К тому времени он был давно уже знаменит на всю страну и как бард, исполнитель собственных песен, и как замечательный артист театра и кино. А вот настоящим большим поэтом его не хотели признавать не только литературные и партийные бонзы, но и многие тогдашние мэтры из либерального лагеря. Андрей Вознесенский, к примеру, весьма пренебрежительно (а может, и с оттенком ревности) относился к поэзии Высоцкого, хотя и посвящал популярному барду свои стихи. И вообще при жизни Высоцкого на родине было опубликовано всего два его стихотворения (в сборнике "День поэзии", да и то с цензурной правкой), благодаря активнейшей поддержке Беллы Ахмадулиной. Так что на призыв инициаторов альманаха "Метрополь" (а главными "заводилами" там были Василий Аксёнов, Виктор Ерофеев и Евгений Попов) Высоцкий откликнулся охотно и даже радостно.

Вот что рассказал мне о тех славных днях (специально для читателей "Красноярского рабочего") бывший наш земляк, а ныне известный московский писатель Евгений Анатольевич Попов:

- Мне довелось тогда составлять и редактировать большую подборку стихов Высоцкого для "Метрополя". Он принёс на квартиру покойной мамы Аксёнова, Евгении Гинзбург (возле станции метро "Аэропорт"), где я тогда временно проживал, несколько своих самиздатских книжек, отпечатанных на ксероксе. Кстати, на титульных листах этих книжек были такие уведомления: "Просим власти не преследовать Владимира Высоцкого, так как он не имеет к этим изданиям никакого отношения". Я отобрал более двадцати стихотворений - в основном это были тексты таких знаменитых песен, как "Охота на волков", "Банька по-белому", "Гололёд", "На Большом Каретном".

Потом Высоцкий пришёл править свои стихи - и обнаружил в подборке текст песни Кохановского "Бабье лето" (которую он, кстати, тоже пел на своих концертах - поэтому она и попала в самиздатский сборник). Этот текст мы с ним, конечно, убрали. И вообще он очень серьёзно отнёсся к редактированию своих стихов. Долго правил тексты, выбирал лучшие варианты, уже ночью потом позвонил мне, извинился и сказал, что придумал правильный вариант одной строки, - и я записал.

В тот же раз, помню, случился уникальный эпизод - когда Высоцкий был у меня, позвонил один известный поэт (уж не буду его называть, Бог ему судья) и сказал, что отказывается от участия в "Метрополе", так как боится грозящих ему за это неприятностей. Я был огорчён, а Высоцкий спросил: "Что такое?" - "Да вот, один отказался..." - "Ну и х... с ним!" - весело сказал Высоцкий, и мы вдвоём стали выдирать из уже готового экземпляра альманаха стихи этого поэта.

Кстати, на ту встречу со мной он опоздал, приехал злой и рассказал, что одна из его истеричных поклонниц отломала антенну от его мерседеса: "Лишь бы я на неё внимание обратил!" - "Вызвал бы милицию..." - "Так она этого и хотела!" Короче, "любовь" поклонницы влетела ему в копейку.

Несколько раз он бывал на той же квартире, на собраниях авторов "Метрополя". Звонил в дверь и на вопрос: "Кто там?" - отвечал шутливым вопросом: "Здесь делают фальшивые деньги?" Между прочим, за все наши встречи я ни разу не видел его пьяным, и на общих застольях он пил в основном крепкий чай. Высоцкий очень тепло относился к собратьям по альманаху, сочинил даже песню про "метропольцев" и однажды исполнил её у Беллы Ахмадулиной. Помню, там были слова: "Их было двадцать пять..." Больше я эту песню никогда не слышал и не видел опубликованной.

После разгрома "Метрополя" Высоцкий вдруг резко исчез. Одна знакомая девица, работавшая на таможне в аэропорту Шереметьево, потом рассказала, что во время истории с альманахом Высоцкого "прихватили". Он собирался лететь в Париж и забыл задекларировать на таможне кольцо с бриллиантом, которое купил в подарок для Марины Влади. Раньше его вообще не проверяли, а тут будто ждали специально. "Выбирайте, - сказал ему представитель органов, - или статья за провоз бриллианта, или - уходите на дно..." Вот он и "ушёл на дно".

Во время кампании против "Метрополя" Высоцкого обвиняли в "пошлости", "эстетизации уголовщины", "снобизме наизнанку"... А через год, жарким летом 1980-го, в разгар Олимпийских игр, многотысячные толпы москвичей прощались с поэтом Владимиром Семёновичем Высоцким, который ушёл из жизни - в бессмертие.

* * *

Владимир ВЫСОЦКИЙ

ЛЕЧЬ НА ДНО

(Один из поэтических эпиграфов к альманаху "Метрополь")

Сыт я по горло, до подбородка.

Даже от песен стал уставать.

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!

Друг подавал мне водку в стакане,

Друг говорил, что это пройдёт.

Друг познакомил с Веркой по пьяни -

Верка поможет, а водка спасёт.

Не помогли ни Верка, ни водка:

С водки - похмелье, с Верки - что взять?

Лечь бы на дно, как подводная водка,

И позывных не передавать!

Сыт я по горло, сыт я по глотку,

Ох! надоело петь и играть.

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!