ЗДРАВСТВУЙ, БАТЯ!
Помните старый фильм "Отец солдата"?

Речь в нем шла о том, как отец-грузин повез в часть, где воевал сын, подарки. Долго не мог отыскать его, но наконец уже в Берлине встреча со смертельно раненным сыном состоялась. Роль старика отца исполнял великолепный артист Закариадзе. Картину нельзя смотреть без слез. Тот сюжет, конечно, вымышленный. А предлагаемая читателю история - настоящая, к тому же со счастливым концом.

Судьба солдата

Отец мой был призван на войну из Малиновки Нижнеингашского района в феврале 1942 года. Признанный комиссией годным к службе (папе было почти сорок), отдал жене председательскую печать и отправился на поезде в Красноярск. Учебный пункт располагался на станции Злобино. Дальше привожу его рассказ.

- Вижу, вроде лейтенант на лицо знакомый - его фамилия Варанкин. Он оказался родом из Рудовки, я его отца знал. Стали как свои. Через два месяца на фронт отправляют. Вызвали с Варанкиным жинок, они нас и провожали.

Питание в дороге было плохое. Выдавалось на день два сухаря и полселедки. На больших станциях водили в столовую, но это редко было. В общем, отощали. Увидим на платформах мороженую свеклу, набираем ее, растаиваем и кушаем.

Через 21 сутки прибыли в Воронеж. Там простояли два месяца, а потом проехали Старый Оскол и дальше - пешью. Когда по 20 километров в день проходили, когда по 40. А в последние сутки аж 100. Засыпали на ходу. Но, видать, срочности такой не требовалось, если потом в какой-то деревушке неделю простояли. Кормились сухим пайком, а где муки раздобудут - похлебку варили. Пришли на фронт. Это километрах в 10 от станции Маслова Пристань и в 20 от областного города Белгород, занятых немцами. А перед нами немцы совсем близко - за железнодорожной насыпью в деревне Донец.

Что удивило - наших частей здесь не увидели: ни пехоты, ни артиллерии... Переночевали в лесу. А рано утром, это было 11 мая, подняли и говорят: "Пойдем в наступление". Покушали мы, по 100 грамм выпили, храбрые такие стали и - вперед.

За насыпью тоже лесок, только пореже, болото. Наблюдатель с церкви в Масловой Пристани нас заметил. Как поднялась стрельба из пушек и минометов - страшное дело. Деревья валятся. А пулеметный огонь такой, что пули как мошкара летят. Половину у нас сразу выкосило. Остальные разбежались по сторонам, попадали на землю. А обстрел продолжается. Немцы всю зиму в обороне стояли. У них здесь все: и блиндажи, и батареи. У нас - ничего. Хотели с одними винтовками деревню взять. Разве можно так наступать?!

Командир роты молодой, с Украины, неопытный, еще со школьной скамьи. Но он, наверно, приказ сверху выполнял. Лежу я, а недалеко Сорокин из Тинской лежит. Ну и оставался бы на месте, нет - подскочил и побежал. Метров через пять в него снаряд попал. Ни костей, ни мяса - все в воздух ушло. А смерть у него душа чувствовала, все говорил, что не вернется. Осколками срезало дуб толщиной сантиметров 20. Он ударил меня по ногам. На сухом месте перебило бы, а я наполовину в болоте был - обошлось.

Легкораненые перебирались на другую сторону насыпи. Скоро и нам поступила команда отходить. Когда собрались вместе и сосчитали - осталось 35 человек. А было 160. Вот сколько людей положили, даже не сделав ни одного выстрела по немцу.

Стали раненых выносить. Меня Варанкин санитаром назначил, всего в роте 4 санитара. Подползли к первому - молодой парень, обеих ног нет. Кровища кругом. Я до войны сильно крови боялся, не мог даже курице голову отрубить. А тут сердце закаменело. За-крутили мы ему обрубки марлей, перетащили через железную дорогу. Второй раненый был без одной ноги. А у третьего то ли осколком, то ли воздухом аккуратно так сняло брюшину. Кишки же целые, засохли на солнце. И мухи облепили. Мужик этот из Тасеевского района, моего года. Смотрит себе на кишки, понимает, что не жилец. Просит пристрелить. А какое мы имеем право?

Доставили через насыпь, положили у ручья обратно. Он, конечно, помер. Лазарета поблизости не было. Мы же еще долго подбирали раненых. Пули так и стрикают по шинелям. Думаю, заденет - хоть в госпитале отдохну. Но ни одна пуля не тронула, как заговоренный все равно. В этом бою погиб мой хороший товарищ из Новоалександровки Яшка Рупотов, семь детей у него осталось. Был ранен

командир роты. На свое место он назначил Варанкина. Почему, не знаю, но ночью немцы оставили Донец и отошли к Масловой Пристани. Может, подумали, что у нас большое подкрепление подошло, и испугались. Разведка узнала, и утром мы зашли в деревню, где стояли больше месяца.

Обо всем, что произошло позже, отец не любил вспоминать. Возможно, потому, что в свое время подробно отчитался перед органами НКВД,- как попал в плен и не пособничал ли немцам. Утром 30 июня противник прорвал оборону на стыке двух фронтов и, продвинувшись за 3 дня на 80 километров, вышел в район Старого Оскола. Часть наших соединений была окружена и с боями продвигалась на восток. Сколько их вышло оттуда - в официальной "Истории Великой Отечественной войны" не написано. Не указывается и число потерь. На самом деле, по рассказам отца, большинство личного состава на этом участке фронта, оставшегося без управления и огневой поддержки, или погибло, или оказалось в плену. Попал в плен и он.

Дальше был концентрационный лагерь. Наверное, там бы ему и погибнуть - еже-дневно умирали десятки человек. От голода распухали, как колоды. Кормили баландой и мороженой свеклой. Спасло то, что отец не курил. Курящие же выменивали табак на еду.

После победы под Сталинградом и на Курской дуге советские войска занимали город за городом, изгоняя противника с нашей территории. Освободили и концлагерь. После тщательной проверки в особом отделе папу определили в действующую часть. Дали ему противотанковое ружье весом в 22 килограмма, с которым он и дошел до Перекопа.

Весна на перекоПе

Как обрадовался сын, узнав из письма из дому, что отец жив и невредим. И еще тому, что у них оказался одинаковый номер полевой почты. Значит, находятся неподалеку. Василий написал отцу, указав свою высоту на карте. А дальше пусть рассказывают сами.

Отец: "Было это весной 1944 года на Перекопе. Мы уже несколько месяцев стояли на передовой. Прошел слух, что нас скоро должны отправить на 7 дней на отдых. А 10 мая я получаю письмо от Васи. Радостно стало на душе. Но надо узнать, где эта высота, возможно ли встретиться с сыном. Обратился к командиру роты. Он по карте определил - километрах в пяти стоят танкисты. Спрашивает, хочу ли пойти к сыну. А я не то что пойти, на крыльях готов полететь.

- Сегодня вы пойдете на отдых. А завтра я тебя отпущу, - говорит командир.

И действительно, ночью нас сменили. Пришли мы в деревушку, недалеко была. Первым делом помылись в бане, ее раньше истопили. Заделали чем придется в небольшом домишке выбитые стекла и заночевали. Но мне - какой сон? Думаю, не случилось бы чего. Немцы, к примеру, начнут наступать и все испортят. Утром явился я к капитану, он выписал увольнительную на день. И я пошел. Не знаю, через сколько километров, вижу - в лощине танки замаскированные стоят. Я к танкисту: "Здесь высота

N 33?" "Нет, - говорит, - она километров за 25 отсюда".

Как он меня напугал! Все, думаю, надо возвращаться, за день ведь не управишься. Но вернуться сердце не позволяет - три года сына не видал. Иду дальше. Обгоняет меня лейтенант на лошади. Я к нему с тем вопросом. "А вон она, - показывает рукой, - рядом". Подхожу к землянке, три офицера стоят, разговаривают. Обращаюсь к капитану:

- Здесь Луговой Василий служит?

- Здесь, - говорит. - А вы кто ему?

- Отец родной, - отвечаю.

Смотрю, все заинтересовались, тут же отправили посыльного за Васей".

