ТЕНЬ РЫБЫ. Рассказ. (Продолжение. Начало в N 6 за 12 января.)

Вот и мы на речке Виви, на краю дальней земли, самой Эвенкии, сидим, вертолета ждем, на шум и гул тайги выскакиваем. Избушка с утра натоплена, на столе - чай, кедровые орехи, да все - не в радость, все - тревога. Я к той поре, кроме рассказов енисейских вертолетчиков, наслышался всякой всячины и в других местах, но хозяин избушки намекающе успокаивает:

-Прилетят оне, прилетят, за опулудень прилетят, туда ж оне пролетели, стал быть, на обратном путе заберут и нас. А покуль они делом заняты...

Я не сразу, но усек, каким делом заняты вертолетчики.

В ту пору горючее еще было доступно по цене, вертолетный парк Туры большой, начальство Эвенкии и сами вертолетчики вольничали и летали куда им вздумается. Вот и нас, красноярских интеллектуалов-рыбаков, хотя и называли придурками, решили вертолетчики распотешить и метнуть аж на озеро Виви, откуда и брала начало славная речка того же игривого названия, и где определен был географический центр России, и куда вскорости поставят соответствующий знак.

В пути, пролетев над избушкой, возле которой мы этой же гоп-компанией прошлым летом натешились славной рыбалкой, нам сделается известно, что в истоке Виви, в рукавичках ее чистых, лихо берет ленок, и не одна, стало быть, только любезность влекла туда вертолетчиков.

Места первозданные, слегка потревоженные комплексной экспедицией, шарившейся по северу Сибири в поисках нефти, газа и драгметаллов. Эти пакостники нашли чего хотели, неисчислимые богатства, в первую голову каменного угля, открыли они, нанесли на карты, обозначили в трудах и отчетах да и отбыли за государственными премиями в столицу, изрядно наследив в здешних краях, на вековечных просторах, где и дышать-то следует осторожно, так ранима здешняя природа. Но все вокруг уже начинало забывать о грохоте взрывов, ружейной пальбе, об огнях, обширных пожарах, становища современного нахрапистого человека затягивало реденькой травкой, бузиной, смородинником, ивой и ольхой. Однако животные помнили о грохочущей в небе лапистой птице и разбегались по реденьким лесам в разные стороны.

Было начало мая, кормные места вытаивали возле речек и озер, сюда и спускался зверь на кормежку. Подмыло берлоги, очнулся от сна и вылез на белый свет седой от инея, в свалявшейся шерсти, подобранный в талии медведь с длинными когтями и поначалу на свету почти ничего не видящими глазами. Но главное, как студент гуманитарного учебного заведения. Только проморгается на свету хозяин тайги - тут же за охоту берется, и уж тогда, что на его пути попадется, все в рот, лишь бы хоть как-то было съедобно.

-Вот он, вот он! - закричали в вертолете, показывая вниз. А там, на бугорке, едва прикопанная снегом, краснеется туша лося, и возле нее по-купечески широко и пьяно, раскинув короткие лапы, сидит на заднице медведь. Караулит свою добычу. Хитрое, мастеровитое занятие скрасть и задрать матерого зверя, но свалишь, дальше уж живи не тужи. Порубал мясца и сиди возле него, подремывай, чтоб никто кроме мыши не проник к добыче, не урвал кусок. Волки, бесстрашные полярные волки истоптали снег вокруг, но подойти побоялись и, когда вертолет снизился, потекли серыми ручьями вдаль, в прибрежные гущи. Однако с главным зверем - мышью и медведю не совладать. Эта тварь всюду проникнет, всюду, ей ничего не страшно - ни война, ни мощная сила. Проникли мыши и к этой добыче под снегом. Солнце осадило снег, обозначило ниточки ходов к мясу со всех сторон. Однако мышь не волк, всю добычу не растащит, лишь поточит мясо там и сям, и все же для острастки бил беспощадно лапой и это мелкое зверье медведь, по снегу густо серели махонькие серые тушки, сторожкое воронье, оно и здесь имеется, на краю света, не базаря, как обычно, широко, будто беременная баба, ступая, топталось вокруг сыто отдыхающего хозяина и отлетало в сторону с добытым комочком в клюве. На мясо вороны не садились, они знали порядок, насытится вдосталь хозяин, подмоет холм талой водой, он тяжело, осоловело ступая, уберется в прибрежные крепи, тогда и пируй. В голове, на костях, в снегу накрошенного много еще добра останется.

Снизившись, вертолет боком, боком осторожно и умело подплывал к медведю. Зверь поднял на загривке шерсть, ощерился кровавой пастью, но от мяса не уходил. За какие-то несколько суток он нагулял, наел тело, был толст, гладок. Вертолетчики и раз, и два подходили к зверю, он, будто собака, бросался на страшного врага, шерсть на нем шевелит и заголяет до кожи вихрем винтов, выбивает клочья прошлогодней шерсти, того и гляди метнется зверь в открытую дверцу.

-Ну, ладно, хватит, побаловались,- закричал командир,-в одной машине однажды побывал медведь - мно-ого посуды перебил...

И поднял машину, и по тому, как погрозили кулаком вниз оба пилота, я понял, что они еще встретятся с обожравшимся, отяжелевшим хозяином здешнего побережья.

-Пусть живет, пусть жиру подкопит,- обернулся с заднего, откидного сиденья штурман. - Да у нас с собой и карабина нету.

Был, конечно, был карабин, куда тебе северяне полетят иль поедут без оружия. Круглый год оно с ними "на всякий случай". Просто вертолетчики побоялись компании, прилетевшей аж из краевого центра. Черт их знает, что у них на уме, ребята вроде свои, веселые, а вдруг в газетке продернут, тем более два писателя тут - Алитет Немтушкин и этот кривой, незнакомый, от кривых же всякого жди.

И вот сегодня рано поутру, стороной, по-за хребтинками проплыл вертолетик, оставив над лесами урчащий звук и нам давши понять, что вот он, вертолет, пролетел по делам и скоро будет здесь.

Сидим на мешках и по нарам, преем в жарко натопленной избушке, вяло треплемся, все уж давно высказано, все восторги от путешествия и рыбалки истрачены, редко слово кто обронит иль вопрос задает, вроде: "Может, еще дров в печь подкинуть?", и снова настороженная дрема, снова слух напряжен. А за окном майское яркое солнце разыгралось, в стекла ломится, сосульки с крыши начали падать и со звоном разбиваются, кедровки за избушкой кричат-надрываются.

-Ну, вот что, дорогие товарищи! Я не затем всю зиму в городу мечтал о дальних краях, не затем тащился за тыщи верст на казенных машинах, чтобы у печки сидеть. Я иду рыбачить. Ранее вечера за нами не прилетят. Ребята-вертолетчики делом заняты. Важным.

Хозяин избушки, за нас ответственный, вопросительно глянул на компанию и растревоженно крякнул, напарники мои отговаривать меня взялись: лыжи сломаны, как на лед спустишься, забереги развело, лед ненадежен, возле лунок уже вчера промыло так, что в проруби лунки превратились.

Я не послушал никого, взял свой ящик, единственную лыжину, прислоненную к избушке, под задницу приспособил и по набитому в полуярок все еще глубокому снегу с грохотом скатился на лед.

-Во придурай! - раздалось мне вослед.

Подточенная на выносах и возле кос Виви шевелила забереги, катила воду под лед, на солнце ослепительно сверкающий. Идти было ко вчерашним лункам с полверсты, и я почапал серединой реки, чувствуя под ногами надежную твердь. Гляжу, по берегу, ухаясь в снег по расщелинкам, распадкам и разным яминам, подался и Сан Саныч, хозяин наш и командир.

-Далеко ли? - кричу я ему.

-Нет, недалеко, старую избушку посмотреть. - Хитрован Сан Саныч. За мной, за придураем, его снарядили досматривать, но скорее он сам снарядился. Чтоб не надсажать мужика, чтоб не вымочился он в снегу-то, я сел возле первых лунок, на исходе плеса, где рыба не держалась, были у нее подо льдом места кормней и уютней, в первую голову в устье вздувшейся и уже начавшей пошумливать речки Каменки. Она из ущелья и по полузатопленным кустам смывала много всяческого корма, тащила козявок, блошек, мошек, личинок комаров, заснувшего в камешнике ручейника - знай, рыба, кушай. Вчера там писатель Немтушкин тайменя кил на шесть заудил. Но до устья далеконько, наряжен я по-зимнему толсто, и мне опасно в устье, могу провалиться, одному не выбраться, тайменщик Немтушкин бока возле печки греет.

