиг, не удавшийся другим, именно потому, что его личность была выше других. Челюскин, бесспорно, венец наших моряков, действовавших в том крае... вместо того чтобы изнуриться четырёхлетним пребыванием на глубоком Севере, как изнурялись все другие, он в 1742 году ознаменовал полноту своих деятельных сил достижением самого трудного, на что до тех пор напрасно делались все попытки..." (А. Миддендорф. Путешествие на север и восток Сибири. - СПб., 1860. - С. 78-79).

Как свидетельствуют исторические хроники, в 1741 году, 9 июня отряд Харитона Лаптева с Семёном Челюскиным, двигаясь на собачьих упряжках от устья реки Нижняя Таймыра на запад по северному побережью Таймыра, достиг Пясинского залива. Здесь (ныне остров Чаек) находилось коренное зимовье - Пясинское "промышленного человека" Федота Тобольского (В. А. Троицкий. Записки Харитона Лаптева. - М., "Мысль". 1982. - С. 77), где они остановились на отдых. Далее их пути разошлись.

"12 июня 1741 года отправлен штюрман Челюскин с устья реки Пясинги к Енисею около морского берега с некоторою командою..." (Там же.), а Харитон Лаптев, переждав ледоход, пошёл на лодке с отрядом вверх по реке Пясинге. Конечный путь - село Гольчиха на берегу Енисея, где оба отряда должны встретиться.

Между тем было известно, что русские поморы плавали по Ледовитому океану значительно раньше XVII века. Хорошей иллюстрацией этому служит карта поморов, которую опубликовал в 1612 году Исаак Масса.

"Судя по ней, можно утверждать, что в XVI веке поморам была известна Северная Земля, довольно отчётливо изображённая в правом верхнем углу чертежа" (К. С. Бадигин. По студёным морям. - М., "Географгиз". 1956. - С. 139). Поэтому есть все основания предполагать, что "...поморы обследовали Карское море и освоили его значительно лучше, чем это предполагалось ранее. Однако все эти достижения мы отнюдь не склонны относить целиком к заслугам мореходов XVII века; они были подготовлены предыдущими, забытыми плаваниями поколений поморов-мореплавателей" (К. С. Бадигин. По студёным морям. - М., "Географгиз". 1956. - С. 140). Поэтому не удивительно, что на этом пути - от реки Пясины до Енисея - отряд Семёна Челюскина встретил несколько зимовий русских поморов.

Кажется невероятным пройти в XXI веке буквально по пятам Великой Северной экспедиции, посетить зимовья поморов, в которых останавливались её участники, и прикоснуться к тому великому делу, которое выпало на их долю. Что же сохранилось с тех далёких времён? И стоит ли заниматься поиском деревянных строений, которым более 300 лет? - задавали нам вопрос многие. Оказалось, стоит.

Многие зимовья поморов "живы" до сих пор. Только их надо разглядеть - ведь они многое хотят нам поведать. А вот состояние их разное: одни превратились в тундровые курганы, на фундаментах других построены новые зимовья... Но есть и почти не тронутые временем и человеком. На основе карты 1745 года, "Записок Харитона Лаптева" и журнала Семёна Челюскина можно определить зимовья поморов, в которых, без всякого сомнения, останавливались отряды Великой Северной экспедиции.

Секрет подобного долголетия прост: арктическое побережье Таймыра ввиду особого температурного режима, где лето длится 1-1,5 месяца, остальное время года температура отрицательная или близка к этому, находится в микроклимате, при котором процессы разложения замедлены до предела. В этой зоне особенно хорошо сохраняется древесина. А поморы строили свои избы только из леса-плавника, мало того, выбирая плотную породу большого диаметра - в основном лиственницу.

Они к тому же отличаются от всех построек не только материалом, но и особым характером постройки. Ставили зимовья двух видов - коренные для постоянного проживания с крытым двором и отъезжие, которые использовали во время охоты.

Остановимся подробнее на некоторых зимовьях из нашего перечня. Все они хорошо знакомы и современным диксонским рыбакам и охотникам. И спасибо им, что сберегли наследие предков. Ремонтировали и использовали сохранившиеся строения для жилья и подсобных помещений, на фундаментах разрушенных старых зимовий возводили новые избы. Во всяком случае, не сжигали.

