Худое управление превратило Cибирь в разбойничий вертеп

80 лет прошло с тех пор, как Сперанский писал из Иркутска: "Сибирь - прекрасное место для ссыльных, выгодное для торговли, любопытное для минералогии - но не для жизни и высшего образования. Худое управление сделало из Сибири сущий вертеп разбойников".

Кому не знаком беспрестанный вопль всех начальников в Сибири о том, что "нет чиновников". 10 лет назад все служебные льготы были значительно увеличены. И всё-таки вопрос о недостатке людей в Сибири губит все начинания. Из-за этого на разные должности назначают тех же чиновников, которых не раз "удаляли" за злоупотребления.

Как деморализуют обывателя эти повторные назначения уже удалённых со службы лиц! Обыватель видит: человек, вчера смещённый с должности, сегодня снова получает власть...

Алек-новъ. "Новое слово", ноябрь 1896 года. СПб., редактор А. Н. Попов.

НА СНИМКЕ: М. М. Сперанский.

В 1917 году у нас правили анархисты и большевики

В Красноярске диктатура большевиков достигла апогея. В особенности неистовствует исполком во главе с анархистом Каминским и Окуловым. Фактически эти двое являются диктаторами в Красноярске - судят, наказывают и милуют. По их распоряжениям проводятся обыски, аресты, расправы.

Окулов, бывший корреспондент одной из крупных буржуазных газет, "Утра России", является на местный телеграф и на получаемых от Временного правительства телеграммах накладывает резолюции: "Не исполнять", "Отложить"...

На этом контроль анархиста Каминского и большевика Окулова не исчерпывается. В конце сентября на станции Енисей по распоряжению исполкома был захвачен груз американской кожи весом в 200 пудов на 80 000 рублей. Кожа была кому-то продана, а деньги хозяину до сих пор не выданы. Доверенный фирмы неоднократно обращался в исполком с требованием выдать удостоверение о захвате кожи, но исполком ему в этом систематическим отказывает.

"Сибирь", 3 ноября 1917 года. Иркутск, редактор И. Г. Гольдберг.

Генетика, однако

Наша полиция была куплена виноторговцами ещё в xix веке

29 сентября докладывалось в мировом суде дело по обвинению полицией гласного поверенного г-на Новодворского в клевете и оскорблении. Обвинитель - помощник полицмейстера Константинов показал, что 27 сентября во время разбирательства дела виноторговки Яковлевой её поверенный Новодворский, прося о снисхождении к своей клиентке, сказал, что полиция допускала поборы, смотря сквозь пальцы на нарушения питейного устава.

Свидетель Троицкий (смотри КР от 20.01.06. - В. К.) показал, что поборы и налоги в пользу полиции существуют уже давно, и о них хорошо знает местная и высшая администрация. Полиция, составляя протоколы о нарушениях, сплошь и рядом прекращала исполнение по ним, лишь только получала вознаграждение от виноторговцев. Это показание свидетель подкреплял своей практикой, дававшей ему как товарищу прокурора возможность видеть эти злоупотребления, что он и доводил до сведения своего начальства, но последнее оставляло их без внимания.

Обо всём этом знал и начальник губернии Л. К. Теляковский. Поборы полиции с виноторговцев получались всегда - как бы жалование первого числа каждого месяца. Причём нередко к ним прибавлялось и вино натурою, в чём даже выдавались особые расписки, то есть дело принимало чисто законную форму.

Поборы эти, по показаниям свидетелей, существовали не только в Енисейской губернии, а во всей Сибири, причём облагались данью даже пивные лавки. Один из свидетелей, торговец, показал, что нередко купец Бенда, отпускавший пиво в пивные лавки, делал упрёки торговцам за то, что они продавали мало пива и таким образом не оправдывали поборов, делаемых полицией. Все эти показания вызывали смех в публике.

Мировой судья объявил Новодворскому оправдательный приговор.

"Сибирь", 16 ноября 1897 года. СПб., редактор К. П. Михайлов.

Деревенька моя

Новосёлово

Наше село не очень большое - дворов около 130, а жителей обоего пола 939 душ. Новосёльцы занимаются хлебопашеством, а некоторые - вольной ямщиной. Имеется пять крупных лавок, казённая винная монополия, открыт трактир распивочно и на вынос.

По субботам существуют базары, а два раза в год - пятидневные ярмарки. Первая 6 января - Сретенская, вторая 15 июня - Лазаревская. Базары бывают порядочные, особенно перед Масляной. С соседских деревень привозят продукты, кустарные изделия, в летнее время - овощи. В Масляную весь базар завален всевозможной рыбой - и всё это скупается дотла.

Ярмарки бывают не ахти какие, съезжаются на них торговцы из соседних сёл. Года три назад была одна Сретенская ярмарка в центре села. А ныне перевели её за село, что для приезжих купцов неудобно. Почему их нынче мало и съезжается.

"Сибирская мысль", 9 ноября 1911 года. Красноярск, редакторы А. И. Замощина, В. Д. Гурницкий.

Спекулянтам - бой!

Енисейский купец Коробейников и торговец из Иланского выселка Фельдман за продажу сахара по 55 копеек за фунт по постановлению Енисейского губернатора оштрафованы на 100 рублей каждый с заменой в случае неуплаты арестом на месяц.

"Енисейский край", 1 ноября 1916 года. Редактор-издатель П. И. Кусков.

Прибыль нам дают Енисей и Транссиб

Значение Красноярска вследствие проведения железной дороги увеличивается. Город этот пользуется особыми выгодами. Пароходовладельцы в Западной Сибири (обская система) жалуются на убытки. На Енисее же они, напротив, имеют большие выгоды. Нынешним летом здесь работало лишь три парохода (два Гадалова и один Сибирякова) - и за одну лишь перевозку чая, 700 ящиков от Енисейска до Красноярска, выручили 260 000 рублей, окупив всю стоимость пароходов. Так же удачно было сообщение с Туруханским краем, вывезенная оттуда рыба была распродана в Енисейске по небывало высоким ценам...

"Восточное обозрение", 8 ноября 1896 года. Иркутск, редактор И. И. Попов.

И. о. вице-губернатора проиграл суд печнику

1 ноября в Красноярском окружном суде слушалось дело по обвинению советника 1-го отделения Енисейского губернского управления, исправляющего должность вице-губернатора, А. Я. Зайделя и отца его Я. Х. Зайделя в оскорблении, насилии и самоуправстве над печником Румянцевым.

В августе Румянцев подрядился исправить печи в квартире Зайделей с оплатой 15 рублей за каждую печь. Исправив три печи, Румянцев стал просить у Зайделя-старшего рублей 30-40 для расчёта со своими рабочими. После целого ряда перепирательств Я. Х. Зайдель вынес Румянцеву 10 рублей. В то время как Румянцев и столпившиеся рабочие убеждали Зайделя-старшего побояться Бога и хоть что-нибудь прибавить, на шум выскочил Зайдель-младший и, кинув мимоходом отцу упрёк в слабости характера, бросился отнимать данные уже Румянцеву 10 рублей. Отец, Я. Х. Зайдель, разъярился и закричал: "Вон, негодяи, а не то я вас сейчас вот этим", то есть лежавшей неподалёку доской.

Рабочие вышли от греха подальше, а Румянцев заявил, что при таком обращении он заканчивать переделку печей не согласен, и пошёл за инструментом. Но инструмента он не получил, так как

А. Я. Зайдель вытолкнул Румянцева за шиворот вон.

Румянцев предъявил иск в размере 30 рублей 40 копеек. Представитель Румянцева А. Г. Смирнов счёл обвинение доказанным.

- С одной стороны, - сказал он, - здесь выступают люди обеспеченные, более того - богатые. С другой - мелкий подрядчик, тяжёлым трудом снискивающий себе скудное пропитание. Суд справедливым своим приговором покажет, что и для Сибири прошло уже то время, которое создано по пословице: с сильным не борись, с богатым не тяжись.

Суд признал надворного советника А. Я. Зайделя и отца его Я. Х. Зайделя виновными в оскорблении, насилии и самоуправстве над Румянцевым и по совокупности приговорил: первого - к пятидневному аресту при месте служения, второго - к такому же аресту при тюрьме. В гражданском иске Румянцеву суд, однако, отказал.

"Томский листок", 9 ноября 1896 года. Редактор-издатель П. Макушин.

Почему британцы не любят красноярцев

Капитан Валентин Вебстер - молодой смелый предприниматель, объездивший кругом земного шара (журналист ошибся, на самом деле Вебстера звали Роланд. - В. К.). И жил бы себе припеваючи английский капитан, да вздумалось ему съездить Ледовитым океаном и вверх по Енисею товары туда провезти. Вебстер всё справил чин чином: у русского консула в Ливерпуле выправил нужные бумаги и получил все требуемые разрешения. Для путешествия было снаряжено судно "Нимрод", побывавшее уже во льдах арктических стран. Нагрузив его солью, чаем и рисом, предприимчивый капитан отправился в путь-дорогу.

Путь был трудный. Миновав Новую Землю, "Нимрод" встретил в проливе Карские Ворота огромные глыбы плавучего льда, ему пришлось держаться берегов острова Вайгач, а позже судно вовсе было затёрто льдами и некоторое время не могло двигаться... На Ямальском полуострове Вебстер захотел сойти на берег, однако не нашёл там ни души. Он с товарищами пошёл обратно и, к ужасу своему, увидел, что лодка сорвалась и уплыла. Посредством выстрелов и огней им удалось обратить на себя внимание людей на судне, откуда лишь на другое утро подоспела на их выручку лодка.

Наконец "Нимрод" вошёл в Диксонскую пристань. Отсюда, конечно, вверх по Енисею путь уже пойдёт безопасный, гладкий и счастливый? Как бы не так! Вебстер совершенно забыл, что кроме плавучего льда, арктических холодов и белых медведей есть ещё на пути его губернаторы, жандармы и полицейские участки, на морские карты не занесённые, но от этого не менее опасные.

Вебстер решил воспользоваться случившимися там правительственными баржами и перегрузил на них свои товары. Отправив "Нимрод" обратно в Лондон, он с товарами поднялся вверх по Енисею. Уже в Дудинском, южнее Гольчихи, Вебстер узнал, что какой-то жандармский офицер приезжал туда арестовать "Нимрод" с экипажем как "завоевателей Сибири". Но так как "Нимрод" в Дудинское не заходил, то офицеру так и не пришлось отвоевать обратно Сибирь, и с пустыми руками он вернулся в Туруханск.

Здесь Вебстера ждала куча писем. Сначала ему, правда, сказали, что на его имя ничего не получено, но на другой день жандармский офицер передал ему связку писем, оказавшихся раскрытыми и испачканными грязными пальцами. Что прикажете делать? В Сибири мыло дорого, больше раза в день и жандармский офицер не может позволить себе мыть руки.

В Красноярске, однако, Вебстера ждало нечто худшее. От него потребовали немедленного предоставления паспорта, который с другими важными бумагами был им отправлен в Россию на адрес английского посла. Конечно, Вебстер сейчас же телеграфировал послу, конечно, тот сейчас же ответил, что паспорт высылается. Но ведь для того и существуют губернаторы и участки в России, чтобы беспаспортных на свободе не оставлять. Мало ли чего может наделать такой беспаспортный, как Вебстер, особенно в таком центре мира, как Красноярск.

И почтенного англичанина, члена лондонского географического общества, участника разных экспедиций засадили в кутузку, полную насекомых, на хлеб и воду - где продержали недели две или три, покуда не прибыл злополучный паспорт. Когда Вебстер был освобождён, то вице-губернатор извинился перед ним и выразил надежду, что англичанин "забудет эту маленькую неприятность" и на следующий раз приедет с двумя пароходами.

Увы, для англичанина это была не маленькая неприятность, и он вовсе не намерен так скоро её забыть. Тем более что помимо этой "маленькой неприятности" случилась другая. Когда Вебстер был освобождён, к нему сейчас же нагрянула орда каких-то таможенных чиновников и потребовала покрытия каких-то командировочных, нужных будто бы для осмотра его товаров. Кроме того, с него были взысканы огромные расходы на телеграммы к начальству, которое должно было решить, в каких размерах взыскивать с него пошлину.

Словом, несчастный Вебстер едва вырвался из Красноярска...

"Приамурский край", общественно-политическая газета. 9 ноября 1911 года, Владивосток. Краевая научная библиотека.

Наша справка. Автор фельетона не знал, что команда "Нимрода", уходя из Гольчихи, взяла на борт в качестве матросов несколько политических ссыльных, став, таким образом, участником их побега. Смотри КР от 4.01.03.

...Покинув Сибирь, Вебстер признался, что был в руках взяточников и вымогателей

Вебстер сообщил: "Прибыв в Красноярск, я был арестован в гостинице тремя жандармскими офицерами. В моём номере был устроен обыск. Один из жандармов даже присвоил портрет жены.

Из Иркутска приехали два таможенных чиновника, они настоятельно требовали, чтобы я заплатил им 537 рублей в возмещение их путевых расходов. Я понял, что имею дело со взяточниками. Затем они потребовали, чтобы я заплатил за многочисленные телеграммы, и наконец сообщили, что я буду платить не по азиатскому, а по европейскому тарифу. В общем, всего они с меня потребовали 40 000 рублей.

За отсутствием губернатора я беседовал с вице-губернатором, который заявил, мне, что он лично не отвечает за действия полиции. Я полагаю, он лгал: в городе передавали, что все преследования, которым я подвергся, происходили по инициативе вице-губернатора.

Во время пребывания в Красноярске никто из местных жителей не предложил мне гостеприимства. Исключением явился только прежний директор департамента полиции г-н Лопухин, осуждённый в ссылку за то, что обличал Азефа".

Times, 1 ноября 1911 года. Архивное агентство администрации Красноярского края.