В тот весенний день с утра морозило, но затем из-за тучек выглянуло солнце, и сразу потеплело. Я удобно устроился у обрывистого берега, подставив лицо ласковым лучам. Лунок, просверленных накануне, было достаточно, поэтому буром трудиться особенно не пришлось. Насадив на мормышку-"капельку" две личинки репейной моли, опустил снасть. Глубина оказалась небольшой - метра два с половиной.

Через несколько минут поклёвка, и первая, граммов на сто, сорожка запрыгала на потемневшем весеннем льду. При очередной поклёвке я подсёк немного резче, чем следовало, и тонкая леска диаметром 0,1 миллиметра не выдержала. Рыба ушла с уловистой мормышкой и небольшим куском лески. Привязав другую мормышку, я продолжал ловить.

Когда клёв прекратился, я смотал удочку и решил посмотреть, как обстоят дела у других рыбаков. Народу на реке много. Сидят и группами, и поодиночке. Почти все ловят сорожку и окуней. А в одном месте, будто соревнуясь, дружно вытаскивали сорожек с глубины не более метра. Не утерпел и пристроился к ним. Тоже стал ловить золотистых рыбок.

Часа в четыре, перед уходом со льда, наведался к оставленным лункам. Поклёвки начались сразу. Брала средняя, некрупная сорожка. Но вот какая-то непонятная поклёвка. Я подсёк, однако привычного ощущения сопротивляющейся рыбы не было, скорее это было похоже на зацеп. Продолжая медленно выбирать снасть, увидел чью-то леску, потом уже и сорожку граммов на сто пятьдесят. В углу рта у неё торчит мормышка - моя оборванная "капелька"!

Более четырёх часов кружила эта рыбёшка по реке, а поймал её всё-таки я. Вот чудеса!