ТРИНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВОЙНЫ
Из фронтового дневника танкиста

Когда моя работа над материалом о войне подходила к концу, в своём почтовом ящике я обнаружил пакет из Прибалтики. В нём лежала потёртая толстая тетрадь. Из неё выпала цветная фотография бравого генерала с мужественным и гордым лицом. На груди у заслуженного воина-ветерана - полный иконостас боевых наград.

Я начал внимательно вчитываться в неровно бегущие строчки. К моему журналистскому счастью, это оказался фронтовой дневник. Генерал начал его вести с того самого дня, когда люди из тарелки уличного репродуктора узнали о вероломном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Тогда вчерашний школьник, семнадцатилетний безусый мальчишка Фридрих Сегаль и думать не мог о генеральских лампасах, все его мысли были с тревогой обращены к рубежам нашей родины. Враг, нарушив государственную границу, рвался к Москве, и он, патриот своего отечества, воспитанный на традициях партии и комсомола, никак не мог остаться равнодушным к народной беде.

Дневник начинается с 22 июня сорок первого года, а оканчивается 9 мая сорок пятого. Я листаю, волнуясь, эти пожелтевшие от времени страницы, и передо мной, как наяву, разворачивается широкая панорама Второй мировой войны. По мере взросления автора записок почерк становился всё округлее и аккуратнее, а последние листочки тетрадки были исписаны каллиграфическим почерком. Всю тетрадку я прочитал запоем, за один вечер. Трудно было поверить в то, что первые, несколько небрежные записи сделаны юношей, настолько складно и доходчиво показаны грустные эпизоды тяжкой армейской жизни.

Сегодня я с удовольствием знакомлю читателя "Красноярского рабочего" с окопными записками юного солдата, а вскоре и офицера-танкиста. На войне росли и мужали быстро. Он тогда ещё не знал, что, надев на себя грубые кирзовые сапоги и солдатскую шинель, свяжет с Советской армией всю сознательную жизнь, что уже в мирные годы войдёт в число видных военачальников страны и впишет своё славное имя в летопись мужественных героев-танкистов, ни сил, ни жизни не жалевших во имя спасения Родины.

Становлюсь в строй...

22 июня 1941 года. 10 часов утра. Я играю на школьной площадке в волейбол. Окончился матч. Разгорячённые, мы переодеваемся и выходим на улицу. Ещё не было официального правительственного сообщения. Министр иностранных дел СССР В. М. Молотов выступит только через два часа, а жители Полтавы уже были омрачены этим печальным известием. Многим из них уже успели позвонить родственники из пограничных городов и сообщить о начале войны.

Слухи ходили разные, однако многие взрослые со страхом в голосе говорили, что на страну движется армада танков, много артиллерии, пехота на мотоциклах, и никто не может остановить врага. Наши отступают, движутся на восток тысячи беженцев.

Схватив из дома документ о рождении и свидетельство об окончании 9-го класса средней школы, я побежал в районный военкомат. Отстояв длинную очередь, предстал перед военкомом. Он меня молча выслушал и отправил за дверь. Мне тогда не было и семнадцати лет. Несколько часов кряду я продолжал подпирать стенку у его кабинета и никуда не уходил. В конце дня мне повезло. Военком был взят измором, а я получил драгоценное направление в военное училище, которое находилось в центре Полтавы, совсем рядом с военкоматом. В тот же день я сдал документы. Вакантные места ещё оставались на отделении эксплуатации машин и механизмов, оно готовило техников-лейтенантов по эксплуатации тягачей и автомобилей.

Формальный приём документов, и вот я уже курсант двенадцатой роты. Вечером меня переодели. И с этого воскресного дня 22 июня я стал кадровым военным.