Сын: "Я проводил занятие с механиками и командирами рот. Прибегает дневальный: "Вас срочно вызывает начальник штаба батальона капитан Стрельников". И когда увидел рядом с ним отца, я его не узнал. Стоит какой-то пехотинец в шинели и обмотках. У папы лицо худощавое, а у этого - круглое... Докладываю командиру, а он мне: "Вольно! К тебе - гость". Папа не выдержал и бросился ко мне со словами: "Вася, сынок!". Обнялись мы, расцеловались. И прослезились, конечно. Да и у присутствовавших при этой сцене увлажнились глаза: не часто такое бывает на войне, чтобы родственники встречались. Это все равно как если бы две песчинки в море нашли друг друга. Капитан распорядился: "Веди папашу в землянку".

Отец: "А в землянке - рай. Тепло. Печка газолью топится, докрасна раскалилась. А мы в траншеях, в норах жили. На столе хлеб лежит, сахар. А тут и кухню подвезли. Старшина принес суп - густой, наваристый, а не та похлебка, которой мы питались. И каша здесь была с салом. Как же меня мог сын узнать, если я четыре месяца в земле находился и лицо от недоедания распухло? Тут подошли другие танкисты. Старшина фляжку спирта достал. Все довольные, что такая встреча получилась".

Сын: "Только мы пообедали, в расположение части приехал командир нашей танковой бригады полковник Жидков. Я обратился к нему, сказал, что встретил отца, и попросил разрешения забрать его в нашу часть. Он не возражал и даже сказал, что согласен сделать это на любых условиях - дать взамен за солдата танкиста".

Отец: "Сын проводил меня до места. Километра четыре подвезла кухня, дальше пешком шли. Доложил капитану о прибытии, а он и спрашивает Васю:

- Наверное, хочешь папашу к себе забрать?

- Хочу, - говорит сын.

- Мы поможем, - сказал капитан.

Тут у меня душа запела!"

Сын: "Папа по крестьянской привычке вставал рано. Наведет порядок в землянке, обувь почистит всему экипажу, воды принесет... Проходит день, другой... Он говорит: "Надо определяться со службой, не могу без дела". Пошли мы к командиру батальона, капитану Семенову. Тот размышляет:

- На танкиста учить поздно, в десантники - жалко... Есть место помощника повара.

На том и порешили. К делу отец относился добросовестно, и скоро ему доверили готовить самостоятельно. Почти 90 процентов личного состава были мои сверстники. В обращении к ним он говорил: "сынок". Внимание повара и уважительное отношение танкистам понравилось. Его стали называть Батя".

Штурм Берлина

- Артподготовка, которая велась перед штурмом Зееловских высот, - рассказывает брат, - это было что-то невообразимое: земля ходила ходуном. Ночью при свете 200 прожекторов одновременно наступало две тысячи танков. Первая попытка взять эту крепость не удалась. Назавтра атаку повторили, и оборона Зееловских высот была прорвана. В моей роте подбило два танка. 24 апреля мы вышли на окраину Берлина. Завязались уличные бои. Из окон домов стреляли из пулеметов и минометов. Самыми страшными были "фаустники" - патрон пробивал броню. От его удара в один из танков сдетонировал боекомплект. Башню, которая весит 10 тонн, отбросило метров за десять. Тактика у нас была такой: один танк стреляет по огневым точкам, второй - наготове.

Поведал Василий мне и о таких случаях, о которых не принято тогда было рассказывать:

- Как-то вечером исчез механик-регулировщик Алентьев. Поискали - нету. Утром говорю его дружку Михаилу Борисову - тоже механику-регулировщику:

- Поищи в подвалах.

И точно. Лежит наш Алентьев на полу и крепко спит - его накануне местные жители шнапсом угостили. А рядом сидит немец с его же пистолетом - охраняет.

- Как ты мог ему довериться? - спрашиваю Алентьева. Он же невозмутимо отвечает:

- Я знаю, кому доверяться: Курт - коммунист.

О происшедшем я никому не докладывал. Ребята тоже не проговорились. Иначе была бы нашему "герою" вышка.

В другой раз возвращается экипаж, докладывают, что сгорел их танк. Включил двигатель - он завелся. Немцы стрельбу открыли. Неподалеку деревянные постройки горят - видно все, но выехали оттуда благополучно.

Доложил наверх, что танк горел, были в нем кое-какие поломки, которые устранили. А скажи, как было дело, - экипаж бы судили. Его командир Володя Сузутов, между прочим, дослужился до подполковника.

8 мая ночью проснулись от стрельбы. Все небо было расцвечено ракетами и трассирующими пулями. Победа! Назавтра мы, трое друзей, Борис Иванов, Михаил Кияшин и я, оставили свои автографы на стене рейхстага. Зашли в имперскую канцелярию, в кабинет Риббентропа. Там был беспорядок, кожа на некоторых креслах была изрезана. Я сел за стол, взял фирменную бумагу и написал письмо тете Марусе (я читал его будучи школьником и помню, как меня поразила строка: "Пишу из кабинета Риббентропа". - Г. Л.).

Через несколько дней, узнав, что происходит набор в академию бронетанковых войск, я вместе с Борисом Ивановым и Володей Бурчинским изъявил желание учиться и уехал в Москву. А через несколько дней отыскал нашу бригаду отец (его часть стояла километрах в 60 от Берлина) и меня не застал.

Вот такая история. Папа считал, что вернулся с войны только благодаря сыну - в пехоте выжить шансов было меньше. Уже 9 лет, как нет отца. А Василию нынче исполнится 79 лет. Прими, брат, мои поздравления. Желаю тебе и всем фронтовикам здоровья и бодрости. Низкий поклон вам!


Геннадий ЛУГОВОЙ.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ЗАРПЛАТА И БЮДЖЕТНИКИ
- Ситуация с зарплатой бюджетникам контролируется на всех уровнях власти и остается приоритетом при распределении поступающих средств, - заявила на пресс-конференции исполняющая обязанности заместителя губернатора края по социальным вопросам Татьяна Давыденко.

ЗАПОЛЯРНЫЙ ПРОФСОЮЗ ПРОТЕСТУЕТ
Федерация профсоюзов ГМК "Норильский никель" намерена в субботу провести акцию протеста против реструктуризации предприятия. Об этом агентству "Интерфакс-Евразия" сообщили в федерации профсоюзов ГМК "Норильский никель".

ФИНСКАЯ ШКОЛА В ВАНАВАРЕ
В Ванаваре Эвенкийского автономного округа решено построить новую суперсовременную школу-комплекс, аналога которой в Красноярском крае пока нет.

ОТСЛУЖИЛ И ЗАБОЛЕЛ
В крае зарегистрирован третий в этом году случай заболевания малярией.

ОТ ДВЕНАДЦАТИДО СЕМИДЕСЯТИ
В Красноярске состоялся конкурс бардов среди инвалидов по зрению, самому младшему участнику двенадцать, старшему - семьдесят лет.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЧУМЫ
В этнокультурных детских лагерях Эвенкии открылся первый сезон. Дети будут жить в поселениях, максимально приближенных по социально-бытовым условиям к жизни оленеводов в стойбище.

КАНДИДАТАМ - РАВНЫЕ УСЛОВИЯ
В соответствии с законом Красноярского края "О выборах Губернатора Красноярского края" редакция газеты "Красноярский рабочий. Пятница" уведомляет о своей готовности предоставить печатную площадь зарегистрированным кандидатам и обеспечить им равные условия проведения предвыборной агитации.

ДИПЛОМАТЫ В ГОСТЯХ У СИБИРЯКОВ
На этой неделе полномочный представитель Президента РФ в Сибирском федеральном округе Леонид Драчевский встретился с послами Российской Федерации в Австрии, Франции, Аргентине, Мозамбике, Словакии и Таджикистане.

МИРНЫМ ПУТЕМ
Между Советом администрации края и ОАО "Красэнерго" подписано соглашение о реструктуризации задолженности организаций, финансируемых из местных бюджетов, за потребленную теплоэлектроэнергию в сумме 310 миллионов рублей.

ГРОЗИТ ЗАКРЫТИЕ
Детские музыкальные школы Красноярского края могут закрыться.

ОТ МЕЦЕНАТОВ
Вчера молодые красноярские художники получили ключи от персональных мастерских.










Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork