ДОЛГИЙ ПУТЬ ДО ЕРИНАТА
(Продолжение. Начало в N 27 - 30.)

Один Бог знает, сколько мук и страданий перенесла Агафья Карповна Лыкова, эта маленькая, хрупкая на вид женщина, за веру свою старообрядческую. Здесь, на Еринате, она и родилась. Естественный вопрос - когда?

- По-новому - в 45-м году, тогда еще война была, - говорит она. - Теперь уж мне пятьдесят восьмой.

- А свой день рождения празднуете? - любопытствуем мы.

- Не-е. У нас, христиан, отмечают именины - на восьмой день после рождения, в день крещения. У меня именины третьего апреля.

- А где крестили вас?

- Здесь, в речке. Тятя говорил, что выемку сделал, то есть прорубь во льду.

- Так ведь мелко в Еринате.

- Разве ребенку много надо?

С тех пор и мыкается Агафья по самым глухим местам, скрываясь от власти и от людей. Когда шел ей всего пятый месяц, появились на Еринате военные - командир с солдатами, все на конях. Вот когда - задолго до геологов - обнаружили их в первый раз. Не смогли бойцы преодолеть водопад, начали искать обходные пути и случайно наткнулись на поселенцев. Стали объяснять, что жить здесь нельзя, зона-то приграничная. Правда, и не прогнали. Но страх взял свое, помнили Лыковы, что за веру по-прежнему наказывают. Вот и принял Карп Иосипович решение уйти еще дальше от глаз людских.

- Наши стали искать место, куда выйти отсель, чтобы съесть насушенное зерно да и с голоду замереть, - продолжает рассказ Агафья. - Подались в север (так называет она место в горах, недалеко от впадения в Большой Абакан речки Каир. - Авт.). Картошку-то выкопали, иссушили и переселились.

Это были, пожалуй, самые трудные времена в жизни семейства Лыковых. Место оказалось непригодным для существования человека. Даже с водой были проблемы. Зимой, когда родничок едва ли не перемерзал, приходилось растапливать снег. А уж про еду и говорить не приходится. Запасы продовольствия быстро иссякли, а за счет чего их пополнять? Участок был почти непригоден для земледелия.

- Поиздержались мы, - вспоминает Агафья Карповна. - Так поиздержались, что стали баданный корень есть, березовое корье, траву, рябиновые листья, опилки к сушеной картошке подмешивали. Соли вообще не знали. Мне уж 24 года исполнилось, тогда уж стали как можно более пашни раскапывать, картошки садить.

Особенно тяжело пришлось тогда, когда один за другим поумирали братья, которые были большой подмогой, без них и марала загнать стало некому. Правда, уже и помощь людскую ощущать стали, геологи к ним наведывались, сами к людям ходили. Но решили они, после стольких-то лет лишений, все же вернуться на старое место, более удобное для проживания. К тому времени Карп Иосипович сильно занемог: упал с кровати, нога разболелась от разрыва связок. Так что все заботы легли на Агафью.

- Я одна пересылку делала, - с горечью в голосе вспоминает она. - На себе таскала, не по льду, так как река не замерзат. Тридцать три раза зимой сходила. А досель-то десять километров. Пять часов в одну сторону ходила с вьюком. Семян принесла, сухарей насушила, на сколь муки хватило. Тятя на Еринат сам пришел. Правда, в последний раз много вещей набралось, везде их по пути разбросали. А чуть свет - помолилась и назад, скорей собирать все котомки. На самые именины мои только сюды и пришли. До того я устала... Теперь уж тех троп нет, там все перемыло. Не так давно пошли мы с Надей - едва добрались. Вода больша, бродов-то нету, один только и остался.

- А если бы вас не нашли? - не удержались мы от сакраментального вопроса.

- Померли бы с батюшкой от голода, - с каким-то пугающим спокойствием ответила Агафья.

- Но неужели вера выше жизни? Разве нельзя было самим выйти к людям?

- Нет, нет! Знали, како время пристигло.

- Но ведь времена наступили совсем другие. Никто вас уже не преследовал, наоборот, люди бы вам обязательно помогли. Так, к слову, и вышло.

- Другие-то другие, а еще лютее время подходит. Лютеет время. Дальше вообще страшно что Господь заповедовал. Ведь начинат все сбываться. Сперва карточки, везде этот штрих-код - на всех лекарствах, везде. Я такие лекарства не беру, нельзя нам. Об этом в Писании сказано.

Возможно, Агафье Карповне, живущей за сотни километров от людных мест, виднее многое. Она, отказавшаяся в свое время получать паспорт, который ей привозили аж из Абакана, хорошо знает не только что такое штрих-код на товарах, но и что такое индивидуальный идентификационный номер. Хорошо разбирается в ракетах:

- Когда с Байконура запускали "Протоны", к нам чуть ли не на крышу дома ступени падали. Сейчас маленько отменили, а то вообще уж...

- А как она летит, ступень эта?

- Вон оттель, из-за горы показывается, где месяц сейчас. Сперва горит, свет от ней, а потом затухат и тогда взрыватся.

Понятно, что ракеты нагоняли страху на таежных отшельников. Но, с другой стороны, с байконурскими запусками связаны и светлые воспоминания. Во время очередного пуска обязательно вертолет из Саяногорска прилетит - следить за падением обломков. С ним частенько и Василий Песков добирается или еще кто. А это значит - гостинец, помощь.

Когда мы заговорили о предстоящей переписи населения, Агафья замахала руками: "Мы в 1932 году от паспортов в горы ушли. Вера нам запрещает иметь документы и участвовать в светских делах. Лучше смерть примем, чем пойдем на святотатство".

Обо всех мирских делах и новшествах Агафья Карповна узнает не столько от гостей с большой земли и даже не от Ерофея Сазонтьевича, у которого есть транзисторный приемник, а, по ее словам, из святых книг, коих в доме достаточно много. Особенно бережет и лелеет матушка старинное Евангелие, которому уже 362 года. По календарю старообрядцев сейчас идет семь тысяч пятьсот десятый год от рождества Адама, а Святое писание издано в семь тысяч сто сорок седьмом году. В нем собраны евангелия от всех великих пророков - от Матвея и Луки до Иоанна Крестителя. Книге цены нет, она вся в копоти от пожаров и местами надорвана, как, впрочем, и многие другие раритеты, поэтому доверила матушка нам их посмотреть лишь после того, как мы тщательно вымыли руки.

В последнее время стали закрывать старообрядцы свои жилища на замок, ведь среди гостей могут появиться и лихие людишки. В прошлом году один такой приходил аж из Казахстана, все упрашивал отдать святые писания. Выгнали непрошеного гостя, но сама Агафья с тех пор стала побаиваться за судьбу своих драгоценных книг. Тем более что слух донесся: видели нынче того Салавата из Казахстана - опять пробирается по Большому Абакану к Еринату.

От нас Агафья Карповна не скрывала, казалось, ничего. Все показала в своем нехитром домишке, куда переселилась после того, как пожила у нее лето некая Галина Николаевна. Воспоминания об этой московской даме остались у матушки самые неприятные: та наговорила потом про Лыкову слишком много плохого.

А началось все с того, что дочь Галины Николаевны стала прибираться в избе Агафьи, то есть пошла в чужой монастырь со своим уставом. У матушки-то понятия о порядке свои, своеобразные. Один раз девчушка пол подмела - хозяйка сделала вид, что не заметила. Потом второй раз, третий. Собрала Агафья вещи и со словами: "Меня из дому выметают" - перебралась в курятник. Там и живет до сих пор. Правда, курятник изрядно подправили, крышу железом покрыли.

Живет в полумраке, поскольку пол ниже уровня земли. Спит почти на голых досках, укрывается легким одеялом. В доме, правда, две печки, одна из них требует ремонта, но до него все руки не доходят. На каждой полочке рядом со старой утварью обязательно что-нибудь сушится: травы, репа, даже банановая кожура. Зачем?

- Все зимой сгодится. Редька сушится - она на питье хороша, заварить да пить. И лекарство есть како. А это метелка, ее еще хвощом называют, тоже како-то лекарство.