Зимовье Топово (Лидия). Сохранилась его жилая часть: стены, крыша из леса-плавника, пол из тёсаных топором плах. Дворовая часть разрушена, обнаружены нами только фундаменты. Рядом постройка более позднего периода, которую возводил диксонский рыбак Юрий Витальевич Островский с бригадой в 1986 году. В настоящее время зимовье Топово (Лидия) в хорошем состоянии, но нежилое.

Зимовье Пясинское (Чайка). К сожалению, ему не повезло. Видны только остатки фундаментов из-под воды, замытые песком. Дело в том, что остров Чаек намывной из песка. На старых картах очертания его совсем другие - он был больше. Можно предположить, что в далёкие времена экспедиции это был не остров, а полуостров, так как и сегодня при сильном сгоне воды остров Чаек соединяется с берегом вязким илисто-галечным перешейком (Лоция Карского моря. - Ч. 1. 1983 г. - С. 269). А в образовавшемся проливе сегодня видны остатки брёвен фундаментов, замытые песком. По свидетельству рыбака Юрия Витальевича Островского, который более 30 лет жил на разных зимовьях в Пясинском заливе, ранее был виден фундамент большой старинной избы.

Конечно, это остатки Пясинского зимовья промышленного человека Федота Тобольского, что ещё раз подтверждает, что здесь был именно полуостров. Нам остаётся лишь сожалеть, что ничего не осталось от древнего Пясинского зимовья, в котором отдыхали после долгой дороги на собачьих упряжках Харитон Лаптев и Семён Челюскин. Останавливались в этом зимовье и другие участники Великой Северной экспедиции: штурман Ф. Минин, подштурман Д. Стерлегов и боцман "Якуцка" В. Медведев.

Зимовье Здоровское (Макарово). В бухте Макарова почти сохранилось до наших дней со всеми дворовыми постройками зимовье Здоровское XVII века. По всей вероятности, в этом месте было большое стадо моржей. Об этом говорят и географические названия, пришедшие к нам с давних времён: слева мыс Моржово, справа - Зверобой, название острова, который расположен почти напротив бухты Макарова - остров Моржово. А на подходе с запада к этой бухте стоит древнее зимовье Моржовское.

Название зимовья само говорит за себя - видимо, охота на моржа здесь была мощная - "здоровская"... Пока не выбили всего зверя, кстати, весьма ранимого. Воспроизводство стада идёт крайне медленно, так как самки приносят одного детёныша один раз в два года (Д. Буторин. Б. Воробьёв. Мангазейский ход. - "Молодая гвардия". - С. 86). И как результат - к моменту продвижения по этим берегам Великой Северной экспедиции в 1740 годах моржа здесь уже не было. Об этом свидетельствуют "Записки Харитона Лаптева": "От устья реки Пясинги к западу" и далее "до заворота земли к югу" тоже имелись "частые зимовья у малых речек - живут промышленники песцовые" (Записки гидрографического департамента. - Ч. IX. СПб., 1851. - С. 10). Охота на моржа уже не упоминается.

С давних пор зимовье Здоровское (Макарово) нежилое, поэтому на редкость сохранилось и подлежит консервации. Это памятник истории освоения побережья Таймыра, памятник деревянного зодчества поморов XVII века, который должен занять почётное место среди памятников истории освоения русским человеком.

Зимовье Моржовское (Староморжовое). Строения старого зимовья Моржовское XVII века сохранились и были использованы в последующие годы промысловиками как подсобные помещения. Рядом постройка более позднего периода. Сегодня эти зимовья нежилые. Староморжовское заметно разрушается.

Зимовье Речешно (Убойное). На фундаменте одной из трёх старинных изб здесь зимовья Речешно поставлена в 30-х годах XX века новая изба. А в 1922 году Н. Н. Урванцев и Н. А. Бегичев видели эти поморские избы. Вот как описывает Н. Н. Урванцев встречу с этими зимовьями (Н. Н. Урванцев. Таймыр - край мой северный. - М., "Мысль", 1978. - С. 55): "12 августа ночевали в устье реки Убойной. Здесь, на высоком правом берегу реки, стоят развалины двух изб с амбарушками при них, а несколько ниже - ещё одна избушка, тоже нежилая". В нижней избушке они "нашли две пары вполне исправных лыж с норвежскими клеймами фирмы "Хаген и Кo". В дальнейшем оказалось, что эти лыжи принадлежали двум морякам из экспедиции Р. Амундсена - Петеру Тессему и Паулю Кнутсену, которые шли на собачьих упряжках в 1920 году с научной почтой с восточного берега Таймыра на радиостанцию на острове Диксон и не дошли, погибнув в пути.