Встреча с полковником

2 августа 1942 года. Почти целый год учёбы прошёл в спокойной обстановке. В городе не чувствовалось войны, не было даже светомаскировки, война ощущалась только по раненым, которые находились в госпиталях на излечении. В этот день я был в сторожевом охранении на окраине Пятигорска, а через пост проходили наши отступающие войска. Они шли днём и ночью. Я был начальником поста. Мы должны были проверять документы у всех проезжающих через пост, изымать оружие у отступающих воинов, разгружать автомобили и повозки и на этом транспорте отправлять раненых в тыл. И вот под вечер среди одиночных машин я останавливаю "эмку". Рядом с водителем сидит полковник, а на заднем сиденье - женщина средних лет и молоденькая девушка.

Я попросил старшего офицера предъявить документы. Он вышел из машины, показал мне удостоверение и назвался политработником 37-й армии. Это была та самая армия, которая отходила через город. Да что там отходила, просто бежала. Его жена и дочь произвели на меня хорошее впечатление, я отметил, что обе они очень красивые. Я извинился, что их задержал, и взял под козырёк. Неожиданно для меня машина, не отъехав и трёх метров, внезапно остановилась. Из неё вышла супруга полковника и что-то прошептала на ухо мужу. Следом вышел политработник. Он подошёл ко мне и доверительно сообщил, что я очень понравился его "половине" и дочери, и предложил мне следовать с ними. Полковник обещал мне вакансию при штабе армии.

Моё лицо налилось гневом. Я вытянулся во фронт и сообщил офицеру, что нахожусь на боевом посту и являюсь курсантом военного училища, не преминув добавить, что бегство с поста есть не что иное, как дезертирство. Полковник уехал, а я ещё долго с горечью смотрел ему вслед...

Боевое крещение

10 августа 1942 года. В городе хозяйничают немцы, они уже вошли в город и чувствуют себя здесь хозяевами. Командир нашей роты старший лейтенант Кириллов получил приказ сформировать отдельный батальон. Некоторая часть курсантов успела эвакуироваться в тыл для дальнейшей переброски в Среднюю Азию, именно туда должно было передислоцироваться училище, а остальные курсанты, которые не успели уйти из города, составили костяк батальона. Удалось поставить под ружьё около ста человек. Заместитель командарма 37-й армии генерал Тимофеев поставил задачу к исходу дня выбить немцев из города. Чтобы вызвать панику у немцев, центр Пятигорска был взят в кольцо. Группа лейтенанта Пестова, прикрывая отход курсантов со стороны посёлка Свободы, ввязалась в бой, а вторая группа во главе с командиром взвода Сидоровым, в которой был и я, получила задание уничтожить танк и пулемётный расчёт, которые прикрывали мост через реку Подкумок, и соединиться с группой Пестова.

Местность позволяла скрытно подойти к противнику, мы пробирались через огороды и дворы горожан. Подойдя поближе, Сидоров организовал группу прикрытия со стороны реки, а мне приказал уничтожить танк, стоящий на дороге около рынка. В какие-то секунды в моих мыслях пробежала вся моя жизнь. Вспомнилась Полтава, родители. Однако расслабляться не было времени. Приказ есть приказ.

Через щели в калитке я рассмотрел танк примерно в тридцати метрах от себя. На башне сидел огромный рыжий гитлеровец, раздетый до пояса - фашист загорал. На улице стояла духота, более тридцати пяти градусов жары. Прогремел взрыв гранаты. Это Сидоров дал мне сигнал к атаке. В несколько прыжков я оказался у танка, бросил на броню одну бутылку с зажигательной смесью, затем вторую. Первая угодила в гусеницу, вторая - в трансмиссию, танк охватило огнём. Я вмиг обернулся назад, в калитку, и огородами, петляя, побежал навстречу товарищам.