Один из участников экспедиции, Николай Лавренко, желая удивить и угостить Агафью, купил большой арбуз. Но поскольку вертолет не довез нас до Ерината, чудо это полосатое мы с удовольствием съели сами. Не тащить же его в рюкзаке по непролазной тайге! А если б все-таки дотащили? Хозяйка наверняка начала бы сушить и его.

Увидев на подоконнике маленький камень, спросили Карповну: это-то зачем? Чем он ей интересен?

- Всякие рисунки на нем, - услышали в ответ. - Люблю камни с картинками.

- А не подарите?

- Берите уж.

Кстати, у Агафьи к камням особое пристрастие. Вместе с Надеждой она порой ходит вдоль берега реки и собирает самые диковинные. Потом кладет их у пенька, что стоит почти на самой тропке, на подходе к заимке. Для чего? А вдруг гостям понравятся - пусть берут на память.

Особенно гордится хозяйка надписями на доме, сделанными собственноручно. Одна - над дверным косяком при входе, говорится там, что живет здесь невеста неневестная, которую надобно оберегать от всех бед. Вторая надпись - на свежем срезе на балке, прямо внутри помещения: "Дом Лыковой Агафьи Карповны во имя пресвятыя богородицы и троеручецы празднование четвертого декабря, двенадцатого июля". Хозяйка не просто показывает эти творения, выполненные фломастером, но и зачитывает их так, будто молитву произносит.

Показала она нам и свой огород, уходящий высоко в гору, где, как она говорит, даже медведь ходит. В огороде том чего только не насажено - от картошки, огурцов, гороха, бобов, овса до конопли и перца. Беда только - не все выросло, семена привезли поздно да еще и некачественные. Капустные кочаны, например, так и не завязались.

Тайга под огород корчевалась в течение сорока лет. В том числе и самой Агафьей. Признается, что лес "небродимый был". Большие деревья не трогала, разве только те, что на постройку годились. До сих пор выжигает огромные пни. А еще рубит кустарник, который разрастается год от года.

Уже вернувшись в дом, мы спросили Агафью Карповну:

- А где же батюшка ваш похоронен?

- Дак возле пня, - ответила она.

Оказалось, что могилка затерялась между гряд, почти в том месте, где хозяйка нарвала нам редиски - на обратный путь. Сразу холмик этот и не заметишь - зарос высокой травой и тальником. Раздвинули дикую поросль - увидели старый деревянный крест. Оказывается, не принято у христиан пропалывать могилки: если что выросло, пусть и продолжает расти.

Мы попросили Агафью Карповну написать хотя бы несколько слов для читателей "Красноярского рабочего". До этого она написала подробные письма Игорю Павловичу и сотрудникам литературного музея. Могла бы и отказать нам, но не отказала. Склонилась над столом, не присаживаясь, и начала выводить печатные буквы. Ошиблась, хотела переписать, но мы уговорили оставить все как есть.

Это тоже история.

(Продолжение - в следующем пятничном номере.)


Виктор РЕШЕТЕНЬ, Владимир ПАВЛОВСКИЙ.

Фото Валерия БОДРЯШКИНА.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ПЕРЕПИСЬ УЖЕ НАЧАЛАСЬ
В труднодоступных районах Эвенкии началась досрочная перепись населения.

ПОСЛЕДНИЙ КАРАВАН
Из Красноярского речного порта отправился последний груз для зимнего завоза Эвенкии.

ДВЕСТИ ЛЕТ СПУСТЯ
Сегодня в театре оперы и балета состоится торжественное собрание, посвященное 200-летию образования Министерства юстиции.

ТРАГЕДИЯ В ТУНДРЕ
Трагично закончился выезд на охоту и рыбалку четырех жителей Талнаха, трое из которых погибли.

ПОДАРОЧНАЯ "ОКА" ДЛЯ ВЕТЕРАНОВ
Вчера пенсионерам МВД - инвалидам и участникам Великой Отечественной войны вручены ключи от новеньких легковых автомобилей.

СЛОВАЦКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ "ШЕЛЕНА"
На этой неделе с предсезонного тренировочного сбора в Красноярск вернулась женская баскетбольная команда "Шелен". Местом подготовки к чемпионату суперлиги наша команда избрала Словакию, где есть возможность проверить свои силы в матчах с сильными соперниками, а также принять участие в различных международных турнирах.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork