- И что эти писаки сейчас на пятьдесят восьмую статью набросились? Да чтобы человека загасить, никакой пятьдесят восьмой не надо. Ты что, не понял, где работаешь?

- Где?

- В Караганде! Твое дело - оформить человека. А по какой статье - государство тебе целый кодекс нарисовало: выбирай, проявляй инициативу. Вот я тебе случай расскажу, Солженицын твой про него знать не знает, а то бы еще один "Архипелаг" сочинил.

В пятидесятые годы жила в Москве студенточка: комсомолка, спортсменка, красавица, - в МГУ училась. Имя ее было Алевтина, а в молодежном кругу - просто Тина. Она иностранные языки изучала, особенно хорошо у нее шел итальянский. И решили "соседи" приставить ее к одному итальянцу, он там был вторым, что ли, секретарем в посольстве. Молодой, веселый, покутить любил - короче, перспективный товарищ для нашего дела. И вот Тине для начала практику организовали с итальянскими туристами - у девушки, понятно, и мысли не было, что ее комитетчики "ведут", все через университет делалось. Так незаметно и подвели к секретарю этому самому, Бенвенутто. В каком-то ресторане устроили встречу: она с тургруппой, он - со своими... И врезался Беня в нее по самые уши. Комитетчики сперва обрадовались: готово, спекся макаронник, теперь из него можно веревки вить, а парням - дырки под звездочки прокалывать.

- Так ее что - завербовали? - спросил я.

- Какая вербовка, - хмыкнул Василий Анисимович. - В те годы и вербовать не надо было: в комитете комсомола беседу провели, про капиталистическое окружение напомнили, про бдительность... Ну, потом, конечно "соседи" подключились потихоньку - все дела. Но кто же мог знать, что эта судорога тоже влюбится? Да так, что хоть вой! С нее отчет спрашивают, где были, о чем разговор шел - а она плачет. Ей задачу ставят - пойти с ним туда-то, сделать то-то.? А она: я не могу, это подлость по отношению к Бене. Тьфу! Короче, давай ее выводить из разработки. Так ведь не выводится! Ей комнату устроили, чтобы она с объектом встречалась, "подслушку" туда запузырили - а там слушать нечего, срам один. За ними "хвоста" пустят, но Беня этот тоже не пальцем делан: ее на такси посадит, а сам в толпу нырнет, и поминай как звали. Да еще над парнями издевается - присядет в толпе (сам-то здоровый был, под два метра), а как бригада мимо пройдет, выпрямится и кричит: "Ку-ку!". Довел, короче, мужиков до белого каления, и пришлось им студентку эту оформить...

- Как оформить?

Василий Анисимович скосил на меня глаза:

- Зажалковал, помазок? А что же им было делать? Докладывать: так, мол, и так, свели секретаря иностранного посольства с советской студенткой, благословите счастливую любовь? А о парнях ты подумал? Им после проваленной разработки что - тоже в заграницу отъезжать? Нет, тогда одна заграница была - Сибирь. Вот и оформили девчонку за нарушение правил о валютных операциях. Беня-то ей все время лиры подбрасывал да камушки всякие дарил. И то сказать, пожалели, всего-то три года ссылки дали, не считая конечно, что в тюрьме отсидела под следствием. Зато на Бене ребята выспались: он же не понял, куда подруга пропала, ее по-тихому убрали. Потом, когда расчухал, что к чему, тут же умелся в солнечный Рим, от греха подальше.

- А Тина?

- Тина поехала к нам, в Красноярск. Я ее встречал и определял на жительство. И определил бедолагу в Хакасию, в самый заброшенный улус.

- Зачем?

- А жалко стало. Поглядел на нее: тонкая, как соломинка. Попадет в город или районный центр - там непременно узнают, кто она, что... Пальцем начнут показывать, да еще начальник найдется, любитель сладкого. Изведет девку. А в улусе она жила сама по себе, хакасы ее не обижали. Правда, пришлось кошары строить, а их ведь из дерьма делают. Вот она это самое дерьмо месила несколько лет. Руки-ноги все в трещинах, язвах?. Хакаска, у которой она жила, бараньим салом да какими-то травами выходила.

- И что - так и пропала Тина в Хакасии?

- Кабы пропала, я бы ее и не помнил. Тут из- за этой студентки потом такой кипиш начался - и захочешь, не забудешь. Беня-то ее в своей Италии карьеру сделал. И через какое- то время стал послом в Германии. А как стал послом - вышел прямо на нашего Климентия Ефремыча. Тот, если помнишь, был тогда председателем Верховного Совета СССР. И вот пришла в Красноярск - ночью, заметь! - правительственная шифровка. Знаешь, что после этого стало? Через пять минут вся красноярская начальственная шушера на ушах стояла. В подштанниках! А еще через пять минут - все милицейское начальство, тоже на ушах - только уже без исподнего. Потому что в шифровке, подписанной Ворошиловым, предписывалось немедленно доставить в Москву эту самую ссыльную студентку. Что и было сделано. Спецрейсом. Так ни Аристов, ни Долгих, ни Федирко не летали. По дороге ее быстренько привели в человеческий вид, вымыли-накормили, обули-одели. Короче, навели марафет, чтобы там не думали, будто наши ссыльные - доходяги. А из Москвы прямым ходом - в Германию. К Бене этому, будь он неладен. Потом она несколько лет слала посылки хакаске, которая ее выходила. Начальник милиции чуть умом не поехал: о содержании каждой посылки надо было докладывать в УКГБ, а потом мотаться в улус и под расписку вручать ее старухе-хакаске. Дурдом!

Вот такие дела. Милиция, брат, у власти заместо разводного ключа. Прикажут - отвинтит, прикажут - закрутит, прикажут - сломает к чертовой матери. А ты - "пятьдесят восьмая, пятьдесят восьмая...". Ишь, нашли крайних. Не там ищете!

- Но ведь Тину и Беню не получилось ни закрутить, ни сломать?

Повезло девке, - пожал плечами Василий Анисимович. - Окажись Беня простым туристом - где бы она сейчас была со своей любовью? И кто бы о ней вспомнил потом? Разве что та старая хакаска...