С тех пор минуло 34 года. Давно уже нет того белого теплохода, его сменила юркая "Заря", а таежную глушь рассекла стальная магистраль. И хотя живу я в большом городе, тянет меня порою в эти места настолько, что остается только сожалеть об отсутствии прямого авиарейса из моего города. Но более всего нравится мне забираться в Приангарье по железной дороге. Когда от станции Решоты поезд поворачивает на север (а идет он от Красноярска всего одну ночь), когда я начинаю слышать в темноте звонкие и чуточку подзабытые названия - Манзя, Богучаны, Пинчуга, я уже не могу заснуть, волнуюсь. Начинаю мысленно ворошить прошлую жизнь. Поезд, свернув с Транссиба, останавливается у каждого столба, собирая в темноте моих шумных напористых земляков. Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли в эти края наши предки три с половиной века назад, живет здесь и поныне. И не зря говорят, что родной воздух, родная речь, ласковое слово матери врачуют душу.

Так уж получилось, что крутой ангарский берег стал последним приютом моему отцу - строителю по профессии, проехавшему страну от Белоруссии до Сахалина, строившему на Белом море и в Керчи. Но в конце 60-х годов ангарские просторы приворожили его, и он остался здесь навсегда...

Все тоньше становятся незримые нити, связывающие меня с этими местами. Но осталась в Пинчуге мать-старушка, ежедневно проверяющая почтовый ящик, - какой же матери не хочется получить весточку от детей своих!

Самым дорогим людям - отцу и матери - посвящены эти строки. И пусть кому-то они покажутся немного наивными, прошу не судить автора слишком строго и порадовать маму мою - Васильеву Лидию Михайловну. Как знать, может, кто-то вспомнит и отца моего, Васильева Михаила Григорьевича.