КАК БЫЛ РАССТРЕЛЯН АДМИРАЛ КОЛЧАК?
Кто более или менее внимательно изучал биографию Верховного правителя России, знает эту версию. Когда ранним утром 7 февраля 1920 года на окраине Иркутска на берегу рек Ушаковки и Ангары при их слиянии раздался залп, адмирал и премьер-министр в его правительстве Виктор Николаевич Пепеляев упали замертво. Их тела, положив на санки, свезли к проруби, спустили в Ангару: плывите, дескать, в последнее своё плавание.

Но они не уплыли далеко от места казни. Одежды на расстрелянных зацепились под водой, пристыли ко льду. Весной мальчишки, бегая по подталому льду Ангары, заметили тела, сказали об этом родителям. Пришли взрослые, вроде это были казаки либо зажиточные крестьяне, во всяком случае, не поклонники новой власти. Тела были извлечены из-подо льда. По одеждам, по лицам узнали в покойниках адмирала и предсовмина. Под покровом ночи похоронили Колчака и Пепеляева у церкви на территории Знаменского монастыря. На могилу эту тайком долгие годы приходили поклонники адмирала. Что уж дальше - неведомо. То ли тех, кто навещал могилу лидеров Белого движения в Сибири, выследили и взяли, то ли... Словом, было погребение и затерялось...

Такая вот легенда. Она долго бытовала. Об этом писали в первые годы советской власти. И в России, и за рубежом.

Скорее всего, ничего подобного не было. Если бы могила в самом деле существовала, о ней бы узнали и многие из иркутян, и, разумеется, чекисты. И если бы могилу ликвидировали, она бы осталась в памяти как ликвидированная, было бы посейчас известно точное её местонахождение.

Но что же было на самом деле?

Я слышал эту легенду лет десять - двенадцать назад, как-то не очень задумывался над её сутью. Знал и легенду о золотом (серебряном) портсигаре, который якобы был у Колчака и который он, взяв из него папиросу, чтобы выкурить перед смертью, подарил одному из членов расстрельной команды. А председателю чрезвычайной следственной комиссии Самуилу Чудновскому вроде бы передал свой носовой платок, в котором был спрятан яд. Адмирал предпочёл умереть как воин - от пули.

Знал я и о том, что будто бы вместе с Колчаком и Пепеляевым расстреляли палача-китайца, служившего у белых. Слышал и читал и о том, что адмирал вёл себя перед расстрелом достойно, зато его сподвижник, Пепеляев, был перепуган, молил о пощаде, валяясь в ногах у коменданта Иркутска Ивана Бурсака. А весь путь от тюрьмы и до места расстрела дрожал, впав в прострацию, бормотал слова молитв...

В малодушие Пепеляева, в его мольбы о снисхождении я не верил. В старинном дворянском роду не было трусов. Напротив, у всех Пепеляевых-мужчин были букеты орденов на груди за храбрость и мужество. Сам Виктор Николаевич, возглавляя почти год в правительстве Колчака сначала департамент милиции, потом министерство внутренних дел, понимал, что ни на какое снисхождение рассчитывать ему не придётся. Незачем унижаться. Понимал, по своей работе знал, что приказы подписывают свыше, а исполнители действуют безукоризненно чётко, ничем их не разжалобишь. Потом, если бы он трусил, боялся смерти, он имел возможность заранее позаботиться о себе и семье, скрыться за рубежом.

Рассказы о портсигаре, о яде и о том, что после первого залпа Колчак не упал замертво (в него не хотели целить, он сам скомандовал стрелять по-военному метко), можно считать легендами, сочинёнными людьми, которым не хотелось верить в его обыденную мгновенную смерть. А вот рассказы о палаче-китайце и дрожавшем Пепеляеве исходили от прямых руководителей расстрела.

Пытаясь докопаться до истины, я обратил внимание на одну, на первый взгляд незначительную, деталь. При расстреле присутствовал большевик Фёдор Гусаров. Роль его состояла в том, чтобы засвидетельствовать смерть Колчака и Пепеляева после винтовочного залпа. 45-летний соратник Ленина, выпускник Петербург-ской военно-медицинской академии, в начале 1920 года он работал врачом в Знаменском госпитале. В книге иркутского журналиста Г. Т. Килессо "Улица имени..." читаю: "Как врач Ф. В. Гусаров засвидетельствовал смерть Колчака после расстрела".