Первое ранение

31 августа 1942 года. На правом берегу реки Баксан сложилась тяжёлая обстановка. Здесь сражался 3-й стрелковый батальон 535-го полка, куда нас, курсантов, приписали как рядовых красноармейцев. В этот день разгорелся кровопролитный бой за самую вершину высоты 910, она имела для нашего командования стратегическое значение. Пожалуй, это был самый упорный и тяжёлый бой. Гвардейцы-курсанты забрасывали врага гранатами, врывались в окопы, дрались врукопашную. Я, как и все, был в атакующей цепи. Вооружён я был отличным трофейным автоматом, который захватил при уничтожении пулемётного расчёта в предыдущем бою. Враг оказывал небывалое сопротивление. Мне казалось, что на каждый квадратный метр земли приходилось до сотни пуль, причём добрая половина из них - разрывные. Одной из этих шальных пуль я и был ранен в область лопатки. От боли я вскрикнул, дотронулся рукой до гимнастёрки, почувствовал что-то тёплое - это была кровь.

Почти сразу после ранения пошёл проливной дождь, прямо над горой появились тёмные облака, стало очень темно, и атака захлебнулась. Ко мне подползли друзья-курсанты Агапов и Заяц, помогли перевязать рану. С поля боя я уйти отказался, однако вскоре был получен приказ комбата Кириллова отправить меня в медсанбат, и мои друзья на носилках вынесли меня под искромётным огнём с поля боя.

Посвящение в офицеры

3 апреля 1943 года. После длительного лечения в госпитале я вернулся в училище продолжать учёбу, и вот он, долгожданный выпуск. Сегодня я стал офицером Красной армии. На мне блестят новенькие лейтенантские погоны. Этот день мне запомнился Указом Президиума Верховного Совета СССР. Наконец-то восстановилась старая традиция, и в армию вместо отличительных знаков в петлицах снова вернули погоны.

Весь наш выпуск был направлен в распоряжение начальника бронетанковых войск Наркомата обороны СССР в Москву. Я раньше никогда не был в столице, а слышал о ней много. Ехали мы очень долго. В Ташкенте была пересадка, двое суток там ждали нужного поезда. На станции Аральск местные жители посоветовали нам набрать как можно больше соли, там она валялась, можно сказать, в гуртах прямо на земле. Я тоже вместе с другими ребятами набил солью несколько наволочек. Потом этот продукт нам сослужил добрую службу, мы меняли соль на сливочное масло. Мерка была простая: котелок соли на котелок масла.

Лично меня это интересовало мало, в Москве я не имел ни друзей, ни знакомых, но у одного боевого друга в столице жила сестра и очень нуждалась. В военное время не все могли рассчитывать на нормальное питание, ей-то мы и отвезли все эти продукты.

Несколько дней в Москве пролетели мигом. Так уж получилось, что многие мои однокашники отправились на фронт, а меня с небольшой группой офицеров задержали в строевом отделе и вскоре вручили предписание отбыть в распоряжение начальника Киевского артиллерийского училища на краткосрочные курсы командиров батареи самоходной артиллерии. Я устал от учёбы и рвался на фронт, однако дисциплина взяла верх, ибо любой приказ командования я готов был выполнить.

Добро не всегда добром отзывается

14 сентября 1943 года. Этот день глубоко врезался в память. Да и не забыть мне до самой гробовой доски, как я своим телом закрыл командира полка. Это было на Южном фронте, в районе реки Молочной. Около семи утра мы сосредоточились в небольшом лесочке, недалеко от посёлка Демьяновка. Первый рубеж был определён недалеко от места расположения, а второй находился ближе к переднему краю обороны. Для того чтобы добраться ко второму рубежу, надо было преодолеть большое открытое поле. Двинулись мы всей группой, и тут-то на открытом месте нас настигла авиация противника.

Это был сущий ад. Враг стал прицельно бомбить. Мы все бросились врассыпную. Я бежал и глазами искал, где бы спрятаться. Через несколько прыжков уже был в окопе. И вдруг вижу - командир полка подполковник Лобанов мечется под пулями и разрывами бомб. Тогда я выскочил из окопа, схватил командира за руку и затащил его к себе в окоп. Укрытие было мелкое, двоим там спрятаться тяжело. Тогда я толкнул его на дно, а сам лёг на него сверху. Свою голову прижал к его голове, вглубь окопа, а задница так и осталась наверху.

