Напомним, Владимира и Кристину (она, кстати, никакого отношения к работе мужа не имеет, по профессии - врач) задержали в национальном парке Мадагаскара и обвинили в браконьерстве и контрабанде. Согласно приговору, в тюрьме они должны были провести три месяца, кроме того, их обязали заплатить 300 долларов штрафа. Однако МИД России подал апелляцию. Повторное судебное разбирательство закончилось полным оправданием - и чету выпустили на свободу.

Сегодня Владимир Ефременко сам рассказывает землякам о своей мадагаскарской эпопее.

- Что всё-таки случилось, почему вас задержали в заповеднике?

- Мы уехали на маленький остров, чтобы просто отдохнуть, поставили палатку. Накануне запланированного отъезда - как раз был старый Новый год - жена и мой друг пошли на пляж, а я остался в лагере за повара. Меня посетила мысль устроить праздник - провести на память фотосессию с экзотическими животными. Ни от кого не скрываясь, я поймал хамелеона, геккона, змейку, посадил их в контейнер и поставил его под тент. Думал, когда все вернутся, поснимаемся. Тут всё и произошло.

А первопричина случившегося - обычная человеческая жадность. На Мадагаскаре - крайняя нищета, а белая кожа - признак богатства. Любой белый человек для них - очень состоятельный. Зарабатывают, как могут. Мы дали проводнику 100 долларов - просто за то, что с нами жил. Он предлагал свои услуги после возвращения с острова, но нам это было не нужно, и мы отказались. Тогда он вызвал начальника заповедника, тот предложил откупиться, отдать им 3 тысячи евро. У нас таких денег не было, да и не за что было их платить. Мы сказали: вызывайте кого угодно, хоть жандармерию, пусть правосудие разберётся. Но правосудия там, как выяснилось, нет.

Нам всё время говорили: "Мы думаем, что вы хотели вывезти запрещённых животных". А никаких доказательств при этом не приводили. Кристина прямо задавала вопрос и прокурору, и судье: "На каком основании вы садите в тюрьму меня?" Ей отвечали: "На основании того, что вы жена Владимира". Вот и весь разговор.

- О вашей истории было снято немало сюжетов на телевидении, опубликованы заметки в газетах. В некоторых из них утверждалось: Ефременко никогда не скрывал, что и раньше неоднократно незаконно вывозил животных. Это действительно соответствует действительности?

- На самом деле я вывозил только то, что официально разрешено. Просто однажды я давал интервью "Новостям" в Томске, и они мои слова немножко извратили. Меня спросили: "Есть ли в вашей коллекции животные, насекомые, которые запрещены к вывозу?" Я ответил: да, их много, хватило бы на 20 пожизненных заключений. Но дело в том, что это мне по закону что-то нельзя вывозить, а людям, которые живут в тех странах, можно, нет проблем.

Я заключаю договор на поставку животных с их фирмой и в течение месяца получаю всё, что угодно. Как-то спросил: не будет ли проблем с оформлением, с бумагами. Мне искренне в лицо рассмеялись: "У нас нет денег, а бумаги всегда найдутся".

- Политика никакой роли в вашей судьбе не сыграла?

- Сначала это было вымогательство чистой воды. А под конец, когда нас уже собирались выпускать, в газетах появились публикации: дескать, если президент прогнётся перед Россией, грош ему цена. Представители оппозиционных партий на нашей истории спекулировали, кричали: пусть сидят! Кстати, я находился в камере с двумя политзаключёнными-братьями. Очень приятные, воспитанные люди.

- Чем дело закончилось, какое решение принял последний суд?

- Нас полностью оправдали, выпустили на свободу досрочно.

- Как вы прожили полтора месяца тюремного заключения?

- Нельзя сказать, что прожили - просуществовали. Я даже не ожидал, что будет настолько страшно. Первое ощущение - жуткая, невыносимая вонь. Второе - постоянная жара, духота. На улице утром в тени плюс тридцать пять, на солнце - пятьдесят, а в камере - все восемьдесят, как в сауне. Днём мухи летают целыми полчищами, заедают. Ночью - крысы, блохи, тараканы.

У меня в камере сначала было семь человек, а когда выходил - одиннадцать. У Кристины - шесть. Это привилегированные условия. В соседней камере размещались до 95 человек, люди спали, сидя на корточках.

В разговор вступает Кристина:

- У нас были какие-то подстилки, и то не у всех. Помыться негде, единственное - иногда можно было облить себя холодной водой из ведра.

Мы сидели в разных отделениях, женском и мужском, рядом с убийцами, насильниками, ворами. Одно радовало - связь друг с другом всё-таки поддерживали. Нам очень помогали люди, которые раньше учились в России, - писали письма в тюрьму, жалели, что-то приносили. Нам помогали даже охранники. Они понимали, что в тюрьме мы оказались совершенно случайно, и старались давать лишние свидания. Мы виделись почти каждый день - то минут по пятнадцать, то по часу получалось.

- Говорят, вы похудели килограммов на десять.

- Похудели даже больше, но сейчас уже немножко отъелись. Во-первых, там очень жарко, есть не хочется. Во-вторых, рацион очень скудный, один раз в день варёная маниока - и всё. Это такие корни деревьев.

Разговор подхватывает Владимир:

- Я эту маниоку привёз, сегодня буду угощать друзей. Когда она свежая - есть ещё можно, а когда подкисает, что в тюрьме случалось постоянно, в горло не лезет.

- Вы там болели, лечились в госпитале. Как сейчас себя чувствуете?

- Да не очень пока, такие испытания быстро не проходят. Будем лечиться, надо сдать анализы. Мы там постоянно чем-то заражались, антибиотиков съели громадное количество. Сначала в госпиталь попал я, потом Кристина. Но там не лечат и не кормят. Если у вас есть лекарства, капельницы, еда, ещё немного помогают. У нас, к счастью, запасы были.

- На каком языке разговаривали?

- На Мадагаскаре в ходу французский и малагасийский. Так я за полтора месяца французский выучил.

- В африканские страны больше не поедете?

- Да почему же. 1 декабря планирую улететь в Конго. Может быть, и Кристина со мной поедет - она дама из кремня. В таких условиях можно было с ума сойти, а она выстояла. И 8 Марта мы отмечали в походных условиях - в воздухе, в самолёте.