В настоящее время зимовье, построенное в 1930-х годах, жилое. Здесь занимается рыбным промыслом омуля семья диксонских промысловиков - Дегтярёв Михаил Григорьевич с супругой Зинаидой Даниловной. Это их руками сохраняется историческое наследие.

А вот зимовье Убойно - Нижко-Подволошно (Западное Голомо) превратилось в тундровые курганы с хорошо просматривающимися нижними венцами строений. Судя по ним, здесь было два коренных зимовья. Не даёт покоя мысль, что это зимовье по возрасту старше, чем те, что далее на восток. Об этом говорит их состояние. Очень может быть - ведь рядом "заворот" (мыс Северо-Восточный, где берег Петра Чичагова резко поворачивает на юг) в Енисей, по которому уже в начале XVII века поморы могли выходить на эти берега.

Немного восточнее от курганов коренных зимовий Нижко-Подволошно стоит амбар, построенный из леса-плавника диаметром брёвен до полуметра. Монументальное строение. Верхние венцы стали обваливаться, но в целом всё ещё достаточно хорошо сохранилось. Это очень древнее строение, предположительно начала XVII века.

Западное Голомо - красивая приглубая бухта с двумя бухточками и с каменным островком посредине. Так и представляются деревянные кочи, покачивающиеся на прибойной волне, а на берегу - зимовья, поморы и собачьи упряжки... Да, когда-то здесь жизнь била ключом.

* * *

Вот такие сувениры истории бриллиантами светятся на таймырских берегах, чтобы передать нам память об эпопее мужества, выносливости и настойчивости русских поморов и участников Великой Северной экспедиции в освоении и исследовании северных берегов России. Мы должны беречь их следы, беречь всё, к чему они прикасались, ибо и те и другие совершили великий подвиг.

Берега Таймыра - это уникальная кладовая исторического наследия под открытым небом. Нет больше таких территорий, где можно воочию увидеть во временном диапазоне памятники истории освоения русского Севера с XVII века. Несмотря на то, что зимовья поморов сделаны при помощи топора, при взгляде на них в душе рождается осознание тонкой красоты этих вечных следов истории, а ещё чувство гордости за величие нашего народа.

Представить только! В условиях короткого арктического лета ставить избы из леса-плавника, нанося точные врубки, вытёсывая доски разного сечения, монтируя вручную стены, крышу из брёвен... Сегодня это кажется невероятным. Но это было! И вот перед нами памятники самобытного деревянного зодчества той эпохи. При обследовании зимовий поморов чувствуются исходящие от них мудрость и тепло. В этих полуразвалившихся избах не покидает ощущение былого уюта - отсюда просто не хочется уходить. Видимо, с большими трудностями и с большой любовью ставили наши предки свои избы - их аура дожила до наших дней.

Великая Северная экспедиция завершилась в 1743 году. Она проходила в тяжелейших условиях. На маршрутах лёгкие деревянные судёнышки затирало льдом, гибли люди, в большом количестве пропадали собаки в упряжках. Но они шли... И за десять лет была исследована огромная территория от Печоры до Анадыря, и, несмотря на все тяготы, были описаны и нанесены на карту северные берега государства Российского. Эта экспедиция провела широкие географические исследования в Арктике и наглядно показала всему миру, как это следует делать.

А зимовья поморов служили не только надёжным пристанищем её участникам для отдыха и смены собак. Учитывая, что кроме съёмки берегов они в своих журналах отражали гидрографический и этнический материал, - этим встречам не было цены. Ведь поморы - опытные мореходы, очень трудолюбивый и наблюдательный народ. Их взгляд сразу оценивал состояние берегов, преобладающее направление ветра, нрав морской волны, наличие зверья. Поэтому зимовья поморов стоят до сих пор за очень редким исключением.

А старые их названия таят в себе изначальные сведения о роде занятий и промыслах осевших на этих берегах русских людей.

Прошло чуть больше 265 лет со времени окончания Великой Северной экспедиции. Историческое наследие поморов время сберегло для потомков. Только очень досадно и горько, что сегодня ни одно зимовье не сохранило своего первоначального названия. Мало того, они нигде не числятся на учёте, они неизвестны. Нельзя забывать историю России, терять преемственность поколений.