Эта трехлетняя большеглазая девочка не значится ни по каким документам. Доктора зовут ее Аленой (так будто называл ее отец), но на это имя она не откликается. Не исключено, что она Марина, Оля, Таня... Выяснением этого вопроса займутся компетентные органы.

Неделю назад врачи "скорой помощи" приняли вызов на улицу Прибойную краевого центра. "Если вы не приедете, девочку убьют", - прозвучало в трубке вместо объяснения, что случилось. А беда случилась 3 января 2001 года, когда, по словам человека, представившегося отцом Алены Ивановой, умерла от туберкулеза 47-летняя мать. Женщина была прописана в Канске, где остались трое ее взрослых детей.

Алена появилась на свет в Красноярске, о чем ни одной живой душе, кроме 27-летнего сожителя Ивановой, не было известно. Свидетельство о рождении девочки родители не оформляли. Сейчас она весит около 10 килограммов, что почти вдвое меньше нормы. За три года Алену ни разу не обследовали врачи, и уйди она в мир иной - никто бы этого и не заметил.

Сразу после похорон сожительницы мужчина отнес дочку на чужую квартиру - в настоящий притон. Хозяин квартиры бросил кроху на грязное тряпье. Что происходило с Аленой дальше, можно только догадываться по синякам и ссадинам, по шрамам от затушенных сигарет, по большущей гематоме за ухом. Самостоятельно передвигаться обессиленный ребенок не мог. Лежал в зловонии (Алена ходила под себя и никто за ней не убирал) и наблюдал, как по телу ползают липкие опарыши. Кровоточащие язвы и пролежни причиняли малышке нестерпимую боль. Доктора и так называемый отец Алены не исключают, что девочка подвергалась в этом отстойнике и сексуальному насилию.

В больницу маленький серый комочек со свисающими, как плети, ножками был доставлен в состоянии ступора. Заведующая стационаром детской городской больницы N 3 Маина Андреева, которой почти ежедневно привозят брошенных детей с вокзалов, улиц и из таких же притонов, и то была шокирована. Без серьезного вмешательства врачей эта кроха едва бы еще протянула неделю...

Впервые Алена встала на ноги после недельного пребывания в больнице, когда не смогла совладать с непроходящим чувством голода. Она подошла к столу, где стояла ненавистная многим детям манная каша. Просьбы "Дай суп, дай кашу" девочка стала повторять, кажется, ежеминутно, как только сестрички покормили ее первый раз. Врачи из длительной голодовки выводят Алену очень осторожно, постепенно увеличивая рацион. Этого настрадавшаяся кроха понять никак не может. С трудом удается отвлечь ее ненадолго игрушками, которых у малышки, похоже, никогда не было. И снова слышно: "Дай кашу, дай суп".

На каждого незнакомого человека Алена реагирует плачем. "Это защитная реакция, - поясняет Маина Александровна, - слишком много ей пришлось пережить". Другая защитная реакция срабатывает при произношении слов "мама" и "папа". Она насупливается и ничего не отвечает. Пытается о многом забыть.

Алене хорошо в больнице, где ей улыбаются, берут на ручки, где с ней разговаривают и угощают конфетками. Лучшего в своей жизни девочка не видела. Она совсем не понимает, что означает слово "любовь". Там, где она жила, любви не было. Даже убаюкивать себя она привыкла сама - раскачиванием и угугуканием.

В больничной палате Аленка с трудом привыкает к тишине. И спрашивает Маину Александровну: "Грома нет?" Доктор берет девочку за руку и спокойно объясняет, что гром бывает только летом, а сейчас - зима. Но малышка не успокаивается и повторяет свой вопрос. И так изо дня в день.

Можно только догадываться, о каком "громе" твердит ребенок, едва оправившийся от двухнедельного пребывания в притоне, куда и взрослому-то ступать страшно.

Мы будем следить за дальнейшей судьбой Алены Ивановой. Пока она проходит в стационаре полное медицинское обследование. А в Свердловском РОВД решается вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении человека, оставившего кроху в беспомощном состоянии.