В этой бомбёжке было ранено несколько человек. Мы с командиром полка остались невредимы. Осколки пробили мне только полевую сумку. Кстати, командир полка мне даже спасибо тогда не сказал, а после был такой случай, когда он хотел меня расстрелять.

Вот как это было. Полк получил боевую задачу вместе с танковой бригадой полковника Орлова прорваться в тыл противника, разгромить его и соединиться со своими частями. Полк вывел в бой заместитель командира подполковник Румянцев, смелый и решительный офицер. Поздней ночью, обойдя противника с тыла, мы нанесли ему чувствительный удар, продвинулись вглубь боевых порядков немцев километров на шесть. Моя батарея наступала на левом фланге, я находился в первой САУ, а заряжающий этой установки и два разведчика находились на трансмиссии как десант. Батарея в ходе операции уничтожила пять орудий, несколько бронетранспортёров и много пехоты. Ещё чуть-чуть, и мы должны были соединиться с нашими частями, как вдруг прямо перед собой увидели группу танков противника, которые открыли сильнейший огонь. Меткий удар пришёлся по корпусу установки, верхний люк сорвало, САУ загорелась. Я дал команду покинуть машину.

Выскочили двое - я и наводчик. Остальные не успели, внутри стали рваться снаряды, установку охватило огнём. Вдали я увидел подполковника Румянцева и ещё нескольких человек, которые спаслись из подбитых установок и уже отстреливались из пистолетов от наседавших немцев, пытавшихся захватить нас в плен. Мы с разведчиками и наводчиком тоже отстреливались, прячась за горящую самоходку. И вдруг - такое везение! В воздухе появились наши штурмовики. Они шли на бреющем полёте, бомбили и поливали фашистов свинцом. Под прикрытием авиации мы стали пробиваться к своим.

Вышли мы из окружения отдельными группами, а наши самоходки догорали на поле боя. Вышел из окружения и подполковник Румянцев. Командир полка Лобанов в атаку не ходил, а сидел на наблюдательном пункте в окопе на переднем крае обороны. Когда я пришёл к нему и доложил о том, как проходил бой, какие потери у нас и сколько батарея уничтожила живой силы и техники врага, он рассвирепел и обещал меня расстрелять. Командира бесило, что я не погиб на поле боя вместе со своими ребятами.

Вот уж отблагодарил... До самой смерти моей буду "свято чтить" это офицерское "спасибо".

В бой иду коммунистом

25 декабря 1943 года. Сегодня у меня радостное событие - меня приняли в члены партии. Вся процедура приёма проходила после боя в блиндаже, недалеко от передовой. Радости не было предела, теперь моя мечта сбылась, в очередной бой я пойду коммунистом. Моя душа наполнена гордостью. Теперь я понимаю, что спрос с меня будет вдвойне. Ведь привилегия настоящего коммуниста - не в кремлёвском пайке, а в праве быть примером для подчинённых, первым принимать решения, взваливать опасность на свои плечи. Сегодня же вечером напишу родителям письмо и поделюсь с ними этой радостью...

Победоносное шествие по родной земле

15 января 1944 года. Вот я и стал гвардейцем. Моему полку присвоено почётное наименование Звенигородский, а полностью наш полк получил название 345-й гвардейский Звенигородский самоходно-артиллерийский. В этих боях я исполнял обязанности начальника разведки полка. Это была интересная штабная работа: я со своими подчинёнными вёл разведку в районе боевых действий, добывал сведения о противнике, организовывал разведывательные и наблюдательные пункты, обобщал данные о противнике и докладывал о них командиру полка.

Так уж вышло, что путь полка проходил через мою родную Полтаву, откуда я ушёл защищать Родину в сорок первом. Город уже был освобождён от захватчиков. Сердце мое ёкнуло, когда я ступил на родную землю. Командир полка, тот самый подполковник Лобанов, скрепя сердце разрешил мне отлучиться на пару часов разыскать своих родных.

Я бежал по безлюдным улицам к своему дому, где родился, где остался кусок моей души. И вот стучу в дверь... Выходит бабушка и бросается ко мне в объятия. От волнения не находим нужных слов, слёзы счастья на глазах. Два часа пробежали незаметно, и вот я уже догоняю свой полк. Впереди у нас Корсунь-Шевченковская операция.

Вперёд, на запад

10 июня 1944 года пришёл приказ о моём новом назначении - на должность заместителя начальника штаба по оперативной работе 1297-го самоходного артиллерийского полка в город Загорск Московской области. Полк был сформирован очень быстро и сразу же отправлен в распоряжение командующего 2-м Прибалтийским фронтом. Через несколько дней после вступления наших войск на территорию Латвии начали выходить из лесов местные жители, которые скрывались там от угона в Германию. Они с радостью встречали советских бойцов.

В одном из боёв после ожесточённой схватки наш полк в составе 4-й ударной армии освободил Даугавпилс. За взятие города я был награждён своим первым орденом Отечественной войны второй степени, а полк получил название Двинский.

В этом бою меня зацепило осколком, и медики эвакуировали меня в медсанбат.

В боях за городок Приекуле

26 октября 1944 года. В этот день я с командиром полка подполковником Шишлиным находился на командном пункте. Наступление было очень тяжёлым, противник вёл интенсивный огонь из всех видов оружия. Продвигались мы медленно, нужны были дополнительные силы, а их не было.

Командир приказал мне добраться до штаба полка, который находился в четырёх километрах от передовых частей, и передать, чтобы самоходные установки, вышедшие из ремонта, срочно были переброшены к переднему краю.

Пробраться к штабу было тяжело, вся местность простреливалась немцами, мне пришлось добираться по-пластунски. Пули и снаряды свистели со всех сторон - думал, что не доберусь. Но всё же удалось - передал приказ начальнику штаба. Собрав оставшиеся пять САУ, я колонной привёл их к командному пункту. Возглавлял эту группу один из командиров батарей, он же и получил приказ на наступление с основными силами полка. Но и этих сил не хватило, чтобы взять населённый пункт. Наша очередная атака захлебнулась. Противник численно превосходил нас и в живой силе, и технике. САУ шли в атаку по несколько раз в сутки, но всё было бесполезно, мы никак не могли захватить инициативу. На моих глазах гибли сотни солдат и офицеров.

Кому было нужно это наступление? Меня терзала мысль: о чём думает высшее командование, почему оно не считается с большими потерями? К счастью, скоро был получен приказ закрепиться на достигнутом рубеже.

Штурм Мемеля

26 января 1945 года. Получена приятная весть. Нашему полку приказано овладеть городом Мемелем. К его штурму мы готовились долго, изучали местность, маршруты выхода к переднему краю обороны противника, вели непрерывную разведку по всему фронту и в глубину, включая оборону вокруг города.

Движение начали вечером, под покровом ночи. Через два часа уже были у переднего края. Полк успешно атаковал, хорошо помогли соседи слева - мотострелковые части. Противник стал поспешно отходить, сопротивляясь лишь отдельными группами. Перед самым городом мы натолкнулись на глубокий противотанковый ров. Самоходки его преодолеть не могли. Пришлось рыть и готовить проходы. Работы освещало зарево горящего города.

Командир полка поставил задачу разведать силы противника на подступах к городу. Мы с тремя разведчиками отправились выполнять задание. Заметив нас, противник открыл огонь, продвигаться дальше мы не могли. Тогда я принял решение обойти сзади опорный пункт врага и уничтожить его. Под прикрытием двух солдат с фронта, которые тоже открыли по ним огонь, мы с младшим сержантом, командиром отделения разведки обошли эту точку с тыла и закидали её гранатами. Трофеи - один ручной пулемёт, один автомат. Плюс два немецких трупа. Больше фрицы не стреляли. Мы благополучно добрались до юго-восточной окраины города. Противника там уже не было. Город был весь в дыму, в воздухе кружились хлопья пепла. Связавшись с командиром полка, я передал ему, что город от неприятеля очищен, и пообещал, что буду встречать колонны на окраине.

