Она привезла на саночках дрова, смела снег с валенок, протёрла деревянный пол, затопила печь, вскипятила молоко и села у окна учить стихи.

Через час я постучал, вошёл к ней в комнату и попросил почитать вслух. Она отложила в сторону томик Тютчева.

В строгом понимании это была не декламация, а некое спокойное повествование о глубоко личном, и оттого ещё более проникновенно звучали слова:

"Когда дряхлеющие силы нам начинают изменять и мы должны, как старожилы, пришельцам новым место дать"...

Дослушал стихотворение до конца, поймал себя на том, что не могу вспомнить, когда в последний раз заучивал что-нибудь наизусть, позавидовал её памяти, и задал самый глупый вопрос из всех возможных:

- Вы считаете эту тему актуальной для себя?

- Ты знаешь, - сказала она, - я боюсь упустить момент, когда перестану контролировать ум и физические силы. Это стихотворение - лекарство от старческого брюзжания и маразма. Впрочем, хорошие стихи всегда обладают целебным свойством. Я поняла это ещё в молодости.

Она построила эти предложения и всю фразу в полном соответствии с законами синтаксиса. Она действительно педагог Божьей милостью. Но поэзия, русская классика - её сокровенная любовь. А специальность, не менее любимая с тридцать третьего года века минувшего, - учитель естествознания и биологии.

Анна Яковлевна Комлева родилась 1 февраля 1913 года.

* * *

"Спаси тогда нас, добрый гений, от малодушных укоризн, от клеветы, от озлоблений на изменяющую жизнь", -процитировал я второе четверостишие, взяв книгу в руки.

- Анна Яковлевна, есть у вас "добрый гений", спасающий?..

- Да, есть. С детства... Семья и труд. И ещё - общение с людьми, особенно с детьми.

В других устах это прозвучало бы как банальность. Когда тебе 95-й годок, признание звучит вполне свежо. Ну, а в откровенности усомниться невозможно, когда искренность - основное качество характера отличника народного просвещения, почётного гражданина района... Все регалии не перечислить! Ей нет нужды думать одно, а говорить другое.

Господи, слова-то какие простые - семья, труд, общение! Как же непросто вернуть их смысл в нашу жизнь, когда вместо них уродуют русский язык обезьяньи слова - гламур, бизнес, тусовка! Дело не в словах, конечно, и даже не в маргинальном акценте и невнятном произношении, а в трудно изживаемом комплексе неполноценности, прячущимся за ними.

"Спаси тогда нас, добрый гений..." Убереги детей наших от невнятной жизни!

* * *

Первое, самое яркое детское воспоминание. Отец Дуев Яков Алексеевич работал путевым обходчиком при железной дороге на станции Кемчуг. Следил за исправностью рельсов и шпал. Во время гражданской войны приходилось по приказу вооружённых людей то собирать участки железной дороги, то демонтировать.

Тишина за окнами пугала. Радовал стук колёс.

В восемнадцатом году во время демонтажа пути отступающие "белые" остановились в доме Дуевых. Главный офицер в золотых погонах спросил отца, может ли хозяйка испечь блины для взвода солдат. Солдаты принесли муку и масло. Мама Александра Алексеевна целый день простояла у печи. Когда все наелись, офицер накинул на её плечи хорошее драповое пальто: "Это тебе, хозяйка, за работу и за приём. Детвору накорми".

Наступающие красноармейцы восстановили полотно. И вновь пошли составы, застучали колёса.

А детворы народилось восемь душ. И воспитание младшеньких легло на Анну, вторую дочь в семье. Все, кто выжил, вышли в люди, разлетелись по свету. Вместе со своими детьми это офицеры, моряки, лётчики, врачи, педагоги... В небесах, на земле и на море служили Дуевы стране и людям. Хороший крепкий корень дал достойные плоды во внуках и правнуках.

"Спаси тогда нас, добрый гений..."

"От чувства затаённой злости на обновляющийся мир, где новые садятся гости за уготованный им пир", - прочитал я третье четверостишие.

* * *

Анна Яковлевна до сих пор скучает по стуку колёс за окном. В Большом Улуе, куда её - двадцатилетнюю учительницу - привёз муж, учитель истории Фёдор Тимофеевич Комлев, нет железной дороги. Это единственный повод для сожалений о постоянном месте жительства. Всё остальное мило и по сердцу: люди, село, дом.

Привыкла за семьдесят пять лет! А такие слова, как Родина, Россия, в её произношении не требуют восклицательного знака. Анна Яковлевна - естественная часть этих понятий и потому редко ими пользуется. Она всегда и обо всём говорит тихо, внятно, спокойно и просто. Ведь чем масштабнее человек по душе, вмещающей добро, волю и разум, тем тише и проще он говорит, компенсируя степень звучания ясностью изложения.

У нас получился своеобразный литмонтаж. Анна Яковлевна ещё раз прочла по памяти два завершающих четверостишия:

"От желчи горького сознанья, что нас поток уж не несёт и что другие есть призванья, другие вызваны вперёд;

Ото всего, что тем задорней, чем глубже крылось с давних пор, - и старческой любви позорней сварливый старческий задор".

И добавила: "Спаси и сохрани".