1941 год. Война. Нас, молодёжь от 13 до 17 лет, собрали в бригаду и отправили в лес на заготовку сена, мы и жили там. В конце июля я тяжело заболела. 31 июня 1941 г. на приёме у врача я потеряла сознание и начались судорожные припадки. Врачи говорили: "Что-то с мозгом, но мы не знаем что". Но свершилось чудо - 24 августа я очнулась. И что же обнаружилось: левые конечности и голова без движения, а припадки продолжают бить так же часто, - а мне всего 16 лет. Меня сразу же увезли в краевую больницу, где сделали пункцию и поставили диагноз - менингит. Но мне повезло. В конце сентября приступил к работе эвакуированный врач-невропатолог Марк Семёнович Шецер. Доктора сразу же заинтересовало моё заболевание. Два дня после обеда он занимался моим осмотром и пришёл к выводу, что это клещевой энцефалит. Это был гром в ясный день. Наши врачи даже не слышали о таком заболевании. Сразу же организовали краевой съезд врачей, чтобы познакомить их с симптомами этого заболевания. Я тоже была там. Пробыла я в больнице два года, и каких лекарств только не испробовали на мне! Но результат был. Прекратились припадки, стала голова держаться и я начала учиться ходить.

В больнице я провела два года и за лечение не потратила ни копейки, так как жила в СССР. О работе Шецера говорит одно то, что я после всего этого проработала 36 лет, хоть и была инвалидом. О врачах не говорят, не пишут, памятников не ставят, даже установить мемориальную доску на доме, где доктор жил последние годы, администрация города отказала... Когда-то в историческом музее был портрет доктора Шецера. Теперь его там нет, была микстура Шецера, наверное, тоже сняли с производства. У художника остаются картины, у писателя - книги, у композитора - музыка, а у врачей что? Надеюсь, кто-нибудь вспомнит этого доктора. Я его помню всю жизнь.