В шаге от смерти

27 января 1945 года. Около часу ночи главные силы полка вошли в город. Расположились мы на краю города, разместили штаб полка в одном из зданий, выставили охрану и прилегли на пару часов отдохнуть. Когда стало светло, вскакивает солдат и говорит, что возле дислокации штаба - немецкие автоматчики. Они ведут прицельный огонь с башенки соседнего здания. Выстроенное в готическом стиле, это здание напоминало маленький замок или кирху.

Я выскочил из штаба, залез в самоходку, охранявшую штаб, сел за орудие и двумя выстрелами из пушки разнёс эту башенку. Стрельба прекратилась. Мы взбежали наверх и в груде разбитых кирпичей обнаружили двух немецких "камикадзе".

Слышу залпы Победы!

9 мая 1945 года. После освобождения Мемеля (Клайпеда) наш полк сосредоточился в лесном массиве западнее города, имея задачу быть готовым к разгрому Курляндской группировки. Там я и встретил этот долгожданный день.

Уже с утра все ходили с оживлёнными лицами. По радио передали текст акта о безоговорочной капитуляции Германии. Одновременно диктор Левитан объявил на всю страну, что война окончена. В этот день мы поздравляли друг друга с великой Победой, не стыдились радостных слёз, стреляли из всех видов оружия, салютуя нашему народу и нашей непобедимой армии. Повсеместно раздавался приглушённый звон алюминиевых кружек. Мы знали, мы верили, что этот день наконец настанет, и слава Богу, что мы его дождались.

На этой счастливой ноте дневник молодого капитана-танкиста обрывается, однако связь с Красной армией офицер сохранил на всю оставшуюся жизнь. В победном сорок пятом году капитан Фридрих Сегаль перешёл на службу в Наркомат обороны СССР. А дальше была учёба в Бронетанковой академии и нелёгкая армейская служба в различных гарнизонах страны, продвижение по служебной лестнице вверх. Больше сорока лет жизни отдал доблестный воин Отечества Вооружённым силам. Последнее его назначение - заместитель командующего Сибирским военным округом по гражданской обороне.

И сегодня живущий в Риге, убелённый сединами ветеран в строю: генерал-майор танковых войск, кавалер множества боевых и мирных наград передаёт свой богатый опыт молодому поколению. Генерал часто бывает в школах, проводит патриотическую работу среди молодёжи. Он много ездит по территории бывшего СССР, посещает по приглашению друзей и ветеранов войны другие страны и континенты. В 2001 году Ф. И. Сегаль во время визита в США был удостоен национальной медали "Герой Второй мировой войны".

В свободное время боевой генерал пишет мемуары о своём боевом прошлом. Его перу принадлежат несколько книг и серия документальных очерков о Великой Отечественной войне.


Борис БЕМ.

НА СНИМКЕ: Генерал-майор танковых войск Фридрих Иосифович Сегаль. Броня, свинец и люди...

Фото автора и Марка РЕДЬКИНА. 1943 год.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ХРОНИКА БОЛЬШОЙ ВОДЫ
По информации гидрометцентра Среднесибирского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, кромка льда на Енисее находится на расстоянии 28 километров ниже села Назимово.

ДЕКАДА ПОДПИСЧИКА ПРОЙДЁТ В КРАСНОЯРСКЕ
С 2 по 10 мая во всех отделениях почтовой связи Красноярска и Красноярского края пройдёт декада подписчика.

РЕБЁНОК ПОПАЛ ПОД ПОЕЗД
В посёлке Козулька поезд задавил двухлетнего ребёнка.

СЛЕДЫ УБИЙСТВА ПРИВЕЛИ В ДЕРЕВНЮ БОБРОВКУ
Сотрудниками уголовного розыска ОВД по Большеулуйскому району раскрыто убийство водителя такси.

СТРОИТЬ, ТАК НА ВЕКА
Самые популярные (по посещаемости) материалы газеты "Красноярский рабочий" за вторник, 24 апреля 2007 года, на сайте www.krasrab.com








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork