Постараюсь аргументировать свою позицию. Популярность экономического, управленческого, юридического образования в последние годы в России неизбежно привела к тому, что только самый "ленивый" вуз не брался за открытие подобных факультетов, надеясь прежде всего поправить своё финансовое положение и мало заботясь о качестве образования. Конечно, освоение европейского опыта, обучение в наиболее престижных вузах не может не дать положительных результатов. Однако наивно было бы надеяться, что возможна единая универсальная стратегия бизнес-образования, овладев которой удастся вывести сферу российского управления из перманентного кризиса, придать ей совершенно новое качество.

На пороге XXI века становится всё более очевидным, что общеисторическая тенденция направлена на сохранение, а не на преодоление разнообразия мира. Поэтому в задачу бизнес-образования входит подготовка специалистов, способных считать подобное разнообразие нормой, а не признаком отсталости, умеющих адекватно действовать в условиях этого разнообразия и управлять разнообразием. А это уже задача не только и даже не столько узкопрофессионального образования, пусть даже в сфере подготовки менеджеров, это задача формирования принципиально новой культуры мировидения, то есть принципиально иной гуманитарной культуры.

Очевидно, что эта задача чрезвычайно сложна, и дело здесь не просто в недостатках материального порядка, не в отсутствии должных средств для решения образовательных задач и даже не в недостатке квалифицированных кадров (хотя нельзя недооценивать все негативные последствия каждого из этих факторов). Есть причины более глубинные, которые затрудняли и затрудняют, особенно в начале пути, движение в направлении реализации нового типа образования. Среди них назову несколько особенно очевидных.

Во-первых, это укоренившееся стремление мыслить и действовать по образцам, доходящее в нашей культуре часто до неестественных форм подражательства (вспомните хотя бы одну из наиболее распространённых и привлекательных деклараций предвыборных кампаний - "похож на Путина, Лужкова" и т. п.).

Во-вторых, это традиции ре-прессивной педагогики, опирающейся на восприятие студента исключительно в качестве объекта обучения, способного осваивать ту или иную совокупность знаний, и выстраивание в этой связи отношений между преподавателем и студентом не на основе диалога, а на основе жёсткого монологического принципа.

В-третьих, устоявшееся представление о наличии лишь одной истины, лишь одного варианта правильного решения задачи. Но если даже математики более 100 лет назад допустили возможность пересечения двух параллельных прямых, то можно ли всерьёз говорить о воспитании менеджера на основе вышепоименованных принципов образования, ещё не преодолённых в вузе?

Появившийся в предшествующее десятилетие страх перед возможностью выбора, неумение и нежелание принять на себя ответственность за последствия подобного выбора отличают не только наше инфантильное юношество. Когда на встречах с руководителями вузов и образовательных программ слышится настоящий крик, адресованный к министерству: дайте единые программы, дайте одинаковые учебники, дайте расписанные до последних мелочей образовательные стандарты и учебные планы, - трудно бывает предположить, что в подобных вузах созданы предпосылки для подготовки специалистов в сфере управления, способных жить и работать в XXI веке.

Вот почему приходится подчёркивать, что создание современной системы подготовки менеджеров требует прежде всего коренной переделки самой образовательной культуры на путях её гуманитаризации. Насыщение образовательных программ необходимыми специальными дисциплинами оказывается в решении данной проблемы уже следующим этапом, поскольку и бизнес-право, и основы менеджмента, и маркетинг можно преподавать и осваивать так же, как осваивались основы научного коммунизма, истории КПСС или исторического материализма - путём бессмысленной зубрёжки и механического воспроизводства готовых схем.

Ещё раз отмечу, что в российских условиях такая опасность тем более очевидна, что университеты вписаны в совершенно особую культурно-историческую среду, изменяющуюся ещё более медленно, чем сами университеты. В России рынок никогда не выступал в полном смысле слова (по крайней мере в европейском понимании) регулятором производства. Регулятивные функции государство держало в своих руках и до 1917 года, ещё более сконцентрировав их на протяжении советского периода. Россия чаще всего руководствовалась своей правовой традицией, нормами обычного и административного права, рассматривая другие его отрасли в качестве преимущественно интеллектуальных конструкций.

Поэтому веками формировалась особая культура чиновничества, особый тип управленца - управленца-распределителя, контролирующего в меру своих полномочий распределение и перераспределение материальных благ, и прежде всего сырьевых ресурсов. Борьба за монополию в сфере распределения или перераспределения - вот та среда, в которой традиционно российский чиновник чувствует себя уверенно, способен демонстрировать подлинные чудеса и таланты и доходить, по образному выражению Ф. М. Достоевского, "до административного восторга". Поэтому не случайно такая среда чрезвычайно быстро отвергла многочисленные идеи курсов, колледжей, школ, пытавшихся пропагандировать и реализовывать принципы бизнес-образования, поскольку приходившие обучаться в них люди стремились получить новые знания, а реальная жизнь требовала новых умений.

Но если всё это так, то не бессмысленно ли вообще говорить о возможностях и перспективах бизнес-образования? Думается, как раз именно поэтому и необходимо. Важно только избавиться от иллюзий, что подобная задача легко и просто решается путём частичной перестройки образования или с помощью открытия дополнительных факультетов и образовательных структур. Представляется важным, чтобы Сибирский федеральный университет, реализуя принцип открытости, не просто "распахнул двери" перед новым знанием, а не побоялся бы пригласить к себе носителей различных интеллектуальных идей, представителей различных научных школ. Речь идёт и об эффективном сотрудничестве с университетами Франции, Германии, США, в том числе в области управления, и о широком представлении различных российских научных школ.

Тем самым внутри университета сформировалось бы интеллектуальное поле для состязания идей.

Может возникнуть и традиционный отечественный страх перед тем, что при таком многообразии студент будет дезориентирован, у него не сложится система знаний. Определённые резоны в подобных опасениях, может быть, и есть, однако преимущества нового подхода будут очевидными: вместо жёсткой закрытой системы однообразия студент с первого курса окажется в обстановке живой интеллектуальной жизни и полемики. Он научится выбирать и принимать на себя ответственность за свой выбор. Задача же университета переносится в иную сферу: помочь в выборе, обучить, если хотите, искусству и науке выбора и ответственности.

Кроме того, необходимо кардинальным образом изменить отношения между преподавателем и студентом, не только заявив, что мы предпочитаем педагогику сотрудничества традиционным нормативно-регулятивным основам, но и создав целую систему для того, чтобы подобное сотрудничество стало естественной нормой жизни: авторские курсы и семинары; совместные (преподавателей - аспирантов - студентов) малые исследовательские группы; аналитические лаборатории и научные центры, не говоря уже о перестройке системы традиционных академических занятий, в которых акцент всё более смещается с задачи передачи знаний от преподавателя к студенту на задачу совместного поиска нового знания.

Например, в Российском государственном гуманитарном университете (кстати, тоже созданном относительно недавно) вписали в систему учебных институтов и факультетов специальные научно-исследовательские центры. Казалось бы, что может дать лаборатория "Диалог культур", или Институт высших гуманитарных исследований, или Центр исторической антропологии Марка Блока для подготовки управленцев? А между тем благодаря работам лаборатории "Диалог культур" студенты получили уникальную возможность учиться воспринимать действительность как универсальную систему диалогового общения. Работы, выполняемые в Институте высших гуманитарных исследований, позволили обратить внимание на то, что в реальности соединяется рациональное и мифологическое, традиция и современность, причём на уровне не простой констатации, а анализа сложных механизмов их взаимодействия и взаимозависимости.

Центр Марка Блока раскрыл для студентов значимость поведенческого фактора, привлекая к необходимости внимательного анализа той культурно-исторической среды, в которой выстраивается реальная деятельность и решаются вполне прагматические управленческие задачи. Всё это, вместе взятое, как раз и способствует тому, что будущий менеджер привыкает действовать в обстановке реального разнообразия, преодолевая страх перед бесчисленным множеством различных ситуаций, элементов поведения, реакций на одни и те же действия.

В этом же смысле можно отметить и особое значение для выхода на новое качество бизнес-образования наличия в университете развитой системы информатизации учебного процесса, которая не только включает постановку специальных курсов, но и предусматривает возможность выработки адекватной современным требованиям информационной культуры. Наличие мощной технической базы (от компьютерных классов до подключения к системе Интернет) и интеллектуальных основ (университет располагает факультетами информатики и защиты информации) позволит придать данной деятельности подлинно университетский размах.

Образовательные программы, сформированные в подобной среде, позволяют готовить не просто будущего чиновника или управленца, способного функционировать в разнообразных областях государственной или коммерческой деятельности, но профессионала в области менеджмента, государственного и муниципального управления, политологии, которого отличает культура выработки и принятия ситуационных, тактических и стратегических решений в условиях, когда разнообразие и многовариантность развития приобретают поистине глобальный характер. Такой специалист обладает необходимыми знаниями и навыками, позволяющими ему переводить любую проблему в ряд интеллектуальных задач, находить конкретные варианты решения общих задач и проблем; его отличает ориентированность на взаимодействие и контакты не с проблемами, функциями, задачами в чистом виде, а с реальными людьми, которые и оказываются носителями управленческих задач, сложностей, проблем, функций.

Подобная образовательная стратегия может позволить продвинуться в понимании того, что основами управленческого взаимодействия являются не монолог и не чиновник как носитель абсолютной истины, а диалог, партнёрство, совместные усилия, при которых менеджер помогает найти вероятному партнёру самостоятельное верное решение.