-Успокойся, Саныч! - кричу я. - Дальше не пойду, ступай в избушку.

-Да не, посижу на солнышке, знаш, как по нему здесь за зиму соскучишься, о-о-о, не знаш, в полуденных краях проживаешь потому что. - Посидел на вытаявшем пеньке, облокотившись на карабин, покурил, помолчал, пощурился и добавил: - Акромя того, медведь с берлоги поднялся уж с неделю как, наследил коло избушки. Не видел? Не заметил? Вот тот-то и оно-то, а он непременно на лед спустится, подобрать чего, где замор был, рыбкой похрустеть, мимоходом, глядишь, и тебя, верхогляда, прихватит, ему счас что собака, что человек, все корм, он полуслепой, брюхо у него пусто, тошшой, што беглый лагерник, и не видит, где че, документу не спрашиват, интеллигент ли ты аль трудящий человек, схрустит и спасибо не скажет.

В это время я выворотил из лунки хорошего, всем радужным нарядом красующегося ленка.

-Че у тя там?

-Ленок.

-Дурак дурака видит издалека, - заключил Сан Саныч. - Суда только шалая какая рыба заплыват.

-Шел бы ты домой, Саныч, не шумел.

-В городу, дома, бабе своей указывай, а у меня тут мой дом и мои порядки, - отрезал Сан Саныч.

Долго не было поклевок. Сан Саныч спросил:

-Не надоело?

-Нет.

-Ну, мать твою разэтак. Я пошел. - А сам сидит, на небо пялится. - Однако, вертолет слышу.

-В заднице у тебя гремит, знаешь ведь, под вечер они явятся. Не раньше.

-А што, если раньше?

-Прибегу, пока грузитесь.

-Ага, с экой пузой да в меховой одеже токо и бегать.

-Не шуми, говорю, поклевка была.

-Эть, мать твою, што за люди...

И тут я вымахнул харюзика на лед.

-И правда, поклевка! - проворчал Сан Саныч. - Я чаю хочу, спасу нет, понимаешь ты иль нет, а ты тут с этим харюзишкой. Мы вчерась доброй рыбы

с-подо льда пуда два вынули. Мало тебе? - И, громко матерясь на ходу, подался к приветливо трубой дымящей избушке, сказав мне напослед: - Ну, если медведь задавит тебя, олуха, и сожрет, пеняй на себя!

Я уже сомлел под солнцем, разделся до рубахи, сижу, дремлю, удочкой покачиваю, о медведе не думаю. Я все послевоенные десятилетья один по тайге проходил в силу кривого глаза. Подбили мне правый глаз на войне, стреляю с левого, плохо стреляю и, чтоб надо мной не потешались, бродил по тайге один, в тайге и сочинительствовать начал. Ну, видел я медведя, и не раз, одного в упор. Разошлись с миром. Медведь - зверь умный, он знает, кто его стрельнуть может, а кто и нет, и нечего меня стращать, пуганый уже, всю жизнь пугает власть то изобилием, то гладом и тюрьмою, инстанции грозятся из Союза писателей исключить, напарники - зверем, ладно хоть жена разводом никогда не пугала, некогда ей потому что было.

Удар! Короткий, уверенный, едва удочку не выбил из рук, и ну я с рыбиной бороться, наверх ее волочь через лунку подтекшую, зевасто размытую. Рыбина, а по удару я понял, что это таймень, атаман сибирских вод, пошел было на поводу, не понимая, куда и зачем его ведут, но, как завидел белый свет, да еще солнцем сверкающий в лунку, уперся, крутнулся, и моя окуневая удочка с наконечником из эбонита жалко щелкнула, переломилась, таймень поволок вглубь наконечник удочки и меня вместе с ним.

(Окончание следует.)

Виктор АСТАФЬЕВ

Фото Валерия БОДРЯШКИНА.



ТАКЖЕ В НОМЕРЕ:
ОСТАЛИСЬ БЕЗ КРОВА
В ночь с 17 на 18 января в поселке Дубинино сгорел 14-квартирный деревянный дом.

БУШ ХОЧЕТ ВИДЕТЬ ЛЕБЕДЯ
Губернатор Александр Лебедь получил приглашение из Америки на инаугурацию президента США Джорджа Буша.

ШКОЛЕ - КАЧЕСТВО ХХI ВЕКА
Состоялось подписание договора о совместной деятельности общей и высшей школы по созданию консорциума "Региональный центр мониторинга качества школьного образования".

АКЦИЯ ПРОТИВ "КРАСНОЯРСКОГО РАБОЧЕГО"
В канун 95-летия "Красноярского рабочего" редакция получала не только поздравления. Силами некоторых чиновников краевой администрации и коллег из "дружественных" СМИ с невиданным энтузиазмом была продолжена акция против коллектива газеты, к которой волей или неволей подключилась прокуратура края. В очередной раз нам не дают работать спокойно, перетрясая факты почти трехлетней давности.

ДОБРОТА СПАСЕТ МИР
Школьный учитель - это вторая мама. Данную жизненную истину еще раз подтвердил случай, происшедший с учительницей емельяновской средней школы N 1 Галиной Андрияновной Игнатовой.

А БЫЛ ЛИ МАЛЬЧИК?
Многочисленные поклонники Высоцкого в среду собрались в Культурно-историческом центре Красноярска, чтобы посмотреть литературно-хореографический спектакль хакасского коллектива "О Володе Высоцком замолвите слово".

МИЛЛИОНЕРЫ ТОЖЕ ПЛАЧУТ
В краевом центре задержан мошенник, пытавшийся получить в одном из банков 200 тысяч рублей.

ДЛЯ ЖИЗНИ НЕ СМЕРТЕЛЬНО
В Октябрьском районе Красноярска продолжаются работы по ликвидации аварии, случившейся при перекачке бензина из цистерны на склад ГСМ, принадлежавший АО "Красавиасервис".

МОЛОДЕЖЬ - ЗА БЕЗОПАСНОСТЬ
Студенческая ассоциация "Аурум" проводит "круглый стол" "Проблемы радиационной безопасности".

ГОД, УРОЖАЙНЫЙ НА НАЛОГИ
В 2000 году Министерство по налогам и сборам (МНС) России собрало в федеральный бюджет 613 млрд рублей налоговых платежей "живыми" деньгами.

СПАСАТЕЛИ ГОТОВЫ ПРИЙТИ НА ВЫРУЧКУ
МЧС России спланировало спасательную операцию на случай дальнейшего ухудшения состояния здоровья известного путешественника Федора Конюхова.

ДУМА: ЗАДАНИЕ НА СЕССИЮ
Госдума на пленарном заседании, открывшем весеннюю сессию нижней палаты, утвердила примерную программу работы на период до начала летних каникул в июле.

ЗА ЧТО ПОД СТРАЖУ?
Госдума приняла в третьем, заключительном чтении закон, вносящий изменения и дополнения в Уголовный кодекс РФ, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс РФ и другие законодательные акты.

НЕ ЗАМАХИВАТЬСЯ НА СВЯТОЕ
Депутаты Госдумы отклонили президентский законопроект, предусматривающий внесение изменений в действующий Трудовой кодекс.

ПЕНСИИ
В текущем году Пенсионный фонд России (ПФР) будет ежеквартально повышать пенсии.

ДОРОГО, НО СТРОИМ
Красноярский краевой комитет государственной статистики сообщает, что за 2000 г. (по отношению к декабрю 1999 г.) индекс цен производителей в строительстве по краю составил 154,6 процента, в том числе на строительно-монтажные работы - 155,8 процента.

ЭНЕРГИЧНЫЙ ТРУД
Указом президента РФ группа тружеников энергетической отрасли Норильского промышленного района удостоена государственных наград Российской Федерации.








Архив

Гидрометцентр России



Rambler's Top100







© 2000 Красноярский рабочий

in.Form handwork