- Я-то, когда пожар еще только начался на соседних улицах, в огороде была, - рассказывала Зинаида Егоровна, - а ветер, ой какой ветер был сильный, и дыму сразу много пошло. Ну, думаю, без беды не обойдется. А дома-то я одна, заметалась, что делать, не знаю. А уж сильно разгорелось. Когда и до нашей улицы огонь добрался, в дом кинулась. Икона у меня есть Божьей Матери, по наследству, по благословению передается еще от бабушки моей. Ее ей подарили, когда она замуж выходила. Хоть и молиться толком не умею в свои-то 68 лет, а про матушку-заступницу почему-то вспомнила. Вынесла, повесила вот на этот самый угол веранды и попросила: "Пресвятая Дева Мария, Царица Небесная, помоги, не оставь бедную вдову без крыши над головой!"

На уличном углу маленького домика табличка с выцветшей звездой и обтрепавшейся черной каемкой. Хозяин, фронтовик и инвалид войны, умер. Не пришлось ему увидеть, как бушующий огонь пожирает самодельные станки в сарае, на которых приходилось рукодельничать, инструменты, которые собирал и берег годами. Беда постигла только супругу, с которой вместе прожито 47 лет.

- И раньше-то, до пожара этого, одной было тяжело, - пригорюнивается она, глядя на утрамбованный до бетонной крепости колесами машин обугленный двор, наскоро огороженный необрезными плахами, - а теперь-то уж и вовсе. Дом-то, конечно, целый остался, чего уж Бога гневить. Помогла, видать, икона матушки-заступницы. Людям, чьи дома совсем сгорели, гораздо хуже. Без угла, без нажитого, без всего остались...

В отверстиях заботливо начищенного оклада старинной иконы угадываются полустершиеся лики Матери и Сына. Спаси и сохрани! - это всегда от нас к ним. Вот уже сколько веков. А может, все пожары и беды эти - от них к нам? В смысле "каждому по делам его..." и "наказания без вины не бывает". А может, просто ветер переменился? Пожарные вовремя подоспели? Тогда почему мы, грешные и заблудшие, верующие и неверующие, всегда в беде шепчем: "Спаси и сохрани"?