"Там на славу проходят национальные праздники, хорошо развита художественная самодеятельность", - рассказывает начальник районного управления культуры Елена Барабанова. "Уважение к старшим в Елге исключительное, - дополняет её слова глава Берёзовской сельской администрации Валентина Вигель. - В клубе на дискотеках от молодёжи не услышишь мата, не бывает выпивших. Старики строго следят, чтобы молодёжь вела себя прилично. И ещё там свято чтят память односельчан, погибших в войну или в мирное время в горячих точках. Знают всех погибших солдат наперечёт, бережно ухаживают всем сельским миром за памятником. Там очень активный совет ветеранов, есть мулла. И народ особенный, открытый, добрый. Что характерно для Елги, в семьях особенно стремятся дать детям образование, выучить их и вырастить достойными людьми. После распада совхоза в этой деревне также трудно жить, нет работы, но почти в каждом доме, где есть дети, компьютеры. Как говорят здесь, чтобы выросли наши дети не дикими, а образованными".

И наверное, не случайно здесь, как нигде, много семей смешанных по детям - со своими и приёмными. Причём на тех, кто воспитывает только своих, уже даже косо посматривают. Считается, если можешь дать кров и любовь родным, дай это и чужому ребёнку, коль так много вокруг несчастного детства. И неважно, какой ребёнок национальности, славянской светлости его головка или родного племени дитя, всех принимает большое сердце татарского народа.

Опекунами и приёмными родителями стали здесь Валиуллины, Гафаровы, Саматовы, Ахметовы, Равиловы, Ишмухаметовы и другие. Рамиля Мухутдинова воспитывает четверых. От приёмных дочери и сына не отказалась и когда осталась одна, бесстрашно выставив никудышного мужа. "Да никак я этого сделать не могла, они сами пришли ко мне шесть лет назад и сказали, что я им буду мамой. Да и живём мы дружно, любим вместе рисовать, петь. По снегу вот лазить..." - улыбается Рамиля вынырнувшим из сугроба мордашкам её младшеньких, что уже пришли из школы и нагуливают аппетит к обеду.

Старшие сын и дочь старшеклассники, ездят в школу в Берёзовку. И пока-то привезёт их школьный автобус, младшенькие успеют и набегаться по просторной деревенской улице, и помочь посуду помыть, и уроки выучить. Многодетной мамой Рамиля стала в одночасье, как умерла её подруга, оставив сиротами троих ребятишек. Она и Рамиля Ишмухаметова, что жила по соседству с покойной и тоже дружила с ней, не раздумывали, брать или не брать чужих детей. "Их мать долго болела, поэтому двое уже жили у меня. Римма с моим старшим сыном ровесники, всегда играли вместе. А когда подруга умерла, Римма, ей тогда было шесть лет, за руку привела двухлетнего Руслана ко мне в дом, будем, говорят, с вами жить. И сразу мамой меня назвали. Да всё равно я бы их взяла, сама выросла в детдоме и не допущу, чтобы кто-то из ребятишек плакал по ночам в подушку, мечтая о маме".

Мимо промчался с санками мальчишка, оглядываясь, не выпала ли из "кареты" сестрёнка. "Вот, Валиуллины. Девочка эта, Карина, тоже приёмная", - сказала им вслед Рамиля, но словно с недоумением, как вообще можно делить детвору на свою и не свою.

Нет подобного вопроса и в семье Саматовых, всех пятерых Рамиль и Зинаида считают своими. Взять под опеку троих детей их не остановило ничто, хотя и без того при малых зарплатах семейный бюджет был напряжённым, а забот стало во сто крат больше. Дом только-только поставили, выложились на стройке материально и физически. Рамиль после развала леспромхоза в деревне только и нашёл работу, как он шутит, ночного директора, то есть сторожа в школе, а Зинаида там же работает поваром.

Денег, конечно, не хватало и не хватает, и Саматовы-старшие хватаются за любую работу, лишь бы, как они говорят, копеечку собрать в семью. Летом ягоды, грибы собирают, скотину развели, чтоб в молоке и мясе недостатка ребятишкам не было.

"В деревне детям лучшее житьё - свобода, красота, - говорит Рамиль. - У нас дом большой, огород, лес совсем рядом... И если я могу детям помочь, почему не сделать этого?!"

Для старших детей Саматовых, Рината и Алёны, Слава, Влад и Настя тоже как родные братья и сестра, и ни разу за три года, что появились в их семье "принцесса" и шебутные мальчишки, не попрекнули родителей, не закатили истерики ревности. Терпели и проказы братьев, бывших поначалу несносными после приютской жизни и сиротской воли.

- Мы же советовались с детьми, прежде чем взять им братьев и сестру, ездили в приют посмотреть, познакомиться. Они были не против, даже обрадовались пополнению, - рассказывают старшие Саматовы историю создания своей большой и сплочённой семьи, в которой каждое слово, каждый взгляд друг на друга сквозит любовью и нежностью. - А почему решились - не объяснить. Бог посчитает все добрые дела...

Но не для счёта свыше, просто Саматовы приехали однажды в Ачинский приют. Присмотрели мальчика, решили взять к себе. Оказалось, у него есть брат. Так шестилетний Слава и восьмилетний Владик стали жителями деревни Елга, а семья Саматовых сразу многодетной.

У мальчишек была уже тяжёлая житейская история, мать погибла при пожаре, отец отказался от них. Старая бабушка отправила их в детдом, не справившись с шаловливыми внуками. Мальчишки и вправду образцами послушания не были - старший покуривал, первый класс на двойки и тройки окончил.

- Нервов на них много ушло, - признаётся Рамиль. - Они же спичками всё время баловались, я боялся, что подожгут дом. Но подлечили, приучили к домашним обязанностям... У нас-то у каждого своя забота. Посильная, конечно, но обязательная. Иначе лентяями вырастут. Да мы с Зиной сами из больших семей.

Временами, однако, казалось, что никакая доброта не сможет пробить стену непослушания и какого-то упрямого молчания сорванцов. Но однажды Зинаида услышала, как, засыпая, братья разговаривали о своей новой жизни. "А дома лучше, чем в приюте", - полуспросил, полуутвердил один. "Ага!" - откликнулся другой. У Зинаиды отлегло от сердца. И хорошее словно прорвалось из них.

Сейчас Владислав - лучший ученик класса, свои стихи, а их уже толстая тетрадка, - о маме, о доме, о любимой деревне и даже о кошке - он читает со сцены. Слава же блистает танцевальным талантом, в кружке при клубе он солист. Тянутся и к спорту вслед за старшим братом, заядлым волейболистом. Ну а благодаря папе становятся всё больше технарями, и тоже мечтают, как папа с Ринатом, сделать какую-нибудь самоходку - в деревенской жизни все транспортные средства пригодятся...

...Ясноглазое белоголовое существо кометой проносится по комнате и ловким манёвром водружается отцу на колени, ласково теребя его за щёки и заглядывая в глаза. Шепчет ему на ухо: "Ати!" По-татарски значит "папа". Рамиль улыбается. Зинаида начинает сборы дочери на прогулку, смеясь, убеждая, что третью варежку одевать не на что, ведь ручки-то всего две. "Это наша мадам, принцесса, всеобщая любимица. А уж как бабушка в ней души не чает..." - поясняют Саматовы.

Впервые Зинаида увидела её в больнице, когда проходила очередной медосмотр. К тому времени девочка, измученная родной матерью, на лечении была уже десять месяцев. Не вставала - переломанная ножка плохо срослась и пяточка волочилась. Ручки тоже были скрюченные, и правая до сих пор плохо работает. На голове, спине - сплошные гематомы от ударов. "Отказная, мать лишили родительских прав, отца нет. Будем в дом малютки оформлять", - пояснили медики. Приехав из райцентра, от увиденного долго не могла отойти, всё будто спрашивал её о чём-то потухший, без искринки, взгляд той девочки.

Рассказала мужу. И вскоре они уже ехали со своими детьми в Большой Улуй посмотреть на новую дочку и сестрёнку. Дома, выхаживая, побегали с ней, помотались по врачам, без операции на ножке не обошлось. Выправить ручку пытаются до сих пор, и массируют каждый день, и баню часто топят, чтобы больший эффект был от массажа. Рамиль сетует, что ничего врачи толком не объясняют, не предлагают действенного лечения.

Всё в семье Саматовых делается дружно, большие дела и покупки обсуждаются на семейном совете. Сейчас особенно заботятся о маме - Зинаида ждёт ребёночка, а детская пятёрка - братика или сестричку. Хотели бы Саматовы оформить статус приёмной семьи, да количества квадратных метров в доме не хватает, и бюрократическая машина стопорит все мечты.

"Зато у нас праздников больше, - смеётся Зинаида, рассказывая о национальной политике их разнонациональной семьи. - Я русская, из староверческой общины, Рамиль - татарин, мусульманин. Вот мы и отмечаем и Пасху, и Курбан-байрам. На татарские праздники барана режем, на Пасху яйца красим. Тогда уж ребятишки со всей деревни к нам сбегаются, им в диковинку такое.

А на каком языке разговаривают наши дети? По желанию и по обстановке. Дома и по-русски, и по-татарски. На улице Слава и Влад здороваются со всеми по-татарски. А Настя, та оба языка схватывает, меня и "ани" зовёт, и "мама", ну а бабушку Машуду - как принято, "абика". Никто этому значения не придаёт. У нас считается, что дети не имеют национальности. У них есть право лишь на любовь".