- Четверть века в милицейском следствии. А своё первое уголовное дело помните?

- Да, отлично помню. Я расследовала карманную кражу. Обвиняемый - Сергей Иванов попался с поличным, а свидетелями по делу проходили только два оперативных работника. Сам Иванов вину не признавал, и был он таким невероятно обаятельным, что в мою неопытную следовательскую душу стали закрадываться сомнения. Помню, пришла к начальнику следственного отдела и говорю: "Он невиновен". А тот мне: "Составляйте обвинительное заключение". Скрепя сердце выполнила его указание, а сама ещё долго терзалась сомнениями, хотя суд признал вину Иванова доказанной и осудил его.

Прошло лет пять, захожу в дежурную часть, а там... мой Иванов, задержан за какое-то преступление. Я не выдержала, подошла к нему, поздоровалась и спрашиваю: "Скажи мне по совести, Сергей. Ты тогда кражу-то совершил или нет?" А он: "Конечно, Ольга Николаевна, и не одну". У меня прямо камень с души свалился. Вот поэтому, наверное, я это дело и запомнила.

- А какие ещё дела первых лет работы запомнились?

- В основном мне поручали групповые уголовные дела о преступлениях несовершеннолетних. Считаю, что это одна из самых сложных категорий уголовных дел. Дети-преступники - это морально тяжело. А в группы нередко объединялись подростки от 10 до 17 лет. Младшие по возрасту к уголовной ответственности не привлекались, но допрашивать-то их всё равно было нужно. Помню, некоторые меня "тётей Олей" звали.

А вообще несовершеннолетние или сразу вину признают и даже бравируют ею, или отказываются до последнего. У меня в производстве было уголовное дело, когда один молодой человек ударил сверстника ножом в спину и похитил норковую ушанку. Когда его с шапкой задержали, он упёрся, мол, нашёл и всё. Потерпевший в это время был без сознания, его готовили к операции. Чем доказывать? Была у меня маленькая зацепка - наряд ППС видел, как нападавший убегал с места преступления. Но это было поздней ночью и на большом расстоянии. В общем, на опознание надежды мало.

Стала проводить следственный эксперимент. В такое же позднее время заняли милиционеры ППС то же место, а подозреваемый, пристёгнутый наручником к оперативнику, по порядку проведения эксперимента стал убегать. И вот бегут они с оперативником, и вдруг задержанный дергает его за наручник и говорит: "Нет, потом я туда побежал". И встал как вкопанный, понял, что проболтался. Вот так. Я всегда старалась подробно проводить все следственные действия. Мне это очень в работе помогало.

- А есть какие-то личные воспоминания?

- Я жила возле отдела, близко. Поэтому, если вдруг ночью заявляли много преступлений, всегда меня вызывали. Однажды зимой пришлось выезжать на кражу из нескольких дачных домиков. Помню, лазила несколько часов ночью от постройки к постройке по пояс в снегу, рост-то у меня небольшой. Если честно, я тогда очень устала и промёрзла. Вернулись утром в отдел, и меня сразу позвали на планёрку. Вот, думаю, ни переодеться, ни отдохнуть. А на планёрке начальник РОВД при всех вручил мне хрустальную вазу, сказал, что за безотказность.

- Это скорее тоже воспоминания служебные, а личная жизнь сложилась?

- Конечно, родилась у меня дочка, Катюша. Пришлось тогда уйти с расследования дел с личностью на неочевидные преступления. С двух лет вечерами включала ей магнитофон с аудиозаписями разных сказок. Она слушала, а я дела изучала, планы расследования намечала, потом вместе домой шли.

Сейчас дочь уже в 7-м классе, учится хорошо, хочет быть переводчиком, изучает углублённо два языка. Я очень радуюсь каждому её успеху.

- Потом, как я знаю, ваша жизнь круто изменилась: из рабочего следователя вы стали руководителем.

- Начало было тяжёлым: я не знала, из чего складывается работа руководителя. Меня сначала настороженно приняли, а я собрала всех и сказала: "Хотите быть супер, быть выше других как профессионалы - работайте. И чтобы никакого брака, никаких возвратов уголовных дел для дополнительного расследования". И мы сработались, сложился очень хороший, дружный коллектив. Я постепенно с их помощью научилась руководить и выработала свои принципы, которые стараюсь соблюдать всю жизнь. Во-первых, если нужно кого-то отругать (а иногда это действительно бывает нужно), то я делаю это один на один. А во-вторых, заступаюсь за своих ребят перед руководителями - даже из других служб.

- Четверть века отдана милицейскому следствию. Что радует, что печалит?

- Радует, что многие сегодняшние следователи не просто трудяги, а ещё и классные профессионалы. А печалит то, что с образованием следственного комитета при Генеральной прокуратуре лучшие из лучших перешли на работу туда. Конечно, материальная сторона вопроса - это серьёзно, и я желаю всем удачи, но печаль от расставания с людьми, на которых можно было положиться, остаётся.

- Что вам в вашей жизненной истории кажется парадоксальным?

- Я когда-то хотела быть геологом. Но в моей школьной характеристике было написано "очень застенчива". Классная руководитель отговорила меня от поступления на геологический, сказала, что не с моим характером такая профессия. Я согласилась. А в результате - такой парадокс: много лет руковожу отделами по расследованию деятельности организованных преступных групп, бандитизма. Может и застенчиво, но руковожу, и людьми своими, и делами, ими оконченными, горжусь.