Жизнь Гусарова спустя несколько месяцев после этого прервалась. Нет, на него никто не покушался, он уже в феврале был неизлечимо болен. Его назначили заведующим Сибздравотделом, а 27 августа 1920 года он умер от туберкулёза и был похоронен в Омске на площади Красных Героев... О том, что при расстреле на Ушаковке присутствовал врач, в других воспоминаниях ни слова. Об этом журналисту рассказал в 1954 году бывший председатель Иркутского военно-революционного комитета А. А. Ширямов.

Прошла четверть века со времени расстрела, умер И. В. Сталин, настала хрущёвская "оттепель", Александр Ширямов был уже в возрасте и за год до кончины мог позволить себе быть более откровенным. Кажется, ну что ж особенного, что присутствовал врач? С другой стороны, вопрос: а зачем присутствовал, так ли был необходим он там февральской ночью 1920-го? При том ещё, что на весь стотысячный город в нём было всего 47 врачей, свирепствовали тиф и другие смертельно опасные болезни, была масса обмороженных, раненых. Зачем отнимать от дел занятого по горло человека? Да и что за нужда и благой порыв соблюдать какие-то формальности? Достаточно подойти к упавшим после залпа и, говоря современным языком, сделать контрольный выстрел. И вся тут тебе фиксация смерти...

Я ещё вернусь к Фёдору Гусарову, но сначала постараюсь определить, сколько же было участников казни, помимо дружины из 7-8 человек, приводивших в исполнение приговор, и тех, кто руководил ими? По воспоминаниям коменданта Ивана Бурсака, "дирижировали" расстрелом двое. Он лично и председатель чрезвычайной следственной комиссии Самуил Чудновский. Но Бурсак в своих официальных воспоминаниях (есть ещё и неофициальные) называет и третьего - коменданта местной тюрьмы. Он не указывает его фамилии, но комендантом тогда был В. И. Ишаев.

Читаем у Бурсака:

"К 4 часам утра мы прибыли на берег реки Ушаковки, притоку Ангары. Колчак всё время вёл себя спокойно, а Пепеляев - эта огромная туша - как в лихорадке. Полнолуние, светлая морозная ночь. Колчак и Пепеляев стоят на бугорке. На моё предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шёпотом говорит мне: "Пора". Я даю команду: "Взвод, по врагам революции - пли!" Оба падают. Кладём трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь. Так "Верховный правитель всея Руси" адмирал Колчак уходит в своё последнее плавание. Возвращаемся в тюрьму. На обороте подлинника постановления ревкома о расстреле Колчака и Пепеляева пишу от руки чернилами:

"Постановление Военно-революционного комитета от 6 февраля 1920 года за N 27 приведено в исполнение 7 февраля в 5 часов утра в присутствии председателя чрезвычайной следственной комиссии, коменданта города Иркутска и коменданта иркутской губернской тюрьмы, что и свидетельствуется нижеподписавшимися:

Председатель чрезвычайной следственной комиссии С. Чудновский.

Комендант города Иркутска И. Бурсак".

Две подписи. Ни коменданта тюрьмы, ни врача автографов нет.

Теперь взглянем на публикацию Ширямова. В изданных им в 1926 году в Новосибирске мемуарах он утверждает, что расстреливал Колчака и Пепеляева наряд левых эсеров в присутствии председателя следственной комиссии С. Чудновского и члена ВРК М. Левенсона. Там же говорит и о третьем расстрелянном - китайце, колчаковском палаче. Бурсака при этом не упоминает вовсе.

Самуил Чудновский, вспоминая расстрел, называет ещё и... священника. Ну, в это вовсе с трудом верится, что отъявленные безбожники-большевики искали бы для своих заклятых врагов ещё и священника. Зато ни у одного из руководителей расстрела ни слова о враче Фёдоре Гусарове. Не странно? Ещё как странно. Его как будто бы старательно хотели вывести из круга присутствовавших при казни. Все! И Ширямов, и Бурсак, и Чудновский.

Ещё одна значительная странность. Шифровка председателя СНК В. И. Ленина из Кремля с указанием расстрелять Колчака идёт через заместителя председателя Реввоенсовета республики Эфраима Склянского председателю Реввоенсовета Пятой армии Ивану Смирнову:

"Не распространяйте никаких вестей о Колчаке. Не печатайте ровно ничего. А после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснениями, что местные власти до нашего прихода поступили так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Ленин. Берётесь ли сделать архинадёжно?".

Получив такую шифровку из Кремля, Смирнов даёт указание Ширямову:

"Ввиду движения каппелевских отрядов на Иркутск и неустойчивого положения советской власти в Иркутске настоящим приказываю вам находящихся в заключении у вас адмирала Колчака, председателя совета министров Пепеляева с получением сего немедленно расстрелять. Об исполнении доложить".

Иван Никитич Смирнов - величина в большевистской иерархии в то время сверхзначимая. Ленин и Троцкий - на равных, Смирнов - правая рука Троцкого. Получив приказ Смирнова уничтожить Колчака, Ширямов, кажется, должен был лично проконтролировать его выполнение. Ему известно, что такое партийная дисциплина. Он отвечает за это головой. И, значит, должен лично убедиться, своими глазами узреть, что сделано всё как надо. Архинадёжно.

Почему же он тогда лично не удосужился прибыть на берег Ушаковки? Иркутск 20-х не очень крупный город, недолго из центра до любой окраинной точки добраться, хоть одна машина, на худой конец - конская повозка найдётся для поездки председателя ВРК. Для Чудновского нашлась. У Бурсака в официальных воспоминаниях читаем: "Через некоторое время туда (в тюрьму. - В. П.) подъехал и Чудновский".

А может, всё-таки Ширямов прибыл и присутствовал при расстреле? Но если да, почему позднее ни он сам, ни кто другой ни словом о том не обмолвились? Может, потому, что на берегу Ушаковки после залпа разыгралось такое, о чём председателю Иркутского ВРК только одного и хотелось всю оставшуюся жизнь: забыть, не помнить об этом? Не говоря о том, что это было государственной тайной...

Обращает на себя внимание факт, что после установления советской власти А. Ширямов, популярнейший в Сибири человек наравне с Н. Яковлевым, П. Постышевым, Д. Зверевым, занимал до кончины в 1955 году довольно скромные посты. В 1921-1923 годах он - секретарь Омского губкома, с 1923-го подвизался в Наркомпросе, возглавляя бюро советского краеведения. Для 40-летнего заслуженного революционера, по заданию Кремля руководившего возвращением в центр России золотого эшелона, постишко малозначительный.

Может, причина в том, что ему попросту нельзя было доверять? Может, причина та же, что и у Фёдора Лукоянова - председателя Пермской губчека в 1918 году? По рангу он должен был присутствовать при расстреле царской семьи в Екатеринбурге, но не присутствовал. Укатил незадолго до кровавой трагедии в Ипатьевском доме в Пермь. А после расправы случился с Лукояновым нервный срыв, и он потом тридцать лет был в тени, на незначительной должности. Не то ли же примерно случилось и с Ширямовым? И если так, то от чего?

Но всё-таки, сколько человек присутствовало в ночь исполнения приговора на Ушаковке? А. Ширямов, М. Левенсон, С. Чудновский - точно. Бурсак и комендант тюрьмы Ишаев - под вопросом (первый мог написать строки о приведении приговора в исполнение позднее, не присутствуя при казни. - В. П.). И обязательно был при расстреле врач-большевик Ф. Гусаров. О его присутствии проговорился Александр Ширямов журналисту.

Зачем всё-таки был привлечён к участию в расстреле врач? Какая ему отведена была при этом роль? Об этом - чуточку позднее. А пока обратимся к неофициальным воспоминаниям Ивана Бурсака. В 1969 году к юбилею казни готовился сборник "Разгром Колчака". 74-летний Бурсак оставался, пожалуй, единственным живым участником событий.

"Перед расстрелом Колчак спокойно выкурил папиросу, застегнулся на все пуговицы и встал по стойке "смирно". После первого залпа сделали ещё два по лежачим - для верности. Напротив Знаменского монастыря была большая прорубь. Там монашки брали воду. Вот в эту прорубь и протолкнули вначале Пепеляева, а затем Колчака вперёд головой. Закапывать не стали, потому что эсеры могли разболтать, и народ бы повалил на могилу. А так концы в воду".

Обратим внимание на количество залпов, называемых Бурсаком: первый - на поражение, ещё два - для верности. Нужно ли было в чём-то сомневаться, что-то удостоверять (живы, мертвы ли?) после такой обильной пальбы? Тем более что трупы протолкнули в большую прорубь. Ну, скажем, в большую прорубь и проталкивать расстрелянных не надо. По воспоминаниям Бурсака выходит, что, готовя расстрел, не позаботились даже о том, чтобы загодя выдолбить свою прорубь. Для того, чтобы "концы в воду". Воспользовались прорубью инокинь монастыря.

Да уж нет. Наверно, если готовились к ликвидации, а потом к "концам в воду", то подсуетились основательно. Свою прорубь вырубили. И не рядом с прорубью монахинь должна была быть эта спецпрорубь. Ведь приди утром монахини по воду, какую бы картину они узрели? Снег утоптан, взрыт, кровь, гильзы. И только ли это? Какие-то, неведомо откуда привезённые сани-розвальни. Кто в них впрягался - кони, люди, куда они потом исчезли?

Килессо пересказывал мне слышанное от Ширямова о проруби на Ангаре так. Прорубь эту, конечно же, подготовили заранее, достаточно широкую. Не в один квадратный метр площадью. С выходом из тюрьмы к месту расстрела медлили, вроде как из-за отсутствия машины. Машины, конечно, в Иркутске были. Но почему-то ставшие хозяевами города большевики не могли их сыскать. Так вот, пока искали машины, потом, не найдя, отправились от тюрьмы вдоль Ушаковки к Ангаре пешком, прорубь затянуло на морозе льдом. Ходьбы самое большее 20-25 минут. Непонятно, что было ждать машины, что искать её? Чего-то или кого-то другого, может, ждали, искали?

Когда грянули выстрелы и нужно было прятать "концы в воду", пришлось долбить вновь образовавшийся на ядрёном морозе лёд. Когда свежую корку вскрыли, сбросили в прорубь тела... Не правда ли, странное знание таких детальных подробностей у не присутствовавшего при расстреле председателя Иркутского ВРК Александра Ширямова? Услышанные в пересказе Бурсака или Чудновского подобные мельчайшие детали трудно сохранить в памяти треть века. Тут, пожалуй, нужно быть очевидцем, участником, организатором.

Вернёмся теперь к двум деталям. К тому, что вместе с Верховным правителем и предсовмина В. Н. Пепеляевым был расстрелян китаец-палач, и к тому, что после зачтения постановления Иркутского ревкома Пепеляев повёл себя недостойно. Зачем так настойчиво подаётся деталь о каком-то безымянном палаче? Зачем столь много говорится о постоянно дрожащем перед близкой смертью, бормочущем молитвы Пепеляеве, которому выговаривают: "Встаньте, постыдитесь, умереть достойно не можете". И зачем на его фоне Колчак очень выпукло преподносится как образец поведения перед лицом смерти? Ведь ни тени, заметим, не брошено на репутацию адмирала.

А в этом, думается, есть продуманность глубокая. "Несущественные" детали предназначены для отвлечения. Остальные подробности - для горького, но всё-таки удовлетворения всех тех, кто в России и за рубежом почитал адмирала. Колчак принял смерть достойно. Как подобает вождю Белого движения. Это, как главное, и врезается в память. А детали... Они должны быть, естественно, они даже помнятся. Они тоже важны для знавших адмирала. Но они существенны постольку-поскольку. Хотя именно детали и призваны высвечивать, оттенять величие адмирала, его презрение к палачам перед ликом собственной смерти. Одна деталь (Пепеляев молил о пощаде) - мало, две (в довесок китаец-палач) - уже кое-что, уже даже вроде как достаточно для пущей достоверности событий. После этого вполне естественным кажется, что следом за расстрелом Колчака и Пепеляева тела их спустили в прорубь: "Плыви, адмирал, в своё последнее плавание!". Что ещё в этот плавный, лучше сказать, естественный ход событий может затесаться?

А вот здесь, сразу после расстрельного залпа, кажется, и могло, и должно было настать время действий врача-большевика Гусарова.

Я начал свой рассказ о расстреле с тем, что после того, как их казнили и спустили в прорубь, тела не уплыли далеко, были вскоре увидены мальчишками, дети сообщили взрослым, взрослые предали тайно тела земле.

"Архинадёжно" убить Колчака и Пепеляева поручено было сибирякам. Они прекрасно знали местные условия, знали, что просто спустить в прорубь трупы расстрелянных - это ещё не значит упрятать концы в воду. Где-то они да всплывут. Температура в ледяной Ангаре такая, что лица, одежды будут в полной сохранности при вскрытии реки. По ним и определят, кого прибила к берегу Ангара. Предадут тела земле, к могилам потянутся люди.

Перед расстрелом чекисты и ревкомовцы крепко подумали, чтобы не осталось абсолютно никакого следа. Что для этого нужно? А нужно сделать так, чтобы ни по лицам, ни по одежде никто в них не смог ни в коем разе опознать Верховного правителя и предсовмина. Как это сделать? Просто. Обезобразить до неузнаваемости! Вот для чего, скорее, а не для засвидетельствования смерти потребовалось присутствие врача с большим дореволюционным стажем партийной работы. Он, конечно, хорошо знал, какие яды-кислоты нужны, какие всего действеннее; как практикующий в госпитале врач, имел к ним неограниченный доступ.

Верится и в то, что залпов было несколько. Только не для верности, что не остались в живых жертвы (если ещё и теплятся в жертвах признаки жизни, подо льдом они исчезнут), а для того, чтобы выстрелами строго в лица, винтовочными, а может, и револьверными в упор пулями измолотить, обезобразить до неузнаваемости расстрелянных, потом - ещё для верности - обработать кислотами-ядами. А после, чтобы не узнали по одежде, по телам, облить горючей смесью и поджечь. В санях-розвальнях. А уж тогда, когда ни лиц, ни одежд, ни тел невозможно будет узнать, - тогда: "Плыви, адмирал, в последнее своё плавание!".

Отнюдь не ново. Екатеринбургские наработки с царской семьёй после расстрела в Ипатьевском доме полуторагодовой давности были. Только тогда, по глупости, чуть не в открытую собирали по всем аптекам бутыли с кислотами. В Иркутске действовали умнее, наученные опытом. Вот почему, думаю, студёная Ангара не выдала ни Колчака, ни Пепеляева...

Вот почему свежеприготовленная прорубь на морозе затянулась толстой ледяной плёнкой и так надолго, почти до 5 утра, длился ночной расстрел на Ушаковке, или каннибалистский шабаш, не знаю, как уж и назвать.

Всего лишь версия. Ничем её подкрепить спустя 86 лет невозможно. Но думаю, что реальная картина была очень и очень схожа с той, которую я написал...


Валерий ПРИВАЛИХИН, писатель.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ВЫБОРЫ
Сообщаем, что в соответствии с Законом Красноярского края "О выборах депутатов Законодательного Собрания Красноярского края" редакция газеты "Красноярский рабочий" бесплатно предоставляет печатную площадь зарегистрированным кандидатам по дополнительным выборам депутата Законодательного Собрания Красноярского края третьего созыва по Берёзовскому округу N 8 в газете "Красноярский рабочий" в один день - 28 февраля 2006 года общим объёмом с учётом предоставленного кандидатам в депутаты Законодательного Собрания по основным выборам. За оформлением договоров обращаться не позднее 20 февраля 2006 г. по адресу: ул. Республики, 51, каб. 713, тел. 23-59-92, 23-37-90.

В КЕДРОВОМ ЛЮДИ ПРОДОЛЖАЮТ МЁРЗНУТЬ
В посёлке Кедровом в двух домах до сих пор не устранены последствия крупной коммунальной аварии, проиcшедшей 31 января.

КАТОК НА ПРОЕЗЖЕЙ ЧАСТИ
Вчера произошла очередная крупная коммунальная авария в Свердловском районе Красноярска.

БЕНЗИН ДОРОЖАЕТ
На автозаправочных станциях компании "Сибнефть" увеличились цены на дизельное топливо и некоторые марки бензина.

ОЧАРОВАТЕЛЬНОЕ КОРОЛЕВСТВО ЖДЁТ ВАС
Туристическое агентство "Дюла-тур" объявляет о дополнительных рейсах в солнечный Таиланд.










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork