Это была заметная фигура российского масштаба. Помнится, когда проходило собеседование в ЦК партии при направлении меня редактором, заместитель заведующего отделом пропаганды Ю. А. Скляров просил передать моему предшественнику Дубкову самые добрые пожелания: "Он много сделал для укрепления авторитета газеты, отмечен многими наградами, был первым председателем краевой журналистской организации. Поддерживайте его..." И мы, его коллеги, как могли старались поддерживать его, отметили семидесятилетие, часто приглашали в редакцию, благо жил он через дорогу...

Но люди в газету приходили новые, и постепенно память о нём вытесняли другие события. А ведь Валентин Фёдорович был оригинальной, своеобразной личностью. Не имея высшего образования, лишь годичные курсы редакторов и опыт работы в многотиражной газете железнодорожников, он стал руководителем партийного издания одного из крупнейших регионов России. Он сменил на этом посту П. П. Ерофеева, ставшего впоследствии редактором "Советской России".

Дубков - высокий, лысый, худощавый человек, с неизменной сигаретой во рту. Был он немногословен и даже в ответ на мою просьбу о жилье при переходе на работу в редакцию бросил: "Посмотрим". Квартиру мне вскоре дали. Мораль читать он тоже не любил. Помню, лишь однажды вспылил, когда я, будучи дежурным по газете, внёс правку прямо на цинке - убрал неуместный повтор. Оттого на полосе получился пробел. Редактора возмутило мое самовольство, вмешательство в газету помимо его воли.

Писал он мало, в основном передовые после опубликования праздничных призывов ЦК, комментарии к письму или заметки по поводу нового спектакля. Стилист Дубков был неважный, часто допускал повторы, фактов приводил мало, но убедить его в потребности внести правку шансов не было. Он яростно отстаивал каждое написанное им слово, и оттого неотглаженные шероховатости бросались в глаза. Возможно, поэтому он недолго проработал в альманахе "Енисей". Но это догадки.

В командировки Дубков выезжал редко, в основном по официальному поводу, как представитель крайкома. Природой, рыбалкой, сауной не увлекался, но зато постоянно общался с художниками, писателями, был завсегдатаем театральных премьер.

У него было редкое для редактора чутье и поразительная интуиция. Материалы в оригиналах он читал редко, лишь постановочные, принципиальные. Правки вносил мало и, если была необходимость, просил автора сделать уточнение. Давление на редакцию со стороны на нас не распространялось, мы порой лишь догадывались об этом. Позицию редакции перед оппонентами отстаивал жёстко. Он не был перестраховщиком, снятие материала с полосы расценивал как ЧП, о нём потом долго судачили. Постоянно требовал готовить письма читателей, публиковать их в каждом номере и непременно рассказывать о действенности выступлений.

При Дубкове появилась общественная приёмная, где профессиональные корреспонденты, юристы, отставные чиновники высокого ранга вели приём трудящихся. Дубков был старше многих из нас и казался необщительным, замкнутым. Он никогда не рассказывал о себе, о своих наградах, которых - мы знали - было у него немало. Было известно, что особо он почитал знак "Почётный железнодорожник", который в ту пору вручался немногим. Все неприятности, которых на долю редактора обычно приходится немало, он переживал в себе.

По традиции руководителя газеты вводили в состав бюро партийного комитета. Этим подчёркивалось влияние на прессу, её приверженность идеям и задачам партии. Но после одного из пленумов фамилии Дубкова не оказалось в составе бюро. Редактор пришёл поздно вечером, передал нам официальное сообщение о пленуме и ушёл. И лишь позже мы узнали о переменах в его судьбе. Нам он ничего не сказал.

Запомнился мне февраль 1974 года. Завершилась партийная конференция, шёл пленум. Утверждали секретарей крайкома, заведующих отделами, состав бюро. П. С. Федирко произносит слова благодарности за многолетнюю работу в связи с уходом на пенсию В. Ф. Дубкова и А. И. Исаева. В зале аплодисменты. Но Дубков их не слышит, он заранее покинул зал Дома политпросвета.

Утром он зашёл в редакцию, поздравил меня, отдал ключ от кабинета: переселяйся... Всё, никаких бумаг, напутствий...