Просто так в гости к Паниным не попадешь, для начала до них надо докричаться. Услышав призыв с другого берега, Валентин Петрович прыгает в утлую, побитую временем лодку и, ловко орудуя шестом, плывет навстречу. Здесь, на обитаемой стороне, стоит поселок Усть-Мана, живут люди. А там у них - только тайга, да сопки, да вольный воздух.

В местах этих редкостной красоты, на сибирской речке Мане народ любит отдыхать. И Катерину, когда ей было 14 лет, сюда на лето из Красноярска привез брат - они с Паниным были знакомы. Брат этот потом о содеянном, наверное, сильно жалел, во всяком случае, очень противился неравному браку. Но было поздно.

Тем летом, впрочем, ничего еще не произошло - у Валентина Петровича такого и в мыслях не было. Какие размышления посещали девчачью головку, теперь сказать трудно. Но так вышло, что именно она, пацанка, решила все - и за себя, и за него. Катька купалась, бродила по лесу, чем могла, помогала по хозяйству, хотя она, горожанка, тогда толком ничего не умела. А когда пришло время уезжать и он стал звать ее в гости на следующее лето, ответила вдруг очень серьезно: "Когда мне исполнится 18 лет, я приеду к вам насовсем. Можно?" Валентин Петрович кивнул, и Катерина его не обманула. Ему к ее совершеннолетию стукнуло 65.

- Родители у меня умерли рано, - рассказывает Екатерина, - после их смерти у нас с братом осталась трехкомнатная квартира, но отношения не сложились. Я махнула на него рукой и уехала - оставила и квартиру, и все, ничего мне от него не надо. А Валентин Петрович мне сразу напомнил отца - такой же хороший, добрый, заботливый. И разница в возрасте меня ничуть не смущает. О нем, о нас говорили всякое, но я никого не слушала. Что поделаешь, на чужой роток не накинешь платок. В конце концов, мне с ним жить, а не кому-то. А мне он как раз нравится буквально всем. С ним спокойно, он жизнь прожил, знает все, уже не допустит таких ошибок, которые я, может быть, понаделала бы. Благодаря ему я теперь и косить умею, и огород сажать, и корову доить.

Жизненный опыт у Валентина Петровича, понятно, большой. Сначала был летчиком, работал штурманом-аэрофотосъемщиком - 7 лет на Колыме, еще 10 - в Красноярске. В 39 лет, заработав северный стаж, ушел на пенсию и устроился охотоведом в заповедник "Столбы". Всегда любил природу, охоту, а в конечном счете - свободу. Поступил заочно учиться по новой специальности в институт, но кончил только три курса. Бывшая жена была против. Они тогда жили на кордоне, в глухой тайге, до ближайшего населенного пункта надо было плыть на лодке 50 километров - ей было страшно оставаться в доме без мужа.

А позже, в 1975 году, Панину предложили перебраться поближе к цивилизации - как раз на берег Маны, где он обитает до сих пор. Первая жена давно умерла. Четверо сыновей выросли, живут далеко, на Камчатке. В прошлом году, кстати, двое из них - Валерий и Петр - приезжали к отцу в гости. Посмотрели на Катерину, на младших сестренок и братишку - и всеми остались довольны. Наверное, увидели, почувствовали, что в этой новой семье есть и лад, и любовь.

- Мы о любви с Екатериной разговоров не вели, - говорит Валентин Петрович, - но она, как приехала, так никуда, ни разу от меня не уезжала. Через два года у нас родилась дочь, еще через два - сын, а потом опять дочка. Все дети появились на свет здесь, в роддом мы не ездили, я сам роды принимал. И ничего - ребятишки, слава Богу, здоровые, ничем не болеют.

Ребятишки носились по берегу наперегонки с собаками и коровами. Семья у Паниных получилась такая дружная, что даже животные здесь моментально норовят сбиться в кучу. А шкодливый котенок Капка и вовсе забрался на широкую и мягкую спину буренки и сладко заснул. Котенка этого страстно любит самая младшая дочь Ниночка - ей сейчас всего год и восемь месяцев. Впрочем, Нина, кажется, любит все, всех и без разбору. Нашего фотографа она тут же радостно приветствовала: "Дядя!", а автора этих строк почему-то упорно называла "лялей". Широкая улыбка просто не сходит с ее лица, зато плакать она, похоже, совсем не умеет. Даже шлепнувшись с разбега в грязь, тут же поднялась, деловито отряхнулась и потопала дальше.

Старшей Аделине в декабре этого года исполнится 7 лет. Редким именем ее наградил отец, вычитав его в книжке о польской революционерке. Будущей осенью девочке пора идти в школу, хотя как она будет добираться через речку, а потом идти до поселка еще три километра, пока не очень понятно. Старшие сыновья Валентина Петровича от первого брака именно так в школу и ходили - по льду или на лодке, но они были все-таки постарше. Может быть, Аделина какое-то время будет продолжать учиться дома, тем более что уже сейчас она прекрасно умеет читать, писать и считать. Азбуку девчонка освоила еще в два года буквально за пару уроков. Легко считает до тысячи, хотя тут она собой не довольна. "До миллиона пока не могу", - сообщает ребенок и грустнеет на глазах.

Все дети Паниных на удивление развиты и общительны. Несмотря на то, что посторонних людей они почти не видят, а с другими ребятишками не играли никогда. Казалось бы, должны одичать, краснеть и стесняться при встрече с чужаками, однако этого почему-то не происходит. Наоборот, детишки с другого берега так распахнуты, щедры на улыбки и добрые чувства, что могут обаять кого угодно. К тому же для своих малых лет они на редкость самостоятельные. Родители не боятся оставлять их одних на пару-тройку часов, если надо, например, отправиться на покос. Аделина и даже пятилетний Тимофей вполне могут справиться с маленькой Ниной - поменять ей штанишки или накормить. И они твердо знают, чего нельзя делать ни в коем случае, например играть с огнем.

Кстати, Екатерина и Валентин никак не могли оформить свои отношения официально, потому что оставлять детей надолго, когда они были еще меньше, все-таки казалось страшновато. Валентин Петрович наведывался в ЗАГС Дивногорска (поселок Усть-Мана, к которому прикреплены Панины, относится к единому муниципальному объединению город Дивногорск) и раз за разом получал отказ. Ему говорили: следует приехать вместе с женой и подать заявление, а потом, через месяц, после испытательного срока, приехать опять и зарегистрироваться. Мотаться туда-сюда на автобусе у них никак не получалось, и церемонию бракосочетания приходилось откладывать. В конце концов им пошли навстречу и разрешили зарегистрироваться без всяких испытаний - все-таки десятый год вместе, троих детей нажили. А пока они ездили, за ребятишками присмотрели социальные работники. Так что в нынешнем октябре, считай, наконец свадьбу сыграли, хотя никаких праздников и гуляний Панины устраивать не стали. Они, люди непьющие, этого не любят.

И все бы хорошо, но прошлой зимой у них случилась настоящая, большая беда - сгорел дом. Хорошо, Валентин Петрович, будто что-то почуяв, проснулся среди ночи и заметил горящую крышу. Разбудил жену и детей, успел вывести, вынести их на улицу. Огонь уничтожил все - и домашний уют, и небогатые пожитки, и запасы продуктов на зиму. Утром после страшной ночи выяснилось, что им нечего надеть, нечем позавтракать. На месте дома осталась только большая черная яма.

- Спасибо людям, - говорит Валентин Петрович, - они нас в беде не оставили. В тот же день приехали из поселка, привезли продукты. Потом из Дивногорска и одежду, и сахар, и муку доставили. Кто-то узнал, что Катя хорошо шьет - подарили швейную машинку. А потом еще и холодильник. Из отдела соцзащиты тоже помогали - одеяла дали, детскую одежонку. Только вот жить нам негде. Я просил, чтобы выделили строительные материалы - мы бы сами новый дом потихоньку построили. Мне хоть и 75 лет, но трудиться я умею, ни литовка, ни топор еще из рук не выпадают. И какие-то хоромы мне не нужны - обычный бы сельский дом, чтобы детям было где жить. Но со строительством наша администрация нам ничем не помогла.

К Паниным приезжал мэр Дивногорска Александр Новак, Валентин Петрович самолично его через речку доставил. Осмотрев недостроенную баню, в которой семья сейчас обитает, Александр Владимирович сказал, что так жить нельзя. И предложил им переселиться в пустующий дом в поселке Молодежном. Непонятно только одно - как они там себя смогут прокормить. Перебивается вся семья на одну пенсию Валентина Петровича, выживает своими трудами на огромных огородах и покосах. С голодухи не пропадают, потому что всегда есть своя картошка, овощи, мясо, молочко. А в поселке столько земли им никто не даст, таких огородов не намеряет. Да и, положа руку на сердце, не хочется им свой берег бросать. Как ни крути, это их малая родина, их тихая гавань.

- Наверное, если зима будет суровой, мне и детям придется в поселок переехать, - говорит Катя, - но в апреле мы обязательно вернемся. В этом году не успели дом построить, значит, построим в следующем. Ничего страшного!