Оказавшись в мастерской художника, я увидел новую, ещё не завершённую его работу - портрет молодого Сурикова на фоне Исаакиевского собора и памятника Петру Великому. С этой картины, создаваемой специально к юбилейной выставке, мы и начали нашу беседу.

- Я долго думал, как написать эту картину, - сказал Иван Степанович, - то ли в пейзажном варианте, то ли ещё как... Ведь обычных портретов Сурикова уже много написано. А тут случайно зашёл к художнику Роману Сорокину и в одной из его книг случайно обнаружил вот эту фотографию, - показывает её мне. - Я просто был поражён, так она меня тронула! Тут Суриков совсем молодой, он только что приехал из Красноярска в Санкт-Петербург.

- У вас он и одет-то, как казачок, - в шароварах, сапожках! А как будет называться картина?

- Ещё не решил, картина не закончена. Я хотел показать, как Петербург поразил Сурикова: он признавался, что смотрит на памятники, "как на людей", они для него были живые. Не случайно ведь и на первой работе, которую он там написал, была изображена эта площадь. Белая ночь, туман, и всё это будет в серых тонах, с вкраплениями вспышек, всполохов. Может, и чайка будет пролетать - там же Нева рядом. Эту картину я готовлю к Суриковскому юбилею, а на краевую выставку, которая на днях откроется, дам только один пейзаж - "Деревня Балай".

- Образ этой деревни можно увидеть на многих ваших работах, в том числе и на последней персональной выставке. А ведь родились вы не там, а в деревне Береть Берёзовского района...

- Да, но в деревне Балай я много жил и работал, и сейчас там часто бываю, у меня там дед живёт. Чем мне нравится эта деревня - там нет гор, а лишь дома и небо, и горизонт виден. А родная деревня Береть мне дорога и памятна тем, что там я впервые взялся за кисть, когда мне было лет пять. Кстати, за кисть я взялся раньше, чем за карандаш! Отец где-то доставал краски, бумаги не было, на почте покупали плакаты, и на обратной стороне я рисовал красками. Ещё соседка ссыльная была, тоже мне красок подкидывала.

- Помните ли свою первую детскую "картину"?

- Смутно помню: родился телёнок, его принесли в избу с мороза, он свернулся калачиком возле печки, а я взял лист бумаги и нарисовал его акварелью.

- На вашей последней выставке я заметил, что пейзажи очень органично вписываются в интерьер ряузовского музея, в них ощутимо влияние этого мастера.

- У меня с ним были очень хорошие отношения. Скажем откровенно: Ряузов - великий художник! Когда после окончания художественного училища я начал выставляться, тогда был жёсткий отбор. Ряузову мои картины нравились. И даже когда выставком меня не пускал, Ряузов брал мои картины - уже после выставкома - и сам на стенку вешал! Я же в те времена хулиганил в живописи, экспериментировал с цветом, а выставком был строгий, и это не проходило. А Ряузову мои работы нравились по цвету, и благодаря ему я впервые попал на выставку. Потом он мне дал кликуху - "Данила-мастер", так и звал при встречах.

Поэтому мне особенно приятно, что моя персональная выставка открылась в музее Ряузова, это даже символично. Хотел на афише так и написать: "Данила-мастер", но скромность помешала (смеётся). Ряузов был человек замечательный, но я его люблю как художника. У него я учился работе с фактурой, цветом. В его работах есть что-то завораживающее, мистическое. А вроде - простые работы... К такой простоте нелегко придти, такая простота - самое сложное. Об этом говорили и Левитан, и Серов.

- Кто ещё из художников вам особенно близок?

- Из красноярцев - Горенский, Сергин. Из русских реалистов - Коровин, Серов, Репин, Суриков. Из западных - конечно, импрессионисты. Но когда я пишу работу, я не думаю о других художниках. Хотя, конечно, подсознательно это отражается - влияние, перекличка, опыт разных художественных течений. Но работать стараюсь по-своему.

- И ваши картины всегда узнаваемы, их не спутаешь с другими авторами. Хотя видно, что вы творчески усвоили опыт разных художественных направлений. По тому, как вы работаете с фоном, видно, что вам вообще нравится играть с чистым цветом. Кстати, как вы относитесь к абстрактной живописи?

- Нормально отношусь. Но заниматься чистой абстракцией мне не интересно. Всегда должна присутствовать реальность. А с фоном я и впрямь люблю повозиться, поиграть с цветом. Я всю жизнь играю в краски! Честно скажу: как ребёнок играю. Хоть и есть у меня навыки, есть наработанные приёмы, но всё равно каждый раз не знаю, что будет, куда меня работа поведёт. Никогда не вижу финиша, окончательной цели - и это мне интересно. Некоторые мои работы смотрятся как незавершённые, и я это делаю специально, не обязательно всё дописывать, главное - ухватить первое впечатление. А если начнёшь переделывать, то испортишь. Я иногда специально "порчу"! Надо оставлять зрителю возможность для размышления.

- Есть ли у нас в Красноярске арт-рынок? Имеются ли продвинутые галеристы и меценаты, которые бы поддерживали художников?

- Сам я плохой бизнесмен, в долгах как в шелках (улыбается). А насчёт арт-рынка - у нас этого нет и не скоро ещё будет. Знаю, что в нашем городе многим мои работы нравятся, покупают - и я продаю, кстати, недорого. Мне хватает на краски и чтобы прожить. Коммерческий заказ бывает примерно раз в год.

- Как вы думаете, почему у нас художественный рынок не развит?

- Никто этим не занимается. Ни у бизнесменов, ни у чиновников нет настоящего интереса к искусству. В этом можно убедиться на открытии выставок. Единственный, кто помогает художникам, это Вадим Александрович Комаров, председатель общественного фонда "Суриков". А от чиновников никакой помощи нет. Да вы проверьте в бюджете - сколько копеек отпускают на культуру! Их даже и делить-то неловко. Впрочем, так было во все времена, и до революции культура спасалась только за счёт предпринимателей. И сейчас остаётся ждать, когда таких людей, как Комаров, станет больше. Был ещё у нас Евгений Викторович Тарасенко, который, к сожалению, умер. Он просто любил искусство - вот что главное! Он устраивал выставки, издавал альбомы, помогал художникам. Он и мне помогал, а когда я в Китай уехал, Тарасенко скоропостижно скончался. Кстати, в Китае государство помогает художникам.

- Китайцы и нашим художникам помогают - приглашают к себе поработать, устраивают выставки. Вот вы сколько раз уже побывали в Китае?

- Два раза. Первый раз был два месяца, второй - почти полгода. Жил в Харбине, на острове Солнечном, - там и парк, и музей русского искусства, и там же мы жили. Китайцы огромные деньги выделяют на культуру. Они и музей содержат, и каждого художника обеспечивают жильём, красками, питанием. Я там только начинаю писать картину, как мне уже привозят раму. Все художники там живут за счёт государства. И, кстати, представители власти в Китае всегда посещают выставки. А ведь это очень важно! Готовясь к выставке, художник может даже инфаркт схватить - такое это ответственное дело. А если бы нас, художников и вообще людей искусства, не было, кто бы знал всех этих чиновников?! Мы же, художники, всех этих деятелей и прославляем. Умные бизнесмены используют художников, чтобы с их помощью выйти на рынок, продвинуть свой бизнес. И в истории остаются лишь те предприниматели и те политики, кто помогал художникам. Как наш губернатор Замятин и золотопромышленник Кузнецов, которые в своё время помогли Сурикову.

- Часто ли вам приходится работать по заказу? И влияет ли заказчик на свободу творчества?

- С одним заказчиком даже поругался - он всё требовал то одно подрисовать в портрете любимой женщины, то другое... Иногда я иду в чём-то навстречу желанию заказчика, но в основном себя отстаиваю. Говорю им: время пройдёт, и вы убедитесь, что я был прав. Так что угождать не надо. Посмотрите на мои портреты Горенского, Рослякова, Образцова - и поймёте, о чём речь. Интересная была история с портретом китайского профессора Тхао Е - я у него два месяца лечился иглоукалыванием и задолжал ему двадцать тысяч юаней. Он мне сам предложил: напишите мой портрет, и мы в расчёте. Я написал портрет, ему очень понравилось, ну а я ему ещё в подарок и картину сделал. Он меня потом пять раз в ресторан сводил! (смеётся). А в Харбинском русском музее сейчас двадцать четыре моих работы.

- И стандартный вопрос напоследок - о творческих планах.

- Как я уже сказал, буду участвовать в краевой выставке, в юбилейной выставке, посвящённой Сурикову. Есть у меня несколько зарубежных предложений. Зовут в Грецию, Германию, Италию, США - там будет предоставлена возможность и поработать, и выставиться.

- Нет соблазна уехать и не вернуться?

- Нет, мне на Западе скучно. Вот в Германии была возможность остаться, но работать там интересно, а жить - скучно. Дольше трёх месяцев не выдерживаю!

С художником беседовал