Так царь Николай I почтил, увековечил память старшего брата Александра - победителя французского диктатора Наполеона Бонапарта, поднявшего меч на Россию в 1812-м. Это был уже второй (и главный) памятник Александру I. Тремя годами ранее памятник работы скульптора Ивана Петровича Мартоса был поставлен в Таганроге, куда Александр приехал с тяжело больной женой императрицей Елизаветой лечить её и где сам скоропостижно умер 19 ноября 1825 года.

Справедливости ради, Николай I не забыл и о жене горячо любимого им брата - императрице Елизавете Алексеевне, которая умерла в ночь с 3 на 4 мая 1826 года в городке Белёве Тульской губернии. Дом братьев-купцов Дорофеевых, где по пути из Таганрога в Северную столицу остановилась смертельно больная императрица и где перестало биться её сердце, уже в следующем году был выкуплен царским правительством за 60 тысяч рублей, там разместился дом для вдов.

А в 1837 году в саду белёвского Вдовьего дома имени императрицы Елизаветы Алексеевны был установлен скромный памятник ей. Памятник этот представлял собой колонну из тёмно-синего мрамора чуть более двух метров высотой. Верх её украшала положенная на подушку царская корона из бронзы. На колонне была выбита надпись "3 мая 1826 года", что означало дату смерти императрицы. Памятник в саду обнесли чугунной оградой, и он простоял благополучно 80 лет под сенью деревьев, до революции 1917 года. Тогда его снесли.

Корона сразу полетела, сгинула неведомо куда, а колонна валялась вплоть до 70-х, пока строительные рабочие, рывшие траншею под фундамент, не сообразили, что бесхозная колонна памятника Елизавете идеально пригодится для бутовки: не нужно тратить лишний бетон. Так этот памятник окончательно пропал...

Императрица при жизни словно чувствовала, что имя её попытаются стереть, надолго предать забвению, и сама за 10 лет до своей кончины позаботилась, чтобы хоть где-то под небом остался вещественный след, связанный с её жизнью. После изгнания наполеоновских войск и начала заграничных походов русской армии муж Александр покинул с войсками Россию. Не видевший долго жену, соскучившийся по ней, он пригласил её приехать на её родину, в г. Карлсруэ. Она тем охотнее отправилась в путь, что, покинув родину невестой в 13 лет, выйдя замуж в 14, целых 22 года не была в Карлсруэ.

Заграничное путешествие в связи с необходимостью находиться, как жене Александра, в Вене, где проходил конгресс, быть рядом с мужем на приёмах, обедах, балах, в театрах и концертах растянулось на два года, она возвратилась в Россию под Рождество 1815-го... Елизавета ехала в Петербург в уверенности, что больше никогда уже не увидит мест, где родилась. Но осознание, что она оставила свою крохотную баденскую родину навсегда, её печалило.

10 марта вечером императрица в Петербурге принимала баденского посланника графа Хохберга, потом сразу написала письмо матери, где были такие строки: "Сегодня вечером я провела чуть больше часа с Вильгельмом Хохбергом... Он так любит Карлсруэ, и предпочитает этот город всему, что он когда-либо видел, и говорит, что всегда, когда он возвращается в прекрасный край, он чувствует себя более счастливым и находит его ещё более прекрасным... Я недовольна, что не выгравировала в Карлсруэ где-нибудь вот эти строки, которые так прекрасно выражают то, что я испытываю по этому случаю:

"О ты, милая земля, где я впервые увидел свет,

Испытал первую боль и получил первое наслаждение,

Оставайся и дальше всё такой же неизвестной и неизведанной,

Моё сердце будет вечно наполнено тобой,

Оно будет повсюду и везде чувствовать тягу к родине,

И даже в раю сердце будет чувствовать себя из тебя изгнанным...".

Я бы хотела почти умолять Вас, моя дорогая мама, выгравировать их просто на камне с моими инициалами внизу и спрятать этот камень в каком-либо уголке Вашего сада. Это был бы мой подарок памятник городу".

Строки, которые просила выбить на камне императрица, были из поэмы "Оберон" немецкого поэта Мартина Кристофа Виланда. Мать императрицы, наследная принцесса Амалия, выполнила просьбу дочери, написала ей из Карлсруэ 27 апреля 1816 года, что камень уже заказан, что он будет особенного качества, который только можно найти в окрестностях Бадена. Он будет натуральный, отшлифованный слегка со стороны, где будет надпись. Мать императрицы писала также, что поместит памятник в саду Наследного принца, где в детстве Елизавета, маленькая принцесса Луиза, так любила гулять, играть...

Камень-памятник был установлен в саду в июне 1816 года. Императрица Елизавета имела возможность его видеть. Она ещё раз была на родине в конце 1818-го - начале 1819 г. в связи с тяжёлой болезнью и смертью родного брата, 33-летнего великого герцога Карла, правителя государства Баден.

Ниже строк поэта Виланда много позднее, уже в 1870-х годах, дописали на камне-памятнике: "Русская императрица Елизавета установила этот памятный камень при её первом возвращении на родину. 1814". Добавили ещё и две буквы - инициалы имени-отчества императрицы: "Е. А.".

С такой вот неточной надписью-прибавлением под стихотворными строками возвышается над землёй в саду в центре г. Карлсруэ единственный камень-памятник в честь русской императрицы Елизаветы Алексеевны по сей день, уже 192 года. Как о нём сказала сама Елизавета, "подарок памятник городу".

В Белёве дом, где умерла императрица, стоит до сих пор. Памятник в его саду так и не восстановлен. Нет пока памятника Елизавете и в Таганроге, где самая красивая русская императрица провела последние и не лучшие семь месяцев жизни. За 10 дней до того, как навсегда покинуть Таганрог, она пожертвовала на памятник 10 тысяч рублей, указала место, где поставить памятник своему великому мужу...

Только один, и то не в России, скромный памятник оказался положен императрице, шедшей рука об руку с мужем 32 года, пережившей вместе с ним и не лучшие времена для России, и русский триумф, описанные в "Бородине" и "Войне и мире", запечатлённые в Храме Христа Спасителя и Александрийском столпе...